Сеульский брак

             — Минхо, это пиздец!              Минхо на это только мелко хлопает глазами, смотря на покрасневшего и запыхавшегося Джисона. У того на плече висит сумка с ноутбуком, за спиной виден чехол с гитарой, в руках еще одна сумка, набитая чем-то. И он локтем прижимает к себе полудохлый фикус. Этот представитель флоры уже три года пытается свести счеты с жизнью на подоконнике его друга, но тот постоянно его выхаживает.              Сам Джисон растрепанный, в пижаме и резиновых тапочках на босу ногу. Он тяжело дышит и смотрит с таким укором, что Минхо в момент приходит в себя ото сна и забирает горшок и сумку. Он отшагивает в свою маленькую прихожую, давая тому протиснуться в свободное пространство.              Теперь им не развернуться, не повернуться, чтобы что-то не задеть и не задавить друг друга. И Минхо делает еще широкий шаг назад, уже оказываясь в комнате.              Да, у него очень маленькая студия.              Джисон крутится на месте и наконец захлопывает дверь. Но Минхо уверен, что бабка из соседней квартиры уже все рассмотрела в глазок и нажалуется управляющему по дому, что у него новый жилец, хотя квартиру сдают одному.              Но с этим он разберется позже.              — Ты почему трубки не берешь?              Друг пытается стащить футляр с гитарой со спины, но ремешок запутывается с сумкой от ноутбука. Тот психует и топает ногой, выдыхая воздух сквозь сцепленные зубы, а потом сдувает со лба мешающую челку. Минхо приходится пристроить фикус на барную стойку и сбросить чужую сумку под ноги, не давая разрастись истерике. Он молча снимает у Джисона сумку с плеча, а потом футляр.              В пространстве сразу становится очень тесно, и Минхо только устало вздыхает. Мозг еще до конца не проснулся с ночной смены, и он, зевая, трет щеку, пока Джисон все же скидывает свои тапочки и зло шлепает на кухню. Он быстро оказывается там, благо ему для этого нужно сделать пару шагов и только перешагнуть собственную сумку, и наливает себе стакан воды.              Он жадно с гулкими глотками высасывает стакан воды и наливает еще один, уже отпивая только половину, и стирает рукавом пижамы влагу с губ.              — Это пиздец, Минхо.              Минхо обводит всю вакханалию сумок вокруг и согласно кивает.              — Я заметил.              Он бросает взгляд на духовку, которая показывает время.              Шесть тридцать восемь.              — Какого собственно…              — Мои любимые блядские соседи затопили меня. Кипятком!              Джисон не дает ему договорить, перебивая, и сжимает столешницу, на которую облокотился, до побеления костяшек.              — Я проснулся от того, что в комнате парилка образовалась. Обои отвалились куском прям на мою кровать. Ты представляешь?!              Минхо сначала кивнул, а потом покачал головой, не представляя. Соседи Джисона — те еще персонажи, но друг слишком сентиментальный и привязанный к местам, жил в этой квартире уже восемь лет и никуда с нее не собирался съезжать.              Ну, похоже, до этого момента жил.              — Там, конечно, все перекрыли… я позвонил хозяину, но тот за границей, как обычно. Что успел, то и схватил.              — И ты…              — Можно же у тебя пожить немного?              Минхо нехотя поднимает глаза на Джисона, уже зная, что там увидит. Этот жук знает, как вить из него веревки, и использует свой запрещенный прием, строя жалостливые глаза и надувая губы.              Действует с самого детства безотказно.              Минхо каждый раз говорит, что это последний, но это обещание переносится на следующий, следующий и следующий раз.              — Джисон.              Он устало вздыхает и переводит взгляд на свою комнату, в которой разместились диван, который в разложенном виде занимает практически всю комнату, шкаф и телевизор.              — В тесноте, да не в обиде. Всего несколько дней.              — Джисон, ты пачку мармелада можешь выбирать сорок минут. Не говори, что ты так быстро найдешь себе квартиру.              Минхо знает его как облупленного, и сказка про несколько дней перерастет в несколько недель, а потом тот сроднится с его квартирой и все…              Друг в ответ на слова снова куксится и начинает терзать рукав пижамы. Минхо отмечает, что это та, которую он по приколу ему подарил на прошлую годовщину дружбы.              Он сам не был настолько сентиментальным в этих порывах, но Джисон был. И со временем он подстроился под это, и теперь его друг на его маленькой кухоньке в пижаме с квокками, так на него похожими, пытается захватить территорию его квартиры.              — Мне же много места не надо… только ноутбук пристроить и интернет хороший. Буду сидеть и работать как мышка. Оплата квартиры пополам.              Усталый вдох вырывается из Минхо и он валится на барный стул, пристраивая голову на столешнице. Он все еще плохо соображает, вырванный из сна в такую рань после ночной смены.              Он поспал всего часа два?              — Сейчас я ложусь спать — будем говорить с тобой потом.              — Буду сидеть как мышка.              Джисон улыбается ярко и чуть ли не подпрыгивает на месте, уже подрываясь к своей сумке с ноутбуком.              Минхо приходится освободить ему место, уйдя обратно на диван. Он напяливает маску для сна и укладывается в постель, сосредотачиваясь на постукивании клавиш и тяжелых вздохах Джисона. Сон под этот аккомпанемент приходит к нему быстро.              Вырывает его из сна хлопок двери, и он рефлекторно резко садится, сразу отбрасывая маску. На пороге поджавший плечи к ушам Джисон с пакетом в руках. Он вытягивает его вперед как белый флаг под хмурым взглядом Минхо.              — Благодарственный завтрак? Или обед…              — Джисон…              Сквозь зубы прорываются слова с рычанием и недовольством.              — Ты бы расчленил меня десертным ножом, если бы я начал готовить на твоей кухне. Так что…              Тот в ответ жмет плечами, и до Минхо доносится аромат еды. Живот призывно урчит, выдавая его, и он видит, как лицо Джисона растягивает самодовольная улыбка. Тот тоже услышал это китовый плач.              — Я же знаю, что после сна ты готов антилопу сожрать. Так что налетай.              Джисон суетится на кухне, раскрывая пакет и вытаскивая из него все с громким шуршанием. Он вертится волчком по маленькой кухне, пока Минхо, закатив глаза, выползает из постели.              — Кстати, твоя соседка опять на меня подозрительно смотрела. Вот так.              Джисон корчит рожицу, вызывая у него смешок. Даже раздражение отступает, и он плюхается напротив друга, принимая от него контейнер и палочки.              Тот заказал его любимую острую лапшу из того ресторанчика, в который они периодически ходят. В груди приятно теплеет, и они несколько минут только молча едят. И когда Минхо отходит ото сна, а живот приятно полный и не зовет на помощь своими завываниями, он гулко сглатывает, понимая, в какой он сейчас жопе.              — Это пиздец.              — А я про что!              Джисон с набитыми лапшой щеками согласно кивает и продолжает жевать. Минхо только качает головой, и что-то внутри предсказывает ему, что его молчаливое согласие на проживание тут Джисона ему еще аукнется.              Но к его удивлению, неделя проходит сносно. Дружбу длиной в двадцать три года не выкинешь, и понимание друг друга с полуслова никуда не денешь.              — Минхо, а где…              Из недр ванной слышится вопросительный крик.              — Туалетка на полке справа.              — Ага, спасибо.              Он возвращается к своему телефону, в который залип, потому что пришлось остановить фильм на середине. Джисон со словами «это все твои эксперименты» скрылся в ванной.              — Слышь, тот суп больше брать не будем.              Тот выходит из ванны с мокрыми руками, обтирая их о домашние штаны, и плюхается рядом, забирая миску с попкорном себе на руки.              — Просто кто-то неженка.              Минхо жмет плечами и отбрасывает телефон. Он возвращает взгляд к Джисону, который уже подтянул к себе ноги. На макушке у него смешной хвост из резинки с бантиком, убирающий челку, — это сестра Чана ему вручила еще года три назад, — домашняя футболка и треники, видавшие виды.              — Это у кого-то желудок готов гвозди переваривать.              Джисон закатывает глаза и поправляет съехавшую футболку. И тупит их в сторону, пытаясь сделать максимально невинное лицо после следующего вопроса Минхо.              — Кстати, как там с поиском квартир?              — Ммм?              Друг, набив рот попкорном, под испытывающим взглядом Минхо пережевывает его очень медленно. Но он не перестает на него смотреть еще пристальней, и когда тот гулко сглатывает и тяжело вздыхает, внутри все поджимается в скверном предчуствии.              Минхо уже понимает, что ответ ему не понравится.              — Аренда скотская. Ты и сам знаешь.               Джисон обводит взглядом маленькую студию и облизывает сладкие от попкорна пальцы. Минхо на это чуть морщится и хватает салфетку, вытирая чужую руку, напирая с увещеваниями.              — Джисон, ты же хорошо зарабатываешь. Это точно не должно стать для тебя проблемой.              Пока Минхо работал днем в ресторане кондитером, а ночью подрабатывал барменом в клубе ради своей мечты, Джисон был молодцом, выбрав профессию айтишника и, имея хорошие мозги, уже несколько лет работал на удаленке, зарабатывал точно больше.              И Минхо был от чистой души рад за друга и не понимал, почему они до сих пор сталкиваются жопами у него на кухне.              Джисон морщится и подковыривает покрывало пальцем, скребет по нему с противным звуком и не поднимает глаза на него. Минхо не выдерживает и хватает его за ладонь, несильно сжимая так взволнованные руки. Тот на это только тяжело вздыхает и поднимает на него взгляд.              — Не рационально это. Помнишь, я говорил, что коплю на свою.              Минхо кивает и вскидывает брови в желании продолжения.              — Там не сказать, что много осталось… Ну, еще годик подкопить.              Минхо давится воздухом, застрявшим в легких. Он очень любит своего друга, но в его квартире они год жить не могут.              Тут просто нет места для двоих.              Он из этих соображений даже не приводит никого на ночь в эту квартиру, оставаясь в лав-отелях и по-быстрому где-то обходясь взаимными ласками. Слишком мало места для двоих.              — Джисон, прости, ты не можешь жить у меня год.              — Да, я понимаю…              Тот тяжело вздыхает и укладывает голову на его плечо. Хвостик утыкается в ухо Минхо, и он чуть отстраняет голову от щекотного ощущения и поправляет голову Джисона, устраивая так, чтобы им обоим было удобно.              — Может, ипотека?              Минхо задумчиво наблюдает за тем, как Джисон перебирает его пальцы, предлагая вариант.              — Я смотрел. И даже позвонил риэлтору!              Тот оживленно вскидывает палец вверх. Это действительно нонсенс для Джисона. Друг ненавидел говорить по телефону, всегда предпочитал переписки. Он ныл Минхо в их нескончаемом чате, где никогда не проскальзывали «привет», «как дела» как у настоящих бро, что каждый созвон с командой — пытка. Минхо в ответ ныл о своем бесящем, готовом подставить в любой момент коллективе в ресторане.              — И?              — Ну знаешь, этот прикол, что если ты одинок… то тебе никакие льготы не полагаются. Только хрен на блюде. Процент так себе дают. Если подзатянуть пояс и все такое… можно, конечно, вырулить.              Голос Джисона неприятно скакнул на «одинок», и понимающий вздох вырвался из Минхо. Джисон был из тех людей, которым нужно было постоянство, поэтому когда после измены его девушки два года назад они расстались, с того момента тот, не был замечен в отношениях.              Ни в каких.              Минхо с содроганием вспоминает тот период, потому что друг действительно любил Наен. И пять лет их отношений закончились с неприятным битьем посуды, криками «ты сам виноват» и «я тебя разлюбила, просто не знала, как сказать».              Быть пойманной на интимной переписке с другим — очень хороший способ сказать об этом.              Хуже всего, что Минхо знал о том, что в комоде у Джисона лежит заветная коробочка с кольцом, которая не дождалась своего часа всего пару недель до их годовщины. И Минхо не будет кривить душой и говорить «мне очень жаль, вы такая классная пара были».              Он и не говорил.              Он обнимал, поддерживал, укладывал спать, заставлял чистить зубы, слушал все истории и просто был рядом. Они дружат столько лет, что это было само собой разумеющееся — подставить плечо для поддержки.              Ему действительно было жалко Джисона в тот момент, особенно когда тот вывалился к нему с бутылкой виски, а потом обнимался с фарфоровым другом всю ночь, потому что пить не умел совершенно.              И когда Минхо слушал его несколько песен, написанных под влиянием расставания, от каждой строчки внутри сжималось и билось на мелкие осколки. Он переживал его боль как свою и то, каким Джисон был еще несколько месяцев, и вся их компашка пыталась вытянуть его из этого состояния.              Если бы это не была девушка, Минхо уверен, что пошел бы бить лицо. Но последняя встреча с ней закончилась тем, что он отдавал ей сумку с вещами по просьбе Джисона. Они обменялись натянутыми приветствиями, а потом не скрывали своих недовольных лиц от этой встречи.              Все пять лет они не то чтобы очень друг другу нравились.              Что было удивительно, потому что у них всех троих были общие интересы, и когда Джисон, волнуясь, их познакомил, Минхо в тот момент казалось, что они подружатся.              Наен училась на биолога и увлекалась ящерицами, от чего Джисон прополоскал ему все уши, что она с ними на одной волне. Не боялась и любила ужастики, за что вызвала в Минхо уважение, потому что с дергающимся Джисоном из-за этого смотреть тот еще квест. Была с хорошим чувством юмора и очень даже красивой.              Но общение их как-то не задалось. И Минхо только со временем понял почему.              Но он считал, что если Джисон счастлив с ней, то это самое главное. Ее же бесило, что они проводят много времени вместе и иногда бесконечные липучки друг с другом и вообще такие бро, которые обсуждают каждый момент в своей жизни.              А еще то, что Минхо гей подливало масло в огонь.              Она никогда не высказывала это напрямую, но со временем эта натянутая струна непонимания друг друга явно выросла в неприятную ревность с ее стороны.              — Можешь продолжать его окучивать.              Она была красива, но эта ухмылка все портила. Брови Минхо сошлись на переносице, а потом разгладились. В животе свернулось что-то странное, похожее на разочарование в человеке и он запрокинул голову, от души рассмеявшись.              — Не говори, что ты его все это время ревновала. О боже. Мы с ним бро с детства. Он же тебя так любит, а ты его променяла…              Минхо тогда только скривился от этого предположения. Одно дело, когда их компашка смеется, что они женатики, чисто в шутливом плане от того, сколько лет они друг друга знают и как слажено взаимодействуют.              Но тут…              Слова резанули словно он покушается на чужое и был в чем-то виноват. Наен на его слова только фыркнула и, забрав сумку, кинула ее на заднее сиденье машины, от души хлопнув дверью.              Поднявшись обратно к Джисону, на его вопрос о том, о чем они говорили, он только пожал плечами, что просто поздоровались. В тот момент тому такими мыслями голову не нужно было забивать.              И вот все еще одинокий Джисон теперь сидит на его диване и тяжело вздыхает, рассуждая об ипотеке. Минхо трет его тыльную сторону ладони большим пальцем и пересчитывает им костяшки.              Сегодня у них вечер кино, потому что ночная смена у Минхо завтра, так что не надо о грустном. Он заталкивает свои вопросы подальше и нашаривает пульт.              — Твои ставки, кого сожрут первым?              — Толстый мужик точно не доживет до конца.              — Согласен.              ***              — Минхо, Минхо-я, чагия…              Сил разлеплять глаза не было, но Минхо чувствовал взгляд Джисона на себе. Тот спал весь прошедший месяц разложив футон на полу, пока Минхо приходилось ютиться на сложенном диване. Хозяин уже даже позвонил после жалобы соседки и пришлось соврать, что у него никто не живет и той все кажется.              Тихий шепот заползал в его уши, настойчиво выдергивая из сна.              Последнюю неделю у него было помимо основной работы шесть ночных смен подряд, и сегодня в свой законный выходной ему просто хотелось выспаться. Сил не было даже на раздражение, поэтому он просто одобрительно промычал, что услышал друга.              Раздалось шуршание, и на мгновение Минхо показалось, что от него сейчас отстанут, но надежды разбились в дребезги вместе с понизившимся голосом Джисона.              — Минхо, ты же знаешь, что ты самый лучший бро для меня.              — Мгм.              — Ты же знаешь, что я тебя сильно люблю.              — Мгм.              — Ты тоже считаешь, что я твой самый лучший в мире бро?              Минхо втянул носом воздух и в груди дрогнуло странным предчувствием.              — Ты добрался до моих запасов соджу?              Получилось очень невнятно, потому что он лежал на животе, уткнувшись в подушку. Маска для сна чуть съехала, и теперь он ощущал, как противное солнце бьет ему в глаз.              — Нет, ответь на вопрос. Ты считаешь меня своим самым лучшим в мире бро?              — Мгм.              — Ты же меня тоже очень любишь?              — Мгм.              Уже обречено, что этот странный утренний допрос не заканчивается, нарушая его долгожданный сон.              — Минхо, а ты станешь моим мужем?              В повисшей тишине Минхо слышит тихое дыхание Джисона и со слипшимся звуком открывает глаз, не прикрытый повязкой. Друг сидит перед ним и внимательно в него всматривается с каким-то ожиданием.              Минхо снова тянет носом воздух, не чувствуя ни капли алкоголя в нем, это абсурдное предположение для этого утра должно было перекрыть удивление от слов Джисона. Но тот явно был трезв и на это было не свалить. Глаз мелко хлопает, непроизвольно то же самое делает и скрытый под повязкой, ресницы неприятно загибаются и он морщится.              Сбоку от друга лежит открытый ноутбук, и судя по его красным глазам, тот не спал всю ночь и у него от недосыпа возникают странные мысли. Минхо моргает еще раз и закрывает глаза.              Ему просто это снится.              — Ну?              Джисон тыкает пальцем в его щеку, вызывая недовольное бормотание. Минхо отворачивается от него и нашаривает рукой тонкое одеяло, которое съехало во время сна, и накрывается им с головой.              — Минхо, ответь мне.              Тот напускает в свой голос драматизма, и Минхо упорно делает вид, что спит.              — Наши двадцать три года дружбы для тебя ничего не значат, да?              Ответом Джисона служит тяжелый вздох, но тот не сдается, наседая.              — Ты помнишь, когда мне было пять, а тебе семь, мы поклялись на мизинчиках всегда быть бро.              Минхо поводит плечами, пока чужой шепот заползает ему в голову и уже лишил его всякого сна. В голове всплывает давно забытое воспоминание, от которого теплеет в груди и Минхо усилием пытается его прогнать, чтобы не вестись на это.              Мелкий манипулятор не сдается.              — Минхо, ты только что сказал, что любишь меня. Ты все врал, значит?              — Джисон, какого хрена?              Минхо разворачивается к нему и стаскивает маску, вопросительно и сощурившись на него уставившись. Внутри копошится раздражение от недосыпа и слова вылетают грубыми, но Джисону хоть бы что. Тот усаживается на пол, складывая ноги по-турецки, и глаза его начинают заговорчески блестеть, что наводит на неприятные мысли.              — Короче, у меня есть план.              — Мне не нравится.              Ему прилетает легкий шлепок по груди, и Минхо, зевая, потирает это место. Он морщится, понимая, что надо пойти почистить зубы, и садится на диване под его предсмертный скрип.              — Ты даже меня не выслушал.              Джисон на секунду путается в ногах, но вскакивает, следует за ним хвостиком и приваливается в проеме двери ванной. Минхо выразительно смотрит на унитаз, и тот, закатив глаза, отворачивается.              И на том спасибо.              — После твоего плана мы один раз провели все лето наказанными у моей бабушки. Один раз нас чуть не отпинали… Нет два… и я пошел после этого на бокс. И два раза мы оказались в Пусане. Без денег.              Минхо справляет нужду и поворачивается к раковине, моя руки, и после беря зубную щетку, намазывает ее пастой.              — Не отпинали же. И не говори, что тебе не понравилось то лето.              Джисон разворачивается обратно и складывает руки на груди. Минхо только жмет плечами, медленно начав чистить зубы, пока он не может ничего ответить, друг ловит волну.              — Короче. Ты же знаешь, что полгода назад разрешили однополые браки.              Глаза щурятся, всматриваясь в Джисона через зеркало, но он продолжает молчаливо чистить зубы и пожимает плечами. Это действительно было классно для их общества, он следил за новостями как за интересным и показательным феноменом. Определенная гордость разливалась в груди от того, что этого все же добились.              Но вот Минхо никогда не собирался выходить замуж. Не его приоритет в жизни.              — И?              Он вытаскивает щетку и сплевывает, потому что рот полный пены. Джисон вздыхает, словно говорит «что все понятно», а это Минхо ничего не понимает, чавкает и сморщивает нос. Он протискивается рядом и берет свою зубную щетку, пристроившуюся в стаканчике Минхо как в родном.              — Мы можем пожениться и взять квартиру с большой субсидией.              Джисон увлеченно намазывает щетку пастой, пока Минхо полощет рот, а потом умывается с пенкой. Они от малого количества места сталкиваются локтями, и в конце концов Минхо вытирает лицо, стоя наполовину в коридоре.              — И?              По позвоночнику бегут неприятные мурашки чувствующие какую-то подставу. Джисон прополаскивает рот и теперь смотрит на него через зеркало.              — Там, короче, провис в законе, я почитал на форумах. Из-за того, что теперь семьей могут назваться два однополых человека, этот закон будет распространяться и на такие браки. Там же это звучит для поддержки в рождении и бла бла бла.              Джисон с фырком улыбается и выхватывает у Минхо полотенце, промакивая лицо. Светится начищенным пятаком от своей идеи.              — Надо пользоваться, пока можно.              Минхо смотрит на него скептически и складывает руки на груди.              — Ты решил обмануть государство?              — Ммм… нашел небольшую лазейку.              Тот щурит один глаз и показывает маленькое расстояние пальцами. Минхо только неверяще качает на это головой и разворачивается, делая несколько шагов на кухню, давая понять, что не впечатлен. Но друг не отстает, следуя за ним.              — Ты же сказал, что у тебя не хватает денег на покупку.              Минхо открывает холодильник, заставляя Джисона потесниться, и тот без слов его понимает, устраиваясь на барном стуле и укладывая подбородок на ладони.              — Смотри: если я вкину свои, ты немного добавишь, и получим субсидию, можно купить неплохую квартирку, даже с двумя отдельными комнатами. Не лакшери район, и не совсем около метро, но в спальном вполне себе.              Минхо медленно разворачивается от холодильника, все еще держа его открытым, чувствуя, как с такими утренними новостями у него начинает подергиваться глаз.              — Вкину денег?              Джисон поджимает губы и невинно хлопает глазами. Минхо только на секунду успевает умилиться, но сразу себя одергивает. Никаких послаблений.              — Ну, ты же копишь на помещение для кондитерской.              — Джисон — нет.              — Минхо, это будет лучшей и надежной инвестицией: через год продадим, разделим в процентном соотношении, и ты останешься только в плюсе. Рынок сейчас растет, так точно будет удобнее.              Джисон весь подается вперед и грудью ложится на стойку в желании убедить. И Минхо, секунду назад думавший, что никаких послаблений не даст теряется, а потом протяжно стонет на упорство друга.              — Я могу просто… о боже мой.. не верю что говорю это… стать твоим мужем. И ты купишь себе квартиру с этой субсидией.              — А ты останешься здесь? Минхо, твой арендодатель постоянно повышает плату, а так ты сможешь тут не платить и подкопить побольше. Тем более мы так хорошо живем вместе. Я же о тебе переживаю.              Минхо закрывает холодильник и прижимается к дверце лбом. Не хочется это признавать, но Джисон в какой-то мере прав. Арендодатель дерет с него три шкуры за эту квартирку, но Минхо от нее не отказывается, потому что она в очень удобной доступности к обеим его работам. Тяжелый вздох вырывается из груди, и он уже заранее жалеет о своих словах:              — Предположим…              Он слышит одобрительный визг и поворачивается к Джисону: тот сидит, сверкая глазами, весь подобравшись и уже довольно тянет губы в улыбке.              — Предположим… что я соглашусь. Сам не верю, что говорю это вслух. Выйти за тебя замуж, что там получается по прибыли?              — Это уже другой разговор.              Джисон вскакивает со стула, и тот скрипит ножками, заставляя поморщиться. Минхо возвращается к холодильнику и выкладывает продукты для завтрака, пока друг хватает свой ноутбук и усаживается обратно.              — Рост составит примерно десять-пятнадцать процентов за год. Если будет продолжаться та же волна кризиса может и семнадцать.              Минхо задумчиво мычит. Не горы золотые, но больше чем по вкладам и обгоняет инфляцию. Когда тебе около тридцати ты уже следишь за этими показателями как за прогнозом погоды.              — Какие у тебя требования к квартире?              Джисон стучит по клавишам, что-то усердно набирая.              — Мне чтобы кататься до работы недалеко было, и отдельная комната… и кухню нормальную. Так я в принципе не привередлив.              — Это точно.              Джисон от усердия вытаскивает кончик языка и долгожданно для этого утра замолкает. Минхо с тихим звоном смешивает яйца для рулетика, погружаясь в этот процесс.              Яйца шипят на сковородке, и он ловко поддевает их, доводя до нужной готовности и сворачивая как надо. Руки на автомате уже берут две тарелки, раскладывая по ним аккуратно нарезанные ломтики и дополнения к завтраку.              — Я написал наши требования и сумму риэлтору, чтобы нам что-то подобрали.              Тарелки со звоном приземляются перед ними, и Джисон хватается за палочки с благодарностью и уже запихивает в себя еду.              — Тебе в такую рань никто не ответит.              — Зато первым напишут.              Получается невнятно, потому что тот не до конца прожевал, но Минхо на это только закатывает глаза и, прожевав свою порцию, бросает между делом:              — И когда тогда пойдем регистрироваться?              — Смотри, чтобы нам за эту квартиру не переплачивать лишний месяц, надо бы решить все в течение недели. Согласен?              Минхо заторможено кивает, жуя, и сразу прикидывает в голове свое расписание.              — В четверг я буду свободен после четырех. А нас так быстро зарегистрируют?              Чужие плечи чуть поджимаются, Джисон задумчиво мычит, сметая с тарелки все как пылесос. Минхо разворачивается к кухонной столешнице и берет оставшиеся рулетики, подкладывая ему на тарелку.              — Думаю, если очень попросить, может, прокатит.              Минхо медленно жует и ковыряется в тарелке, весь его сон уже давно прошел, но теперь в голове ползают странные мысли, которые он, не стесняясь, озвучивает.              — Это все как-то странно.              Джисон тут же поднимает на него глаза и вскидывает брови. Он даже перестает громко стучать палочками по тарелке, замирая.              — Что?              — Тебя совсем ничего не смущает? Я-то ладно гей, а ты же гетеро.              Минхо говорит это, отпивая из своей чашки, внимательно следя за другом, но тот словно непробиваемый, потому что уже нашел свою цель.              — Ммм… ты ж мой бро, за кого, за кого, а за тебя я бы точно замуж вышел. Мы друг друга никогда не киданем.              Согласный кивок поддерживает чужие мысли и Минхо возвращается к еде. Действительно, что это он. Они с Джисоном в каких только авантюрах не были.              Брак — это так.              ***              Минхо одергивает футболку с мордой кота, который курит сигарету, и проводит рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок, рассматривая себя в отражении окна. К большому успеху это не приводит, и он пожимает плечами, отворачиваясь и засовывая руки в карманы. Перед глазами образуется темнота, когда чужие ладони их закрывают, и он только тяжело вздыхает.              — Джисон.              — По-другому надо.              — Придурок.              — Эй!              Ему прилетает толчок коленом под жопу, и он не теряется, хватая Джисона рукой за бедро. Тот верещит, заваливаясь и теряя равновесие на одной ноге, и убирает руку от глаз, впиваясь пальцами ему в плечи, чтобы не упасть. Минхо замечает неодобрительный взгляд мимо проходящей старушки и отпускает чужую ногу.              — Кто еще придурок.              Джисон фыркает и откидывает мешающую челку, перекидывая рюкзак на плечо. Минхо только хмыкает на чужое возмущение.              — Ну что?              Джисон вытаскивает телефон из кармана и включает экран, задумчиво жуя губу.              — Нас примут через десять минут.              Брови взлетают вверх. Минхо всегда удивлялся этой способности Джисона, который вечно ноет, что не любит лишние разговоры с людьми, но потом умело может к ним подстраиваться так, чтобы они ему помогли.              — И что ты сказал?              — Что у нас неземная любовь и мы не можем жить без штампа в паспорте. Добавил слезливую историю, что ждал тебя с армии и нам запрещали общаться родители, но любовь все победила, бла бла бла.              — Мелкий манипулятор.              Тот жмет плечами и довольно улыбается. Глаза Минхо внимательно за ним следят, пока внутри все еще устаканивается мысль, на что он вообще подписался.              Но те расчеты, которые ему предоставил Джисон о прибыли приятно погладили его желание быстрее открыть собственную кондитерскую. Так это свершится не через пять лет, а через пару-тройку.              — Главное, что нас распишут вне очереди, а не через месяц.              В кабинете регистратора оказывается душно, а специалистом совсем молодая девчонка, даже младше них. Понятно, почему Джисон умело проехался ей по ушам. Тот его еще за дверью схватил за руку, переплетая пальцы, — для достоверности.              Процедура оказалась несложной, но до невозможности бюрократической. Они поставили свои подписи, и регистратор сказала, что они могут обменяться кольцами и поцеловать друг друга. Джисон наиграно стушевался сообщая, что кольца у них в пути, а ждать они не могут. Быстро наплел, что обменяются ими в своем сокровенном месте.              Минхо только пытался сдержать все больше округляющиеся глаза от каждого слова, которые так складно льются из того, складываясь в удобную ложь. Он пытается незаметно хмыкнуть — у Джисона всегда было развитое воображение.              Выныривает он из себя под испытывающим взглядом друга. Тот демонстративно подставляет щеку и Минхо, хлопнув глазами, быстро клюет его, чуть прикоснувшись губами к коже. Внутри от этого непонятное ощущение, хотя они всегда были очень близки, но это… Просто странно.              Забрав документы, они решили взять по холодному кофе рядом, топчась на месте в тени отбрасываемой зданием.              — А может, кольца все же надо?              Джисон задумчиво жевал трубочку своего айс-американо, пока Минхо заказывал им такси до дома в желании побыстрее улечься под прохладу кондиционера.              Последние дни были шебутными.              Они посмотрели несколько квартир, и риэлтор ждала от них ответа. Минхо нравились две, но Джисон пока между ними не определился, как всегда максимально тянул резину. Он поднимает на того глаза, задержав палец над кнопкой заказа.              — Зачем?              — Ну, символично. И будет память о провернутой афере.              — У тебя для этого будет квартира.              — Это не то. Плюс риэлтор косится. Вдруг подумает, что мы мошенники.              — А мы нет?              Джисон на глазах надувает губы и с серпом отпивает свой кофе, передавая этим действием все, что он думает. И Минхо понимает, что к своему великому сожалению, понимает о чем тот. Столько лет вместе не прошли даром, и они знают друг друга как облупленных. Он поднимает глаза к небу в мольбе, чтобы оно дало ему сил.              — Я сам куплю, будет… моя небольшая благодарность, что ты вообще согласился.              Джисон выбирает другую тактику и смотрит на него, округляя глаза и даже при их минимальной разнице в росте умудряется заглядывать ими снизу вверх. Это действует на Минхо как пятнадцать лет назад, когда тот выпрашивал последнюю жвачку, так сейчас, когда он хочет купить им кольца. Обручальные кольца.              — Я надеюсь на прибыль от всего этого мероприятия.              Минхо успевает немного повредничать, прежде чем согласно кивнуть и продолжить вызывать такси, отмечая как Джисон самодовольно улыбается от того, как может из него вить веревки. Чтобы сбавить эту степень чужого восторга Минхо щелкает его по лбу и получает шлепок по плечу.              — Ладно, но что-то обычное и не броское, и я не обещаю, что вообще буду его носить.              — При риэлторе только будем надевать их и все.              Джисон довольно кивает и залезает в свой телефон. Минхо наконец заказывает им такси, которое находится очень быстро, и расплывается на сиденье под кондиционером, когда они наконец в него садятся. Джисон все это время залипает в телефоне, с головой уйдя в поиск колец. Затея максимально странная, по мнению Минхо, но раз Джисону так хочется и он платит, то пускай будут.              — Как тебе такое?              На Минхо с экрана смотрит гладкое средней толщины кольцо из белого золота, он согласно кивает и мычит в одобрении. А потом прищуривается и сам пролистывает вниз, замечая цену. Брови взлетают вверх, а в горле формируется возмущение.              — А чего так дорого?              Джисон отбирает у него телефон и только поджимает губы.              — Нормально.              — Да на эти деньги диван можно купить.              Минхо бурчит себе под нос, замечая, что все его слова проносятся мимо друга, и тот тарабанит по экрану уже оформляет заказ.              — Диван и так будет.              Тот как-то облегченно вздыхает и прикладывает пустой стаканчик, в котором еще шуршит лед, ко лбу и откидывает голову назад.              — А себе какое взял? Такое же?              Джисон возвращается к телефону, открывая страницу заказа, поворачивая к нему. Его кольцо точно такое же, но в середине утоплен маленький камушек. Минхо мычит и одобрительно кивает. Это в стиле Джисона, он вообще такое любит.              — Завтра уже придут, и на следующей неделе можно будет наверное уже оформить сделку.              — Если ты определишься между двумя квартирами.              Минхо бросает взгляд в зеркало заднего вида, замечая, что водитель за ними наблюдал. В момент становится неуютно, но тут Джисон скатывается по сиденью и укладывает ему голову на плечо в привычном жесте, и это сразу отвлекает.              — Но это так трудно. Ты зачем мне вообще этот выбор предоставил? Почему тебе понравилось две?              Тяжелый вздох раздается под ухом, словно Джисон только что таскал мешки с цементом. Минхо закатывает на это глаза и в удивлении отмечает, что с кольцами тот разобрался на удивление быстро.              — Тогда берем первую и все. Они обе хорошие.              Минхо жмет плечами на задумчивое мычание друга, тот начинает ковырять дырку в его джинсах, и он откидывает его ладонь под возмущенный фырк.              — То есть ты берешь на себя эту ответственность?              — Беру.              — Если там будут паршивые соседи, ты пойдешь с ними разговаривать?              — Главное самим не стать теми самыми соседями.              Они тихо хихикают. А потом устало замолкают и как-то слишком слаженно вздыхают. Остался небольшой рывок.              ***              Кольца оказываются на их пальцах в субботу утром с опозданием. Вечером в пятницу Минхо наблюдает за возмущенно строчащим текст претензии Джисоном, пока фильм на паузе. Зато в восемь утра их будит курьер с извинениями, и друг радостно распаковывает коробочки.              — Так, это твое.              Коробочка туго открывается, и внутри на темном бархате переливается в своей лаконичности кольцо. Джисон подцепляет его, крутит в руках, рассматривая. Он слишком ловко для сонного утра перехватывает Минхо, который уже направляется в ванную для утренних дел. Рука его зажимается под мышкой Джисона, и на палец одевается кольцо.              — Размер подошел. Теперь ты окольцован.              Пальцы Джисона прокручивают драгоценный металл на безымянном пальце Минхо, играясь переливами. Минхо пристально рассматривает свою левую руку. Новое украшение ощущается сначала непривычно, но не давит и не мешает, он жмет плечами и пытается сделать еще один шаг в сторону ванны.              — Спасибо. Действительно нормально смотрится.              Минхо ерошит Джисону волосы, примятые ото сна, и тот довольно лыбится и достает свое колечко из коробочки, тоже заинтересованно его рассматривая. Он стопорится, не доходя до ванной, и заглядывает ему через плечо и одобрительно мычит, перехватывая из чужих пальцев и поднося поближе к себе. Кольцо точно такое же, как его, только камушек делает его немного нежнее.              Он перехватывает руку Джисона и ответно одевает кольцо. Мизинцем зацепляется за его, точно как в детстве, и потрясывает рукой.              — На удачную сделку?              Джисон немного заторможено кивает, рассматривая их руки, и Минхо тушуется, отпуская чужой палец. Он преувеличено потягивается с удовольствием, похрустывая позвонками, и нагибается из стороны в сторону.              Глаза падают на часы на духовке и он быстро переводит внимание от повисшей между ними странной тишины.              — Чан придет через час. Мы обещали ему завтрак.              — Тогда шуруй мыться, и я следом.              Джисон подталкивает его в спину, а сам уходит в комнату, складывая свой футон. Что он делает дальше, Минхо не знает, смывая с себя утреннюю сонливость под душем и зависая там на несколько долгих минут.              В голове пока не укладывается, что они на это пошли. Но потом он вспоминает, сколько радости у Джисона от покупки квартиры от всей этой движухи и это приятным теплом разливается внутри. Он не исключает и свою выгоду от всего мероприятия. Когда цель становится еще ближе к реализации, по позвоночнику прокатывается взбудораженная дрожь.              Минхо не успевает запахнуть полотенце на поясе, как Джисон просачивается в ванную в спешке скидывая вещи, чтобы забраться под душ. Не то чтобы они не видели друг друга голыми. Какими они только не видели друг друга. Но Минхо все же вышагивает из ванной с возмущенным возгласом и хлопает дверью.              — Самый любимый бро.              В последний момент перед закрывшейся дверью он видит, как Джисон из-за шторки шлет ему воздушный поцелуй с хитрым лицом. Минхо на это только качает головой.              Когда друг вытряхивается из ванной, Минхо уже почти заканчивает готовить и в дверь начинают настойчиво стучать.              — Джисон открой! Иначе у меня сегодня все сгорит.              Тот угукует. Слышится щелчок двери и копошение с приветствиями.              — Минхо, твоя соседка сказала, что пожалуется, потому что ты устраиваешь тут коммуну.              Он даже отсюда слышит, как Чан шебуршится в обувной полке укладывая свои кеды ровно. Глаза сами закатываются и он фыркает.              — Это потому что Джисон ей нахамил.              — Не хамил я ей!              Тот возмущенно проскальзывает в ворот футболки, которая до этого не надетая висела на плече, и протискивается мимо барной стойки и под одобрительное мычание Минхо начинает делать кофе.              — Он просто ей сказал, что она для своего возраста имеет слишком хороший слух.              Чан откровенно хохочет, запрокинув голову.              — Считай комплимент сделал!              Джисон комментирует, нетерпеливо топает у кофемашины, словно это может заставить ее варить кофе быстрее.              — Нет, друг, ты хамло.              Чан устраивается на барном стуле, сообщая это Джисону. И Минхо, уже распределив все по тарелкам, ставит две на барную стойку для него и Джисона, а сам приваливается спиной к холодильнику, держа свою тарелку на весу.              Места немного, но у них есть определенная традиция для них троих, которая обычно проходила в просторной квартире Джисона, но последние недели перекочевала вместе с тем к Минхо.              — Я видел, как она подслушивает у нас под дверью.              Джисон надувается, разливая всем по порции кофе, и Минхо не удерживается и тыкает его в надутую щеку, получая в ответ высунутый язык.              — Садись уже, ешь.              Тот под взглядом Минхо наконец усаживается, и на пару минут тишину разбивают стук приборов по посуде и довольное мычание Джисона.              — Это очень вкусно, чагия.              Чан поддерживающе кивает, показывая поднятый палец вверх, пока пережевывает, и Минхо чувствует, как его взгляд стопорится на нем. Друг наклоняет голову набок и щурится, пытаясь что-то разглядеть.              — Я что обляпался?              Минхо прижимает подбородок к груди, рассматривая себя на причину чужого интереса.              — У тебя кольцо?              Минхо тут же бросает короткий взгляд на Джисона, который застыл с палочками около рта и тоже на него смотрит. Он видит, как тот хлопает глазами и в них бегущими строчками пролетают мысли, что бы сказать.              