В тихом омуте...как говорится

Северус Снейп знал, что такое одержимость. Он провёл годы, выслеживая Пожирателей смерти, изучая их повадки, их слабости. Но та одержимость была профессиональной. Холодной. А эта… эта началась ещё в том году, когда Поттер выиграл Кубок Трёх Волшебников, и он до сих пор не смог ее охарактеризовать. Он не верил в удачу, лишь в расчёт, в знание, в причинно-следственные связи. И когда он увидел, как Поттер справляется с драконом — слишком легко для ребёнка, слишком плавно, словно знал, где тот ударит за секунду до того, как пасть раскрылась, — в его голове зажглась красная лампа. А потом, вопреки всем договорённостям, русалки подняли его на поверхность с двумя пленными, хотя по правилам должны были отдать только одного. Зельевар видел, как они смотрели на Поттера. Как на кого-то, кому обязаны. И это было лишь начало. Он начал замечать слишком многое, чтобы счесть все совпадением. Школьные совы, которые по своей природе терпеть не могут чужие руки, валялись на столе, позволяя Гарри гладить их, чесать макушку, тискать — и не клевали, не шипели. Они мурлыкали. Совы, Мерлин побери, мурлыкали. Гордый гиппогриф, который никому не давал к себе прикоснуться, катал Поттера на своей спине. Фестралы, тянулись к нему своими костлявыми мордами. Змеи, которых Гарри находил в самых неожиданных местах, замирали перед ним, словно перед королём. Даже эльфы! Разумные ведь существа, но перед святым Поттером падали ниц. Северус видел это своими глазами — Добби, Винки, другие эльфы на кухне смотрели на Поттера с таким обожанием, что это было почти неприлично. И вот тогда Снейп убедился для себя: он не просто подозревает. Он уверен, Гарри Поттер хранит огромную тайну, и эта тайна — не просто какая-то магия. Это что-то древнее, что-то такое, что заставляет саму природу преклоняться перед ним.

***

Это триумф. Он был прав! Снова, как всегда, он оказался прав! Но этот триумф омрачало одно маленькое «но»: ситуация, которая сложилась сейчас, могла стоить ему жизни. «Вот надо было следить за этим магнитом для проблем? — подумал он с горечью. — Надо было пройти мимо, как нормальный человек. Ну шёл он в выручай-комнату, впервые, что-ли?» Но нет. Нужно было идти следом... Десятью минутами ранее. Северус плёлся по коридору, выслеживая заплутавших первогодок, которые, по слухам, решили проверить легенду о Тайной Комнате. Его мысли были заняты очередной партией зелий, когда на периферии зрения возник силуэт. Давно знакомый. До боли знакомый. Гарри Поттер шёл по коридору, совершенно игнорируя окружение. Он не оглядывался, не прятался, но при этом двигался… неправильно. Слишком тихо. Слишком плавно. Снейп, который привык слышать шаги этого мальчишки за милю, сейчас не слышал их вовсе. Парень словно плыл над каменным полом. Профессор замер, прислушиваясь. В груди что-то ёкнуло от сдерживаемого любопытства. Того самого, что терзало его последние три, почти четыре, года. Он видел, как Поттер свернул в боковой коридор, который вёл к знаменитой Хогвартской локации. «Выручай-комната, — понял Снейп, узнав картину с гоблинами в пачках. — И что же ему там понадобилось?» Он двинулся следом, сам не понимая зачем. Что-то внутри — что-то под названием любопытство — заставляло идти вперёд. Дверь почти закрылась, когда Снейп проскользнул внутрь. Он хотел было произнести заклинание, чтобы скрыть своё присутствие, но… Он не успел.

