Хитиновый покров

Их отношения были странными. Вообще-то они ходили по тонкой грани нарушения уголовного кодекса. Тони иногда в шутку порывался собрать юридический отдел Stark Industries и спросить, как далеко и в каком возрасте можно зайти. Но если серьезно, то он был уже слишком стар для подростковых отношений с прогулками за ручку по парку. Конечно, сексуально озабоченным извращенцем он тоже не был, но, если выбирать, то Тони склонился бы ко второму варианту. В его возрасте пора внуков на выходные забирать, а не о романтике думать. Но Питер ребенок, у него первая любовь и всплеск гормонов. И желание держаться за ручки. Тони поставил условие, твердое и неоспоримое. Ничего, даже обнимашек, до совершеннолетия. Дело было не в законодательстве и не в нежелании стать растлителем малолетних. Тони просто малодушно надеялся, что проблема решится сама собой. Что к восемнадцати годам Питер переболит, перебесится или вообще найдет какую-нибудь хорошую девчонку, влюбится и будет рад, что не наделал глупостей. Старк, как обычно, его недооценил. Хотелось думать, что это правда искренние чувства, а не упрямство. Не попытки что-то доказать себе или Старку. Но первое, что Питер сделал, когда они впервые увиделись после дня рождения (спустя несколько месяцев) – поцеловал. Без стеснения и неловкости, без ожидаемого неумения. Лицо у Тони, наверное, было выразительным, потому что Питер едва сдержал нервный смех. — Ну это ведь не первый мой поцелуй. Он с достойным упоминания мастерством выбрал ответить на самый неважный из вопросов. Но Тони был человеком слова. Раз обещал Питеру экскурсию в отношения с бывшим алкоголиком, переживающим кризис среднего возраста – пожалуйста. Тони не обидится, когда он сбежит. Лучше научиться выбирать партнеров на том, ошибка с кем не аукнется ничем, кроме неловкости. Совет и урок первый – выбирай ровесников. За ручки держаться пришлось. Питер заслужил немного нормальной романтики. Заслужил то, что мог бы назвать свиданиями. У них был очень долгий конфетно-букетный, и Тони думал, что это его выбор. Его способ контролировать ситуацию. Но он забыл, что за влюбленным парнишкой скрывается достаточно умный парень. Если он неплохо научился разбираться с психологией преступников, то разобраться со Старком ему и вовсе труда не составит. Питер просто ждал. Ждал, когда Тони снимет железную броню. Когда перестанет кусаться и колоться. Когда отношения перестанут быть односторонними. И Тони не знал, как долго Питер готов ждать и что планировал делать, если бы не дождался. И, скорее всего, просто бы все закончил. Понимание окатило холодной водой. Он-то правда думал о Питере как об ослепленном любовью подростке. И кто из них двоих в итоге оказался идиотом? И Питер дождался. Тони не мог прямо и смело сказать, что влюбился. Но привязался достаточно, чтобы Питера это устроило. Чтобы он начал делать шаги навстречу чему-то большему, чем поцелуи и объятия. Тони делал вид, что не замечал, потому что понимал, что может спугнуть. Он не настолько хотел секса, чтобы аж чесалось, но эта тема все равно оставалась тонкой и чувствительной. Не хотелось бы стать причиной травмы, даже опосредованно. Питер заметно и очевидно прощупывал границы – еще бы у Тони они были. А случилось все так, как обычно и бывает – само собой. Никто ничего не планирует, вечер просто идет своим чередом и доходит до того, чего хотят оба. Питер оказался смелее, чем Тони ожидал. Нет, он отчего-то был уверен, что у Питера подобного опыта не было, но пацан не вел себя как застенчивый подросток. Он знал, чего хочет, и брал это. Трогал, целовал, раздевал и позволял раздевать себя. Выгибался под прикосновениями и бесстыдно давал понять, что ему хорошо. Тони позволил себе забыть о разнице в возрасте и просто наслаждаться. Питер превосходно знал свое тело. Тони не всегда понимал, почему он просит сделать то или иное. Питер, заметив недоумение, лишь рассмеялся. — Усиленные чувства, помните? Да, этот дурной мальчишка даже во время прелюдий не мог называть его по имени. Спасибо, что обошлось без “мистера Старка”. И без “папочки”. Тони не хотел с места в карьер доходить до проникновения. Но Питер был другого мнения. Питер хотел всего и сразу. Отговаривать на полпути было бы странно, да и грозило и вовсе прервать процесс. — Чутье не помешает? — А вы планируете мне навредить? — Может быть больно. — В меня стреляли позавчера. Кажется, даже попали. — Мы… потом об этом поговорим. Питер рассмеялся, но Тони прервал его смех. Первый палец входил туго, несмотря на обильное количество смазки и предельную осторожность. Питер старался расслабиться, не показывать боль и дискомфорт. Тони несколько раз порывался прекратить, но Питер тогда сам насаживался и делал только хуже. — Да успокойся ты, попрыгун. Время и упрямство сделали свое. Палец входил легче. Тони добавил второй, и дело пошло быстрее. Второй рукой он обхватил член Питера и с наслаждением наблюдал, как пацан сходит с ума от удовольствия. Пальцы нащупали простату, и Питер выгнулся с громким стоном. Хватило нескольких движений, чтобы Тони вспомнил, что пацану восемнадцать, что это его первый опыт, и что многого ему не надо. Питер