Чан быстро считывает ситуацию и переводит свое внимание на Джисона, и его глаза округляются, и он давится кофе, когда замечает на лежащей на стойке ладони поблескивающее кольцо.              — Это…              Не то чтобы они не хотели рассказывать друзьям о своей афере. Но пока не хотели.              Новую квартиру не утаишь от всей компании, но просто когда меньше людей знает об этом на начальном этапе, так же лучше? Именно так они решили с Джисоном и забились, что скажут, как только подпишут бумаги.              — Сюрприз.              Джисон широко лыбится и излишне заинтересованно опять утыкается в свою тарелку, словно это не он подбил Минхо на всю эту затею. Чан переводит взгляд обратно на Минхо, и ему приходится только пожать плечами.              — Долгая история.              — Нихрена, вы мне сейчас объяснитесь.              Со стороны Джисона доносится тяжелый вздох, и он откладывает палочки, складывая руки на груди.              — Мы поженились.              Чан, решивший промочить кофе горло в не самый подходящий момент, опять давится, и Минхо, фыркнув, отбирает у него чашку и прикладывается раскрытой ладонью к чужой спине.              — Он забыл добавить — фиктивно.              — Хотел еще больше шока в его глазах рассмотреть.              — Или угробить меня.              Откашлявшись, шипит их друг и несколько раз глубоко вдыхает, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.              — Вы фиктивно поженились?              — Да.              Минхо кивает и возвращается к еде: организм в конце концов требует насыщения, да и не знает он, что говорить. Пускай за свою затею отдувается Джисон.              — Короче. Мы покупаем квартиру.              — Что?! Вы, может, от меня тут приемного ребенка еще прячете и молчите об этом в тряпочку? Эй, где Ли младший?              Джисон надувает губы и откидывается на спинку стула, покачиваясь на неустойчивых ножках. Минхо демонстративно ставит ногу на перекладину, припечатывая стул к полу. Потому что он уже тысячу раз говорил тому этого не делать. Джисон бросает на него обиженный взгляд и возвращается к щелкнувшему перед ними пальцами Чану, привлекающему обратно их внимание.              — Эй, я все еще тут, голубки.              — А чего это ребенок должен был брать фамилию Минхо?              Чана словно выбивает из настроения допроса этим вопросом, и он только жмет плечами.              — Не знаю, так в голову пришло сразу. Так, ты мне зубы не заговаривай.              Тот прищуривается, вцепляясь в Джисона, пока Минхо спокойно дожевывает свой завтрак, самоустраняясь от разговора. Тот еще раз тяжело вздыхает и держит паузу, нагоняя интриги так, что уже даже ему не терпится все рассказать.              — Мы, поженились, чтобы квартиру с субсидией взять. А потом продать ее через год подороже. Все.              Джисон возвращается к своей тарелке, поддевая овощи палочками, и запихивает их за щеки, оповещая, что все сказал. Чан, недовольный таким рассказом, переводит взгляд на Минхо и вскидывает брови.              — Все как он сказал.              Друг на секунду задумывается и снова отпивает кофе, но в этот раз без происшествий.              — Вы решили вписаться в программу для молодых семей?              — Ага.              Минхо поддевает последний кусочек и отправляет тарелку в раковину. Кофе горячей волной перетекает в желудок, и в этот момент кажется, что жизнь удалась, пока Чан не открывает свой рот.              — Так вы не сможете продать квартиру через год.              Внутри Минхо начинает что-то нервно поскребывать, сразу меняя настроение. Он хмурится и обращает внимание на отодвинувшего тарелку Джисона, который тоже пережевывает свой завтрак, сведя брови.              — Там надо минимум три года прожить в этой квартире и состоять в браке все это время. Вы условия не читали?              Минхо шумно выдыхает, обращая внимание, каким задумчивым становится Джисон. Тот начинает теребить рукав футболки и жевать губу.              — Мы с Джессикой думали над этим.              Чан тушуется, и Минхо замечает, как его светлая кожа чуть окрашивается румянцем.              — Хотите пожениться?              Джисон словно выныривает из своих дум, сразу концентрируясь на друге, который уже словно и не рад, что сказал это, и чуть жмет плечами.              — Мы шесть лет вместе и иногда обговариваем это. Но она хочет поехать в аспирантуру в Австралию, так что мы пока только думаем. И вообще не обо мне сейчас.              Тот отмахивается рукой, прогоняя не нужные сейчас откровения. Минхо чувствует на себе взгляд Джисона, и потом тот расплывается в широкой хитрой улыбке, от которой он не ожидает ничего хорошего.              — А мы вот двадцать три года вместе. Считаю, хороший срок для брака.              Он тыкает Минхо в живот пальцем, и тот от неожиданности чуть расплескивает кофе на пол, бросая раздраженный взгляд на друга. Тот делает испуганные глаза, подрываясь за тряпкой под раковиной и пропадая в недрах шкафчика пятой точкой на всеобщее обозрение.              Минхо не удерживается и отвешивает легкий поджопник ему под хихиканье Чана и яркие возмущения Джисона.              — Вы и так уже как женатики.              Джисон пыхтит, вытирая лужу от кофе и протискиваясь мимо Минхо. Так близко, что ему приходится вытянуться по струнке, относит тряпку в ванную, а потом плюхается обратно на свое место.              Чан, прослушав их рассказ о том, как они вообще к этому пришли, только качает головой.              — Хотите наебать государство?              Джисон только жмет плечами, а Минхо согласно кивает, потому что по-другому это не назовешь. Друг на это только смеется и желает удачи, предупреждая, что всем в их компашке надо рассказать.              Расходятся они спустя пару часов, и Минхо договаривается встретиться с Чаном завтра в зале. Тот обещает предупредить Чанбина, потому что они обычно ходят вместе таскать железо. Тот им даже составляет программы и действует как настоящий профессиональный тренер. Даром что работает музыкальным продюсером.              — Минхо?              Джисон намывает посуду после завтрака, пока он читает рабочий чат, быстро пробегаясь глазами по сообщениям. Задумчивое мычание вырывается из него в ответ, давая понять, что тот может продолжать.              — Ты, если вдруг передумал…              Голос Джисона непривычно мнущийся, и словно тот не знает, какие слова подобрать. Глаза Минхо отрываются от переписки, находя растрепанную макушку Джисона.              — Мы можем все отменить. Разведемся… все дела.              Тот словно разговаривает с краном, качая головой из стороны в сторону и объясняя ему всю ситуацию.              — С чего ты взял, что я передумал?              Джисон разворачивает к нему голову и поджимает губы.              — Три года — это не год.              — Ну, знаешь, я больше выходить замуж не собираюсь, так что для себя проблемы не вижу.              Минхо откидывает телефон совсем, концентрируясь на Джисоне, тот на секунду стопорится, а потом кивает.              — А как же кондитерская? Точнее, деньги на нее.              Это уже вопрос со звездочкой, и Минхо откидывает голову на спинку дивана, уставившись в потолок, где замечает тонкую пробегающую трещину в краске, и тяжело вздыхает. В груди формируется ответ, который царапает реальностью.              — Взглянем правде в глаза. На помещение мне сейчас еще копить и копить. А так я подкоплю больше во время совместного проживания и потом еще получу деньги от продажи, имея уже определенный капитал.              Он видит, как плечи Джисона расслабляются, до этого момента не замечая, как тот напряжен.              — Мы же с тобой друг друга точно не кинем, бро.              Джисон нахально ему подмигивает, в момент меняя свое настроение. На что Минхо только закатывает глаза.              — Куда ты от меня денешься.              0-6              Рука непроизвольно тянется к телефону, и Джисон себя одергивает и отвлекает неугомонные пальцы чипсами. Те шуршат в миске, пока он, подобрав ноги к груди, сидит на диване и смотрит по телевизору научную передачу про ящериц. На секунду он все же берет пульт, останавливает изображение и щелкает милого гекона, сообщение летит в чат с Минхо со словами, что им нужен такой же.              То пока остается непрочитанным, и Джисон поджимает губы, немного себя ругая внутри, что отвлекает друга. Минхо утром, приготовив ему завтрак, предупредил, что сегодня будет позже. Он только покивал на это после бессонной ночи и, как только дверь за тем хлопнула, улегся спать, восполняя свою норму и только потом понял его слова.              