***

Двойной агент и шпион со стажем в семнадцать лет, знал, что такое страх. Он встречался с ним на поле боя, в подземельях, в собственной голове по ночам. Но то, что он чувствовал сейчас, лёжа на тёплом камне под холодным, давящим весом, было иным. Это был первобытный ужас, идущий из самого позвоночника, тот самый, что заставлял замирать добычу перед пастью хищника. Над ним нависал Гарри Поттер. Нет. Не Гарри Поттер. Тот, кто прижимал его к полу, был лишь на одно с ним лицо. Зелёные глаза — привычные, ненавистные, — смотрели на него с высоты, но в них больше не было той мальчишеской дерзости. В них была бездна. Вертикальный зрачок, мгновенно расширившийся от хищного возбуждения, полыхал холодным, оценивающим интересом. Снейп чувствовал под ладонями тёплый камень, а над собой — ледяную кожу. Раньше, чем он успел что-либо осознать, в ноздри ударил запах: сырая влага, глубина озера, чистый металл и шлейф водных лилий — аромат, преследовавший юношу с самой первой их встречи. И вдруг, сквозь страх, сквозь паническое желание выжить, Снейп заметил то, что раньше никогда не позволял себе видеть. Он не мог отвести глаз от Гарри. Поттер был прекрасен. Это осознание ударило в грудь сильнее, чем страх смерти. Не той обычной, человеческой красотой, которую Снейп видел в студентах, — нет, это было что-то иное. Черты лица заострились, приобрели хищную, но утончённую геометрию. Скулы выделялись резче, подчёркивая аристократичную линию челюсти. Волосы, влажные и спутанные, обрамляли лицо, делая его почти неземным. Гарри был не просто красивым — он был невероятно красивым, как само воплощение водной стихии, опасной и завораживающей. Маг попытался пошевелиться — и не смог. Мышцы отказали. Не от заклинания, нет. Его держала воля. Чужая, непреодолимая, как течение реки. Снейп, как тренированный боевой маг, мгновенно понял: сопротивление бесполезно. Можно лишь принять поток и попытаться не захлебнуться. — Поттер, — выдохнул он хрипло, проверяя. Существо над ним моргнуло. Медленно, так неестественно и странно, что у Снейпа свело живот. Но даже в этом жесте было что-то завораживающее. Зельевар заметил, как длинные ресницы Гарри отбрасывают тени на его скулы, и снова почувствовал, как внутри поднимается что-то необъяснимое, далёкое от страха. «Не оборотень. Не анимаг. Не проклятие», — мысли метались, как испуганные птицы, разбиваясь об одну и ту же стену. Слишком разумный взгляд. Слишком сдержанный. Келпи в человеческом обличье? Нет. Келпи не ждут двадцать минут, рассматривая свою жертву. Они нападают сразу, подчиняясь голодному инстинкту. И они никогда не были так красивы. А этот… этот смотрел. И Снейп не мог отвести взгляд от его глаз. В них не было ярости, лишь суровый приговор, но и в этом приговоре чувствовалась такая глубина, что он тонул в ней, как в омуте. Вдруг пришло осознание двух вещей одновременно — и это ударило почти физически. Первое: его не убивают потому, что пока не решили, стоит ли. Второе: он лежит в зоне чужой территории, а парень, кем бы он ни был, явно опирается на инстинкты. Но даже эти инстинкты, этот первобытный контроль не могли скрыть той красоты, которая исходила от Гарри. Каждая линия его тела была совершенна. Плечи, слегка приподнятые в хищной стойке, переходили в узкую талию, а та — в бёдра, которые Снейп невольно окинул взглядом, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он мысленно выругался на себя. «Ты сходишь с ума, Северус. Он держит тебя обездвиженым желая убить, и ты думаешь о его бёдрах?» Но Гарри был завораживающим. В отличие от русалок, с их рыбьими хвостами и водянистой, тусклой кожей, он был человеком, но человеком, которого природа наградила чем-то большим. Его кожа светилась в тусклом свете комнаты, отливая серебром, а влажные волосы казались живыми, они струились по плечам, подчёркивая хрупкую, но мускулистую шею. Снейп заметил, как капли воды стекают под ворот рубашки, и почувствовал, как в горле пересохло. — …ты понимаешь, что делаешь, — прошептал Снейп, скорее утверждая, чем спрашивая. Давление на груди чуть ослабло. Совсем чуть-чуть. Как если бы река чуть замедлила бег, давая пловцу глоток воздуха. И Снейп знал это, знал, что его следующий шаг должен быть единственно верным. Он отвел взгляд от этих жутких, прекрасных глаз, уставившись на точку чуть ниже