глухо простонал, замер, а потом мелко задрожал, изливаясь. Тони обнял его, дожидаясь, когда парень придет в себя. Собственное возбуждение не волновало. Питер сначала тихо лежал, пытаясь отдышаться, а потом резко сорвался, подскочил и куда-то убежал. Тони так и остался сидеть и глупо моргать, смотря ему вслед. В голову не лезло ни одного варианта ответа на вопрос, что это было. Оставалось только пойти за пацаном и все узнать самому. Тони очень надеялся, что дело было не в том, что Питер не смог продержаться так долго, как ему бы хотелось. Это было бы слишком нелепо. Питер умный мальчик. Умный мальчик нашелся в ванной, стоящий спиной к двери, с опущенной головой. Он не мог видеть Тони в зеркале, но услышал давно, и все равно не обернулся. — Все хорошо? Хей, пацан, что случилось? Питер молчал, никак не давал понять, что слышал. Тони не знал, можно ли к нему подходить, можно ли трогать. Умный мальчик мог быть умным сколько угодно, но психика иногда выдает неожиданные реакции. А Тони был отвратительным психологом. А потом он достал глаза из задницы. С Питером было что-то не так. Физически. Кожа как-то странно блестела на свету, будто покрытая чем-то вроде пленки. Или… Тони поборол желание хлопнуть себя по лбу. — Посмотри на меня. Давай же. Питеру понадобилось время, чтобы собраться с мыслями. Вспомнить, что он храбрый герой, ему не пристало бояться собственного не то наставника, не то любовника. Он шумно выдохнул и обернулся. Сначала зажмурился, но потом, после заметной борьбы с самим собой, открыл глаза. Странные, будто ячеистые. Тони только через секунду понял, что у них есть название. Фасеточные. Как у… пауков. — Вау. Просто… вау. Они оба замерли, удивленные такой реакцией. Тони неловко улыбнулся, Питер нервно рассмеялся. Напряжение никуда не исчезло, просто видоизменилось. Тони не знал, что сказать. Он знал, что силы Питера – результат изменения ДНК, и что никто никогда не проверял степень этих изменений. Тони хотел, но не знал как подступиться, чтобы мальчик не почувствовал себя между предметных стекол под микроскопом. — И… часто с тобой такое? Питер зацепился за возможность бездумно отвечать на вопросы и не оглядываться на ситуацию. — Нет. Только когда… ну… что-то происходит. Что-то такое. Меня ведь в самом начале пубертата укусили. — То есть это… твой вариант подростковых прыщей и утреннего стояка? — Видимо. Но подростковые прыщи проходят. — Думаешь, это не пройдет? Питер не ответил, и Тони понял, что проблема не в том, что оно не пройдет. Питер боялся, что все станет хуже. Что он все меньше будет походить на человека и все больше на человекообразного паука. Тони подошел, осторожно коснулся его руки. Ощущения странные, но удивительно приятные. Питер напрягся, но руку не убрал. Просто наблюдал. — И от кого бежал? Или думал, что я испугаюсь? — Я… эм… не очень приятно выгляжу. — Кто тебе такую чушь сказал? — Я прямо сейчас это говорю. — А ведь казался умным парнем. Тони прошелся короткими поцелуями по костяшкам Питера. Прикусил одну и поднял насмешливый взгляд, который через секунду стал серьезным. — Глупости, Пит. Ты выглядишь… необычно, да. Но ведь не плохо. Просто непривычно. — О нет, давайте обойдемся без “ты прекрасен такой, какой есть”. Тони закатил глаза и бросил в Питера полотенце. Глаза уже пришли в привычный вид, но хитиновый покров сохранился. Питер потом объяснил, но Тони и сам догадался, что нужно пережить линьку. Они вернулись в комнату, Тони налил Питеру воды и сел рядом. Но долго молчать не планировал. — А теперь послушай, прекрасная принцесса. То, что ты считаешь пропуском в дурдом Ксавье, на самом деле природное чудо. — У вас странное понимание чудес. — Нет, это у тебя подростковые комплексы маленькой девочки. То, что дала тебе природа, я уже лет десять пытаюсь собрать из железяк. И получается с переменным успехом. — Очки модные тоже себе хотите? — Хочу такое же зрение, да. Питер весело фыркнул и наконец вспомнил, что надо бы одеться. Потянулся за футболкой, и Тони заметил мелкие чешуйки, которыми теперь было усеяно все постельное белье. Питер не замечал – конечно, какой подросток будет обращать внимание на срач в комнате. Тони тоже было плевать – потом уберется. — И что теперь? Насмотрелись, как я сам отращиваю железную броню, и захотели узнать, как я это делаю? — Да, сейчас засуну тебя под микроскоп и достану свой любимый скальпель. Не дури. Он заметно расслабился. Тони бы оскорбиться, что Питер всерьез задумывался о такой перспективе, но что взять с парня, не до конца отошедшего от стресса? — Только не убегай в следующий раз. — В следующий раз? — А что, все было настолько плохо? Питер рассмеялся и кинул в Тони джинсами. И, кажется, наконец смог окончательно расслабиться. Развалился на кровати как у себя дома. А потом хитро усмехнулся, привстал на локтях и притянул Тони к себе. — А если следующий раз будет прямо сейчас? — Не начнешь паутину из задницы пускать? — План был, что начнете вы. Он потянулся за поцелуем, и Тони ответил, чувствуя, как чужая рука юркнула сразу под белье. Питер, видимо, решил вернуть долг. И если после этого у Тони из задницы пойдет паутина – это будет не самая высокая цена.