кадыка. Чтобы его взгляд не приняли за вызов. — Ты ведь напал не ради нападения, — продолжил он тихо, вкладывая в голос всю свою десятилетнюю практику убеждения. — Ты сделал это ради безопасности. Тишина. Только плеск воды, которого, он клялся, раньше не было. — Безмозглые хищники нападают первыми. А ты лишь обезвредил. — Снейп говорил медленно, словно ступая по тонкому льду. — Они используют эффект неожиданности. А ты наблюдаешь не скрываясь. Зрачок напротив дрогнул, приняв форму щёлочки на долю мгновения. И Снейп снова утонул в этой зелени. Она была не просто зелёной — она была изумрудной, с золотистыми вкраплениями, которые мерцали, как звёзды в ночном озере. Он поймал себя на мысли, что никогда не видел таких глаз. Они завораживают сильнее любого легиллименции. — Я могу поклясться тебе, что не причиню вреда, — выдохнул Снейп. — Ни тебе, ни тайне, которую ты так тщательно бережёшь. И тогда давление исчезло. Не резко, а плавно, как вода уходит с берега. Вес отпустил, но присутствие осталось. Поттер отстранился ровно настолько, чтобы вторженец смог сделать глубокий вдох, но всё ещё нависал сверху, контролируя каждый вздох. И Снейп, даже находясь в унизительном положении, не мог почувствовать злости. Его взгляд скользил по волосам Гарри, которые теперь, вблизи, казались не просто чёрными, а глубокими, как бездна, с синими отблесками. — Ты пошёл за мной забавы ради, — прозвучал голос. Низкий. Глубокий. Чуть хриплый, будто им давно не пользовались. Снейп медленно кивнул. Смысла отрицать не было. — В каком-то смысле, да… — Ты столько лет пристально следил за мной. И вот какое счастье, «я могу его разоблачить». Так ты думал, заходя следом? — Я хотел знать твой секрет, — признался Снейп, чувствуя себя глупо. — Как узнавал чужие раньше. Парень усмехнулся. Рот приоткрылся, и Снейп увидел — и чуть не поперхнулся воздухом. Ряд клыков. Острых, как лезвия, белых на фоне смуглой кожи. И даже это, нечеловеческое, было прекрасным. Клыки идеально вписывались в его лицо, делая его более диким, более опасным и от того — более притягательным. Снейп почувствовал, как по спине пробегает дрожь. — И теперь пора платить за излишнее любопытство, — сказал Поттер, и его голос сочился ледяным весельем. Но в глазах — усталость. Как мастер наблюдения, и оклюмент с годами практики он видел это отчётливо. И в этой усталости было что-то трогательное, что-то, что заставило старшего забыть о клыках и зрачках. Он видел перед собой Гарри. Уставшего, загнанного в угол Гарри, который был так прекрасен в своей уязвимости. Но не опускавший страх увидел в этом возможность и заставил Снейпа потянуться к палочке дабы обрести иллюзию контроля. Но он не успел. Он замер, когда в зелёных глазах мелькнуло разочарование. Такое искреннее, такое недетское, от чего закололо в груди. Он понял, что это разочарование было больнее, чем любая угроза. Гарри смотрел на него с высоты своего древнего существа, и в его взгляде читалось: «И ты туда же?». — Ты не сможешь этого сделать, — тихо сказал парень. И этот тон… он не был тоном жертвы. Это был тон того, кто знает. И Снейп, глядя на него, вдруг осознал, что не хочет его разоблачать. Он хочет смотреть на него. На его лицо, на его глаза, на его губы. Он хотел его себе. Палочка выпала из ослабевших пальцев и со звоном ударилась о камень. Снейп почувствовал себя препарированным, выставленным напоказ. Но в груди росло нечто иное — странное, тёплое, незнакомое. В голове вертелись мысли: «Как ты мог быть таким незаметным все эти годы? Как я мог не видеть этого раньше?» Парень неожиданно поднялся, отходя на пару шагов. Он провел рукой по волосам — знакомым жестом, которым откидывал непослушную чёлку, и в этом жесте вдруг снова проступил тот самый Гарри Поттер, которого Снейп так ненавидел все эти годы. — Встань, профессор, — сказал он, и в голосе не было приказа. Скорее усталая просьба. Север медленно поднялся, опираясь на стену. Спина ныла, но это было терпимо. Он смотрел на Поттера и пытался собрать воедино пазл, который складывался перед ним. И в то же время не мог перестать восхищаться тем, как он двигается. Каждое движение Гарри было пластичным, как у кошки, или, вернее, как у воды — текучее, грациозное, гипнотизирующее. Снейп заметил, как его бёдра покачиваются при ходьбе, и в горле пересохло. — Значит, вот почему ты никогда не боялся наказаний, — тихо произнёс он. — Не потому что глуп. А потому что знал: я не опасен. Гарри хмыкнул, и в этом звуке проскользнуло что-то тёплое. — О, вы были опасны, профессор. Просто… не для меня. Это задело сильнее, чем любое оскорбление. Зельевар чувствовал, как внутри поднимается злость на самого себя, на эту странную смесь страха и… влечения. — И давно ты ходишь по Хогвартсу, притворяясь обычным мальчишкой? — ядовито спросил он, стараясь скрыть охватившее его смятение. — С первого курса? Или раньше? — С одиннадцати, — ответил Гарри. — После нового года. Он сделал шаг ближе, и мужчина вновь напрягся. Заметил ли это, Поттер? Конечно, заметил. Гарри улыбнулся краешком губ, теплой, чуть смеющейся улыбкой. — Расслабьтесь, — прозвучало чуть ехидно. — Если бы я хотел вас убить, вы бы не читали мне нотации последние шесть лет. — Семь, — машинально поправил Снейп. — Восьмой пошёл. Гарри фыркнул. Совсем по-человечески. Узнаваемо. В этом звуке вновь проступил тот мальчишка, который вечно огрызался у него на уроках. — Семь, — согласился он. — Видите? Всё ещё вы. Наступило молчание. В нем не было вражды — лишь глубокое замешательство. Снейп всматривался в Гарри, тщетно пытаясь связать воедино образ грозного существа, только что прижимавшего его к полу, и этого парня, стоящего перед ним в насквозь промокшей, облепившей тело мантии. И понимал, что оба образа одинаково притягательны. — Ты осознаёшь, что я теперь знаю достаточно, чтобы… многое объяснить? — медленно сказал он. — Да. Поэтому вы и живы. Вы можете себе всё объяснить. В то время как другие любят сразу вешать ярлыки. Маг почувствовал, как в груди шевельнулось что-то похожее на уважение. — И что ты собираешься с этим делать, Поттер? — спросил он устало. — С учётом того, что я — твой преподаватель. И, по совместительству, человек, который тебя терпеть не может. Гарри наклонил голову, точно так же, как он делал на уроках, когда Снейп прижимал его вопросами. И в этом жесте было что-то неуловимо грациозное, что всегда вынуждало его затаить дыхание. — А вы что собираетесь делать, профессор, — спросил он в ответ, — с тем фактом, что все эти годы орали на существо, которое могло вас утопить в ближайшем котле? И в голосе его снова мелькнуло то самое веселье. То самое, которое Снейп всегда ненавидел, потому что оно сбивало его с толку, выбивало из колеи, заставляло чувствовать себя глупцом. Снейп усмехнулся — невесело, но впервые за долгие годы без привычной колкости в сторону «мальчишки Поттера». — Надеюсь, ты не ждёшь извинений. — О, нет, — сказал Гарри, и его глаза вдруг потеплели. — Я жду честности. Вы можете продолжать ненавидеть меня. Продолжать снимать баллы. Но теперь вы знаете, что я не теряю контроль. Я всегда подыгрывал. Взрывной гриффиндорец, действует на горячую голову, как и его папаша. Так меня видят все. Он шагнул ближе, почти вплотную. Снейп чувствовал холод, исходящий от его тела, но на этот раз этот холод не пугал. Он будоражил. Мужчина смотрел на его лицо, на его шею, на ключицы, которые виднелись из-под мокрой рубашки. Он не мог отвести глаз от того, как вода стекает по его груди, как она скатывается по животу, исчезая за поясом брюк. — И если я прошу вас молчать… это не просьба мальчишки, не способного закрыть вам рот. Северус медленно выпрямился, встречая его взгляд. — Тогда, мистер Поттер, — сказал он холодно, — вы выбрали крайне неподходящего профессора для доверия. Гарри усмехнулся, с узнаваемой мальчишеской бравадой, от которой у Снейпа всегда дергался глаз. — Да ладно вам. Вы всегда любили неподходящие роли. Плечи Гарри опустились, расслабляясь, он отвернулся, проходя глубже в комнату. И только тогда профессор увидел, что выручай-комната создала не просто пещеру, а целое подземное озеро. Вода в нём была кристально чистой, прозрачной, как слеза, и от неё исходил слабый голубоватый свет. Гарри стянул с себя мантию, не оборачиваясь. Под ней скрывалась простая рубашка, мгновенно намокшая и облепившая его тело. Снейп заворожённо смотрел, как под тканью перекатываются мышцы — слишком развитые для обычного восемнадцатилетнего подростка. Он видел, как вода стекает по его спине, как пальцы расстёгивают пуговицы… И не мог отвести взгляд. Его спина была гладкой, с изящными лопатками, которые двигались под кожей, как крылья. Его талия была узкой, а бёдра — округлыми, и Снейп чувствовал, как кровь приливает к щекам, когда смотрит, как мокрая ткань облегает ягодицы. — Каким образом ты скрыл, что являешься Тиар’келом? — спросил Снейп, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё дрожало. Он хотел прикоснуться к этой коже. Он хотел провести пальцами по этой спине, по этим плечам. Гарри вошёл в воду, и та приняла его, ласково обтекая бёдра. Он запрокинул голову, расслабленно дрейфуя по глади. — Знания приходят вместе с пробуждением, — ответил он лениво. — Память предков и инстинкты сделали всё за меня. Я просто проснулся одним утром и понял, что должен быть тем Поттером, которого уже продемонстрировал другим, чтобы иметь контроль над ситуацией. Снейп стоял на берегу, чувствуя себя неуместно, почти грязно в своей сухой одежде. Он видел, как Гарри преображается. Медленно, неуловимо. Волосы становились длиннее, скулы заострялись, уши вытягивались в тонкие заострённые лопасти. Теперь он выглядел как русал, но более древний, более опасный. И в отличие от русалок — невероятно красивый. Его тело стало более текучим, более совершенным. Каждая линия была выверена, каждая мышца играла под серебристой кожей. — Знаете, профессор, — продолжил Гарри, не открывая глаз, — я прихожу сюда нечасто. Здесь… безопасно. Тут никогда не было чужих запахов. Он сделал паузу, и вода лениво колыхнулась вокруг него. — И мой организм может позволить себе то, что я подавляю всё остальное время. Снейп стиснул челюсти. В голове одна за другой всплывали выдержки из редких книг. Сезонная гиперчувствительность. Смещение инстинктивных приоритетов. Повышенная реакция на вторжение. Резкое усиление территориального поведения. — Мерлин… у тебя… — начал Снейп и осекся. — Охота, — договорил за него Гарри с лёгкой улыбкой. — Или, как это называют люди… гон. — Я в курсе, как мы это называем. — Снейп чувствовал, как по шее разливается странное тепло. — Поттер, почему я ещё жив? Гарри фыркнул, и в этом звуке мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то более тёплым. Он повернул голову, и старший увидел, как глаза — эти прекрасные, изумрудные глаза — смотрят на него с лёгкой насмешкой. — Потому что я всё ещё я. А вы… это вы. Вы подходите. Снейп опешил, вскинув бровь. — То есть, ты воспринимаешь меня как самку? Гарри замер на мгновение, а после рассмеялся. Чисто, искренне, и в этом смехе не было хищного оскала, только неподдельное веселье. Северус смотрел, как его лицо озаряется смехом, как в глазах загораются искорки, и чувствовал, что готов смотреть на это вечно. — Нет, — выдохнул он, качая головой. — Мне нет разницы, какого пола партнёр. Я гетероморфен. Если подходящий партнёр — мужчина, я играю роль женщины. Снейп нахмурился. В нём, как ни странно, проснулся учёный, пересиливший все гуляющие в голове эмоции и мысли. — И по каким критериям идёт оценка? Ты остаёшься подростком, и должен понимать, что я не лучший вариа… Гарри махнул рукой, отмахиваясь от его слов, словно от назойливой мухи, и нырнул в глубину. Его тело, грациозно изогнувшись, стрелой уходит вниз, волосы стелются за ним шлейфом. А уже в следующее мгновение всплывает прямо у его ног. Он вышел на сушу, и капли воды стекали с обнажённого торса, блестя на коже в тусклом свете. Он снова был вплотную к Снейпу, и тот чувствовал, как по рукам бегут мурашки — от исходящей от него опасности, от ощущения чужой магии, которая касалась, ласкала, обещала что-то запретное. — Я вас уверяю, вы не хотите знать критерии, — тихо сказал Гарри, и его голос вдруг стал низким, обволакивающим. Мужчина посмотрел ему в глаза. Зрачки снова округлились, но теперь в них было нескрываемое возбуждение. И Снейп, человек, который никогда не умел отступать, позволил этом случиться. — Я учёный, Поттер, — сказал он, и его голос сел. — Я всегда хочу узнавать новое. Гарри наклонил голову, и капля воды с его волос упала на губы зелевара. — Вы берёте ответственность за свои слова? Снейп облизнул губы, ощущая вкус пресной воды и чего-то неуловимого, сладкого. Он смотрел на Гарри, на его губы, на его глаза, и чувствовал, что готов сказать что угодно, лишь бы сократить оставшееся расстояние. — Определённо. Он не понял, кто двинулся первым. Может быть, Гарри. Может, он сам. Но в следующее мгновение их губы встретились, и мир взорвался. Первый поцелуй был нежным, почти осторожным. Хищник коснулся его губ своими, прохладными, пахнущими водой, и Снейп почувствовал, как его магия, что дремала в каждой клетке, вдруг откликнулась, потянулась навстречу. Их силы переплелись в вихре, поднимая за собой безумную волну возбуждения. Снейп обхватил затылок Гарри рукой, притягивая его ближе, углубляя поцелуй. Он чувствовал, как язык парня касается его, скользит, дразнит, и от этого у него темнело в глазах. Он чувствовал, как прохладная кожа Гарри прижимается к нему, как влажная ткань его собственной мантии прилипает к телу. А потом Гарри шагнул назад, увлекая его за собой, и они рухнули в воду. Снейп не успел испугаться, только мысль пронеслась: «Идиот, ты утонешь». Но удушья не последовало. Он открыл глаза и увидел Гарри, нависающего над ним, в толще воды. Парень улыбался, и его глаза сияли. Золотистые искры, не иначе как магия, кружились вокруг них. — Пха, — Снейп выдохнул, удивлённо осознавая, что может говорить. — Надеюсь, это не хитрый план, как меня утопить. Гарри фыркнул, и пузырьки воздуха поднялись к поверхности. — Нет. Сейчас тебе вода не страшна. Он потянулся к Снейпу, накрывая его тело своим, и поцеловал снова. Но теперь иначе. Глубже, требовательнее, вкладывая в этот поцелуй всю свою тысячелетнюю природу. Язык скользнул в приоткрытые губы, а руки прижимали к себе, вынуждая старшего послушно прильнуть ближе. Гарри отстранился, и Снейп увидел, как его губы кривятся в довольной улыбке. — Как… — выдохнул маг, проводя рукой по лицу. — Как я говорю? — Магия, — улыбнулся Гарри, и его клыки сверкнули в водяном свете. — Что ты сделал? — Ничего, — пожал плечами Гарри. — Это моя слюна. Мои телесные жидкости дают временный эффект для тех, кто употребил их орально. Снейп поднял бровь. — То есть, после поцелуя с тобой я могу некоторое время дышать под водой? — Два с половиной часа, — подтвердил Гарри и мурлыкнул, припадая кусачими поцелуями к его шее. Он целовал кожу, где билась жилка, и Север чувствовал, как его дыхание сбивается. Прохладные губы скользили по ключице, кусали, дразнили, оставляя за собой дорожку мурашек. Он чувствовал, как волосы Гарри щекочут его грудь, как его руки скользят по телу. — И на ком же ты это проверял? — выдохнул Снейп, зажмуриваясь от удовольствия. Собственный голос срывался на стон, и он ненавидел себя за эту слабость, но не мог ничего поделать. — Миона очень любит исследовать дно озера, — хмыкнул Гарри, и его руки скользнули вниз, к поясу Снейпа. — Но предпочитает мои слёзы, а не слюну. Он оторвался от шеи, заглядывая в обсидиановые глаза. В его взгляде плясали бесы. И мужчина, глядя на него, на его лицо, на его губы, на его глаза, чувствовал, что тонет в этой красоте, в этой магии, в этом моменте. — Я бы предпочёл заняться чем-то более интересным, чем беседа… И с этими словами Гарри рванул вниз, увлекая Снейпа за собой в глубину. Вода была везде. Она обтекала их тела, но не давила, а поддерживала, ласкала, шептала свои первобытные песни. Снейп чувствовал себя невесомым, свободным, как никогда в жизни. Гарри держал его, прижимая к себе, и их тела скользили друг о друга в этом водном танце. Зельевар потерял счёт времени. Он лишь чувствовал, как прохладные пальцы расстёгивают пуговицы его рубашки, как скользят по груди, оставляя влажные дорожки. Он чувствовал, как тёплая вода сменяется прохладой чужой кожи, как их сердца бьются в унисон — его, человеческое, и того, кто был древнее Хогвартса. — Ты слишком одет, — прошептал Гарри, и его голос звучал прямо в голове адресата. — Я заметил, — усмехнулся Снейп, вцепившись пальцами в плечи парня. Тиар'кел улыбнулся, и его клыки блеснули. Он рванул ткань мантии, и та поддалась, как бумага. Снейп почувствовал, как лёгкое течение уносит обрывки одежды, оставляя его обнажённым в этой ласковой воде. Гарри смотрел на него с жадным восхищением, и в его взгляде было что-то первобытное, голодное. Он провёл ладонью по груди Снейпа, чувствуя, как под пальцами каменеет сосок от холода и возбуждения, и словно заколдованный, Северус выгнулся следом за ладонью, прикусывая губу. — Ты даже не представляешь, — прошептал Гарри, — как много раз я представлял тебя вот так. — Среди всех моих фантазий, — выдохнул Снейп, закрывая глаза, — это не значилось. Гарри рассмеялся, и звук его смеха в воде был похож на звон колокольчиков. — Я знаю, профессор. Но так даже интереснее. Его руки скользнули вниз, обхватывая бёдра старшего, и тот почувствовал, как вода меняется. Становится теплее. Плотнее. Словно сама стихия приветствовал их союз. — Мы можем сделать это здесь, — сказал Гарри, и его голос был серьёзен. — Или на берегу. Но, — он наклонился к уху Снейпа, и его горячее дыхание обожгло кожу, — я хочу, чтобы ты запомнил каждое мгновение. Взгляд Гарри был ясным, и в нём не было ни капли подростковой неловкости. Только уверенность и желание, такое сильное, что оно отдавалось эхом в его собственной магии. — На берегу, — выдохнул он, чувствуя, как внутри поднимается волна дрожи. Гарри кивнул, и в следующее мгновение они уже были на каменном выступе, всего в нескольких дюймах от воды. Снейп лежал на спине, чувствуя под собой тёплый, шершавый камень, а над ним нависал Гарри, мокрый, прекрасный в своей хищной красоте. Снейп смотрел на его тело, покрытое каплями, на то, как его длинные волосы стекают на плечи, на узкую талию и широкие плечи, на глаза, в которых горела древняя магия. Он не мог отвести взгляд. Он не хотел отводить взгляд. Он хотел запомнить каждую линию, каждую тень, каждое движение. — Ты уверен? — спросил Снейп, и его голос был хриплым. Гарри наклонился к нему, касаясь губами его губ. И Северус почувствовал, как его сердце пропустило удар от одной только мысли, что это существо, такое прекрасное, такое неземное, хочет его. — Уверен, — прошептал он. — Ты пахнешь… правильно. И он поцеловал его. Долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою природу. Снейп чувствовал, как его тело откликается, как тает под этим натиском, как руки сами собой скользят по спине Гарри, чувствуя под пальцами его гладкую, прохладную кожу. Он чувствовал каждый изгиб, каждый мускул, и восхищался совершенством этого тела. Гарри целовал его шею, грудь, живот, спускаясь всё ниже, оставляя за собой влажные следы. Снейп выгибался дугой, чувствуя, как его возбуждение растёт с каждой секундой, как мир сужается до этих губ, этих рук, этого тела. Когда прохладные пальцы Гарри сомкнулись вокруг его плоти, Снейп вскрикнул, вцепившись в плечи парня. — Гарри, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли прежней ненависти. Только чистое желание. Упомянутый улыбнулся, и его улыбка стала хищной. — Я люблю, когда ты называешь меня по имени, — прошептал он, и его дыхание коснулось чувствительной кожи. А потом он опустил голову, и Снейп забыл, как дышать. Он чувствовал, как язык Гарри скользит по нему, как его губы смыкаются, как он вбирает его в себя с такой осторожностью и таким жаром, что у Снейпа темнеет в глазах. Он сжимал мокрые волосы Гарри, выгибаясь навстречу, ощущая, как волны наслаждения накатывают на него одна за другой. Он смотрел вниз, на юношу, на то, как его голова двигается в ритме приносящем удовольствие, но не позволяющем дойти до пика. — Пожалуйста, — услышал он свой голос, и в нём было столько мольбы, что он сам себя не узнал. Гарри оторвался от него, и глаза горели. Он поднялся, нависая над Снейпом, и его тело было напряжено, как струна. Мужчина чувствовал, как чуть изогнутый член касается его живота, горячий, несмотря на прохладную кожу. — Нет, — сказал он со сталью в голосе. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь в меня. Он навис над профессором, и Снейп не отводил глаз словно загипнотизированный, это прекрасное лицо, глаза, все в младшем вызвало чуство, что он готов на всё. — Возьми меня, — выдохнул Север, обхватывая руками его бёдра. — Я хочу чувствовать тебя внутри. Гарри замер на мгновение, и в его глазах промелькнуло удивление, а затем — жаркая, почти безумная благодарность. Зельевар потянулся, и в его руку прилетел маленький пузырёк с маслянистой жидкостью, что удачно завалялся в кармане мантии. — Тебе это не понадобится, — прошептал хищник, и в его голосе слышалась гордость. — Только вода. Поттер набрал в ладонь прозрачной жидкости и та заструилась меж пальцев превращаясь в густую скользкую смазку. Снейп завороженно смотрел, как он касается его, как прохладный палец проникает внутрь, как растягивает его, готовя к себе. Север закусил губу, чувствуя незнакомое, чуждое, но такое желанное ощущение. Он видел, как Гарри смотрит на него, как его глаза расширяются от каждого его стона, как он дрожит от сдерживаемого желания. Когда Гарри навис над ним, приставляя свой член к его анусу, Снейп почувствовал, что сердце готово выпрыгнуть из груди. — Смотри на меня, — приказал Гарри, и его голос был низким, почти рычащим. Он повиновался — посмотрел в его глаза. И утонул в них, как в омуте. Он видел в них отражение своего желания, своего страха, своего восхищения. — Я вижу, — прошептал он. И Гарри вошёл в него. Мир рухнул, взорвался тысячей огней, и Снейп ощутил, как его тело пронзает невыносимое, острое наслаждение. Он вскрикнул, не в силах сдержаться, и вцепился в плечи Гарри, чувствуя, как тот наполняет его собой, как он движется внутри него, медленно и ритмично, погружаясь всё глубже. Гарри склонился, целуя его губы, шею, грудь, и его дыхание сбивалось, становясь прерывистым. Он двигался в нём, и каждое его движение отдавалось в теле волной электрического тока. — Ты такой горячий, — выдохнул Гарри, и его клыки царапнули кожу на плече. — Такой мой. Снейп обхватил его ногами за талию, притягивая ближе, позволяя проникнуть глубже. Он чувствовал, как член скользит внутри, как он касается каждой его клетки, как это невыносимое чувство заполняет его полностью. И он смотрел на Гарри, на его красивое лицо, на его закрытые глаза, на его раскрытые губы, и думал: «Я хочу запомнить это навсегда». — Сильнее, — прошептал он, срываясь на стоны. — Ну же. Гарри ускорился, стал более резким, входя более глубоко. Он вбивался в Снейпа, и камень под ними дрожал от этой силы, вода вокруг них вздымалась волнами, но они не замечали ничего, кроме друг друга. Северус чувствовал: волна наслаждения нарастает. Тело пронзала дрожь, изнутри разливался жар. Он видел потемневшие глаза Гарри. Ощущал, как тот сжимает его бёдра, оставляя синяки, и погружается в него снова и снова. — Я близко, — с рыком выдохнул Гарри. — Я тоже, — простонал Снейп, вцепившись в его плечи. И когда парень вошёл в него в последний раз, мужчина почувствовал, как внутри разливается горячая волна, и его собственное тело содрогнулось в судорожном оргазме. Он выгнулся дугой, вскрикнув, и мир вокруг них взорвался сиянием. Вода взметнулась вверх, образуя водоворот, и они лежали в его центре, тяжело дыша, прижавшись друг к другу.

***

Снейп сидел на каменном берегу совершенно голый, глядя на залитый, иллюзорным, лунным светом потолок пещеры. Его тело приятно ныло — как после долгого, изнурительного, но нужного труда. Он всё ещё чувствовал внутри прохладу воды и тепло, оставленное Гарри. Перед ним в озере плескалось удовлетворённое существо. Гарри плавал, делая круги, и его движения были ленивыми, расслабленными. Время от времени он нырял, и его длинные волосы стелились за ним, как водоросли. Снейп смотрел на него и чувствовал странный покой. Он понимал, что не сможет уйти просто так. Не потому, что боялся, а потому, что не хотел. И это пугало его сильнее, чем осознание того, что он только что переспал с существом, которое держало его на грани жизни и смерти. Он похлопал по глади воды, привлекая внимание. Гарри мгновенно подплыл, останавливаясь у ног, опущенных в воду. Он потянул его за руку, удерживая на глади воды, и глаза, снова ставшие человеческими, смотрели с тёплым любопытством. — Ты звал, — промурлыкал он, и в голосе слышались нотки довольства. Снейп посмотрел на него, на это прекрасное, улыбающееся лицо, и почувствовал, как возбуждение возвращается с новой силой. Он не знал, хочет ли продолжать, но тело уже знало ответ. Он смотрел на Гарри и думал: «Как я могу уйти от такого совершенства?». — Ты можешь уйти, если хочешь, — тихо сказал Гарри, заметив чужие метания, и в его голосе не было угрозы. Только понимание. — Я не держу тебя. Снейп замер, глядя в изумрудные глаза. Он понял, что всё это время боялся не смерти, а потери контроля. И сейчас, когда ему предложили выбор, он осознал, что не хочет уходить. Север провёл рукой по мокрым волосам Гарри, сжимая их в кулаке, и притянул парня к себе. Он смотрел на его лицо, на его губы, и чувствовал, как внутри всё переворачивается от желания. — Ещё один раз, — сказал он, и в голосе не было вопроса. Гарри улыбнулся одновременно хищной и нежной улыбкой. — Как скажешь, Северус, — прошептал он, и приник к его губам. А вода вокруг них снова сомкнулась, унося их в свою тёплую, древнюю глубь.