Минхо точно не в зале с Чаном и Чанбином, потому что их групповой чат не затыкается сообщениями ото всех, кроме него и Минхо. Джисон снова нажимает на плей, давая видео снова проиграться, пока мысли его совершенно сосредоточены не на этом.              Взгляд пробегает по уже обжитой гостиной, соединенной с кухней, и в голове не укладывается, что они тут живут уже полгода.              И у них даже оказались нормальные соседи — к их радости!              Переезд вспоминается с содроганием: кто же знал, что в их квартирах столько вещей умещается при такой маленькой площади. Он даже подсчитать не может, сколько они сделали подъемов с коробками, получив заветные ключи от риэлтора, которая с вежливой улыбкой желала им счастливой семейной жизни.              Они над этим, конечно, потом похихикали, что семейная жизнь их — со сроком годности.              Взгляд падает на кухню, которую Минхо обустроил под себя и охраняет ее как дракон свое золото. Ну, справедливости ради, Джисону она была не так интересна, сам он готовить не собирается, за это в квартире отвечает Минхо, который оставляет ему контейнеры с подписями. В груди от этого приятно теплеет, а потом взгляд цепляется за часы на духовке, показывающие уже пятнадцать минут двенадцатого.              Джисон ерзает на месте, подавляя мелочное желание написать Минхо еще раз. Если тот не отвечает ему, то точно чем-то занят. Или скорее кем-то. Как бывает пару раз в месяц.              Он возвращает внимание экрану, заставляя себя сфокусироваться на передаче, и в какой-то момент его действительно затягивает так, что он дергается от писка открывающего дверь замка.              Минхо копошится в коридоре, и он только слышит, как тот пошел мыть руки, а потом тихо крадется в гостиную. Джисон не включал свет, оставаясь в темноте, которую рассекал только экран телевизора, поэтому, понимая, что он не спит, Минхо сразу перестает красться.              Диван проминается рядом, и тот укладывает ему голову на плечо и залезает руками в миску с чипсами.              — Милую ящерицу прислал. Думаешь, мы готовы к питомцам?              Джисон жмет плечами и изворачивается так, чтобы запустить руку в волосы Минхо, и начинает их перебирать, чтобы занять чем-то пальцы. Нос улавливает легкий аромат незнакомого чужого парфюма, и это вызывает что-то странное в животе. Над ухом все также раздается хруст.              — Сегодня был какой-то аншлаг на те пирожные, которые я предложил управляющему.              Минхо за последние полгода повысили с обычного кондитера в ресторане до главного кондитера, и он со спокойной душой оставил свою работу барменом в ночном клубе.              И Джисон был этому несказанно рад.              Потому что смотреть на изможденного ночными сменами друга было до сжимающегося сердца больно. И тот упрямо отказывался от того, чтобы Джисон покрывал всю коммуналку, чтобы снизить у того финансовую нагрузку.              Хотя Джисону-то было не жалко совершенно.              — Они действительно вкусные.              Джисон задумчиво это тянет, вспоминая вкус пирожных, потому что вообще-то это он был первым дегустатором. Потом уже все остальные их пробовали, а он видел, как Минхо корпел над этой кухней над корпусной малиной и хлопал в ладоши, подбадривая, когда у него все получилось.              Сколько моментов за эти полгода произошло — уже даже не вспомнить.              — Ты, кстати, чего не спишь?              — Днем выспался и пока не хочется. И передача интересная.              — А я думал, опять уснуть не можешь и тебе надо почитать сказку на ночь.              Тот тыкает его под ребра, и Джисон шлепает его по плечу, возмущенно ворча. Хорошо, что в темноте не видно прилившего к щекам жара.              Первые два месяца он действительно не мог нормально уснуть в новой квартире, и в одну ночь пришлось позорно тащиться к Минхо, потому что он точно слышал, как в стене что-то шебуршится. Тот на это поржал. За что Джисон ему отвесил поджопник, но поплатился в ту же секунду — схваченный и скрученный по рукам и ногам. Наверное, не самое его умное решение было так делать с Минхо, но эмоции были сильнее.              Под привычное за месяц проживания вместе в квартире Минхо сопение друга и засыпалось легче и спокойнее. В ночные смены Минхо, конечно, он спал в своей комнате, и в один из дней, когда Минхо снова пришел поздно с красноречивым пятном на шее, все само сложилось так, что он перебрался в свою комнату обратно с концами.              — И как прошел твой вечер?              Джисон накручивает прядь Минхо на палец, не отрывая взгляда от экрана, и произносит это максимально незаинтересованно. Но внутри все подбирается в ожидании ответа.              Тот задумчиво мычит, словно вспоминает, что вообще у него сегодня вечером было, и ерзает, поднимая свою голову. Приятная тяжесть пропадает, и Джисон все же разворачивает голову к другу. Большой палец непроизвольно теребит кольцо на безымянном пальце, и он стопорит себя на этом движении.              — Неплохо.              Минхо жмет плечами и внаглую берет его стакан с колой со столика и делает большой глоток, облизываясь.              — Интересное описание секса. А я-то думал, что у тебя все самое лучшее.              Джисон привычно подкалывает и замечает, как глаза Минхо блестят в полумраке комнаты, тот наклоняет голову набок, рассматривая его.              — Думал, какой у меня секс?              У Минхо сегодня точно флиртующая аура, которая просыпается в такие дни. Тот играет бровями, придвигаясь ближе.              — Заткнись.              Джисон нашаривает подушку, бросая точно в его самодовольное лицо, но тот ловко ее ловит, прижимая к груди и складывая ноги на диване.              — Неплохо — потому что просто снятие напряжения. Ничего такого… как в зал сходил, гантели потягал.              Джисон чуть морщится от такого описания, но против ничего не имеет, только бы Минхо следил за своим здоровьем. Он отворачивается к экрану, намекая, что разговор закончен, но ему в щеку утыкается чужой палец.              — Тебе бы вот тоже не помешало.              — Я больше с вами в зал не пойду, вы надо мной там измываетесь.              По позвоночнику пробирается дрожь, когда воображение пририсовывает его несчастного в зале, окруженного этими помешанными на тренажерах друзьях. Он передергивает плечами от хихиканья Минхо, но тот качает головой.              — Я про секс. А то ты весь какой-то… скукоженный.              — Ты где такое слово вообще нашел в своем лексиконе?              Джисон фыркает и подковыривает обивку дивана. Он уже давно потерял мысль того, о чем говорится в программе. Особенно когда зашла такая щепетильная тема.              — На тебя посмотрел, вот и вспомнилось.              — Нормально у меня с этим все.              Джисон очень хотел бы, чтобы сейчас Минхо просто пошел в душ и отстал от него, и уже открывает рот, чтобы того послать в этом направлении.              — Дрочка в ванной последние три года — не очень нормально.              Минхо явно и специально его подзуживает, потому что у него игривое настроение. Похоже, было все-таки не просто «неплохо». Это неприятно царапает внутри, и Джисон из-за этого даже подтормаживает, прежде чем взвиться.              — Ты подглядывал?!              — Просто кому-то надо закрывать дверь при таком. Но я честно быстро ее закрыл.              Минхо поднимает руки вверх в примирительном жесте, потому что Джисон чувствует, как у него начинают наливаться щеки, и он кидает в друга еще одну подвернувшуюся подушку. И в этот раз она уже прилетает Минхо в грудь, хоть и не наносит большого урона.              Собственная уязвленность перерастает в желание тоже подковырнуть и смутить, и нахальная улыбка растягивает губы.              — Хотя мог бы присоединиться.              Он играет бровями, наблюдая за тем, как ухмылка Минхо становится чуть меньше и тот щурит глаза. Не сказать, что они со своих подростковых лет поднимали тот случай. Да никогда не поднимали. Покраснели тогда до состояния помидора от собственных экспериментов и разошлись по домам.              — И зачем ты это вспомнил?              — Думаю об эксперименте.              Джисон врет, как дышит и даже не моргает, и пока сам не понимает, зачем ему все это. Но лицо Минхо меняется, он уже совсем не ухмыляется, а только щурится, всматриваясь в него.              — Может, мне не везет с девушками и надо попробовать с парнями?              Минхо фыркает, а потом открыто смеется.              — Боже, Джисон, ты как скажешь.              Минхо утирает несуществующую слезу, и эта реакция в Джисоне вызывает странное жгучее раздражение.              — Тебе не везет с девушками, потому что с ними надо знакомиться.              Минхо подтрунивает и снова тыкает в него пальцем.              — Ты знаешь мое отношение к одноразовым связям.              — Так познакомься в долгую.              Минхо жмет плечами, разводя руки в стороны. Словно это так легко. За ним вот самим долгих связей было замечено примерно… никогда.              — Ты всегда был гетеро, Джисон.              — Мы же подрочили с тобой в мои тринадцать. Может, я все же би.              Кадык Минхо ходит, и он устало вздыхает, поднимая руки в капитулирующем жесте, зарекаясь про себя о чем-то. Только бы Джисон не вспоминал, что тогда было.              — То были подростковые гормоны. Забудь.              Джисон красноречиво фыркает и Минхо откладывает подушки задумчиво потирает джинсы на своем колене.              — Ладно, новоявленный би. Представь Чана, ты бы его нагнул?              Джисон вспоминает друга и его груду мышц. Внутри все спирает в странном, но точно не приятном ощущении. Плечи передергиваются.              — Это скорее он бы меня нагнул.              Минхо задумчиво мычит, поднимая глаза к потолку, и согласно кивает.              — Резонно. Тебя бы даже Хенджин нагнул.              — Эй!              Джисон привычно куксится, но подушек для броска уже нет, и он складывает руки на груди.              — Ладно, на кого бы из наших друзей ты вздрочнул? У них как раз у всех разные типажи, на любой вкус… кто-то должен шевельнуть внутри. Раз ты решил поэксперементировать.              Тон Минхо неприятно скребет внутри. Чего он так взвился на предполагаемый эксперимент?              — У меня бы не встало на друга.              Джисон отпирается, потому что все пошло совершенно не так, как он планировал. Хотел подразнить Минхо, а встрял сам по самую макушку.              — Это все отбрось, представь их просто как сексуальных мужиков. На кого-нибудь шевелится в штанах?              Минхо вглядывается в него и на молчание Джисона только победоносно кивает, словно он тут самый умный.              — Вот, ты стопроцентный гетеро, Джисон. У тебя никогда же не было даже сомнения в своей ориентации.              — А ты прям вот дрочишь на друзей.              Джисон фыркает, и глаза его в моменте улавливают, как Минхо мелко моргает глазами.              И это означает только одно.              — О боже! Кто?              — Это было тысячу лет назад. Все, я пошел в душ, время позднее.              Минхо распутывает свои ноги и уже собирается встать, как Джисон виснет на его руке, обхватывая ее. Он уже вцепился в эту новость и ни за что ее не отпустит. Минхо явно смутился и пытается сбежать.              Не тут-то было. Такое бывает редко, так что нужно узнать всю правду.              — Ну скажи. Хенджин, да?              Друг дергает рукой, но Джисон вцепился пиявкой, перебирая варианты.              — Ты никогда не говорил свой типаж. Неужели качки? Ты поэтому ходишь с Чаном и Чанбином в качалку?              Джисон удивленно распахивает свои глаза, и фантазия его уже летит в далекие дали. Но тот откровенно фыркает и делает шаг от дивана, стаскивая с того его вслед за собой.              — Они не мой типаж.              — Не говори, что это наш маленький Чонин?!              — Нет, конечно!              Минхо делает еще один шаг от дивана, но Джисон продолжает все еще виснуть на нем.              — Сынмин или Феликс? Точно не первый, хотя от ненависти до любви… нет.              Джисон мелко перебирает ногами и прилагает все усилия, остановить движущегося к своей двери Минхо. Не очень успешно, потому что остается пара шагов.              — Солнышко Феликс? Тебе нравятся такие двоякие, да?              Минхо морщится и наконец прилагает усилие и выдергивает свою руку, разминая запястье. Он отворачивается от Джисона совсем и ему не удается даже на секунду поймать чужой взгляд.              — Да, двоякие, но это не Феликс. Все, закрыли тему.              Минхо делает последний рывок и захлопывает перед его носом дверь в свою комнату. Он тарабанит по ней несколько раз, потому что разгоревшееся любопытство пожирает его изнутри.              — Ну Минхо, Минхо-я, чагия, скажи-и-и!              Он специально ноет под дверью, безрезультатно надеясь на то, что тот сдастся. Но в секунду замолкает, когда внутри окатывает странным ощущением, которое он не может определить. Он прислушивается к тишине за дверью и неверяще хлопает глазами, понимая кто остался.              — На меня?!              — Джисон, вали спать!              Из-за двери раздаются зло брошенные слова. Минхо так с ним никогда не разговаривал. Губы сами собой надуваются, и он стукает ответно по двери.              — Ну и не надо, ну и не говори!              Он еще раз хлопает по двери и уходит в свою комнату, так и бросив все в гостиной. Неподтвержденное предположение жжет язык и заставляет теребить низ футболки. Дверь хлопает также громко, погружая их квартиру в тишину.              ***              Минхо стоит посреди комнаты и только обессиленно сжимает кулаки. Разговор с Джисоном вышел совершенно не таким, как он предполагал. Зачем тот вообще вспомнил про тот случай тысячу лет назад?              Вся расслабленность вечера слетает одним махом, и услышав, как дверь в чужую комнату хлопнула, он пробирается в душ. Вода приятно смывает вечер с плеч, но мысли не дают покоя, крутясь в голове.              Он шумно выдыхает и с нажимом намыливается, но что сделано, то сделано. Время назад не вернешь и слова свои обратно не поймаешь. Собственный тренинг по успокоению мыслей проходит успешно, потому что из душа он выбирается уже снова расслабленным.              Да, он пару раз подрочил в свои восемнадцать на Джисона. В этом приливе гормонов тогда готов был на все что угодно передернуть. Другое дело, что другу это было знать не обязательно. Минхо морщится и решает просто расставить все по своим местам утром.              Столько лет прошло, и ничего страшного в этом нет. Нет же? Вопрос почему только слова Джисона о том, что ему могут нравиться и парни, так сильно взбесили — все внутри Минхо запихивает подальше.              В гостиной все также пусто, он прислушивается к тишине в квартире. Джисон, похоже, сидит мышкой в своей комнате, и Минхо вздыхает, убирая снеки и грязную посуду со столика. Он задумчиво смотрит в телевизор: на ютубе программа сама переключилась на еще одну про ящериц, все также с выключенным звуком. Он все выключает и еще несколько долгих минут ворочается в кровати, прежде чем провалиться в сон.              Утро выходного встречает его приятной тишиной, и, сделав все утренние процедуры, он привычно начинает готовить им завтрак. Открыв холодильник, он хмурится, замечая, что вчера Джисон не обедал и не ужинал — контейнеры остаются нетронутыми.              Опять перебивался всякой фигней.              Уже заканчивая готовить, он осторожно скребется в чужую комнату. Джисон может опять не спал всю ночь, и тогда он просто оставит ему завтрак. Но хотелось бы вместе провести время и сказать все начистоту.              В комнате слышится шум, тихий удар и чужое скуление. Дверь распахивается перед его носом, и Джисон с перекошенным лицом стоит на одной ноге и трет ушибленную ногу.              — Почему я решил оставить эту тумбочку тут?              Голос его после сна хриплый и низкий, а на голове бардак. Он немного опухший и смотрит на Минхо, надувшись, словно он расставлял мебель в их квартире.              — Это просто твое гениальное решение.              Минхо жмет плечами и мягко улыбается от умиления таким Джисоном.              — Пошли завтракать, раз ты все же не спишь.              Он уходит обратно на кухню, слыша тихое бурчание, что его вообще-то разбудили.              Из ванной тот уже выходит посвежевшим и, плюхаясь напротив Минхо, жадно отпивает кофе и довольно мычит. По нему и не скажешь, что они немного повздорили вчера. Нет ни напряженной тишины, ни неловкости, но просто молчать не хочется.              — Насчет вчерашнего. Я не хотел на тебя кричать.              Минхо начинает издалека, и Джисон отрывается от своей тарелки, снова напихав еду за щеки, и пережевывает быстрее, чтобы ответить. Это выглядит смешно, и Минхо не удерживается от тихого смешка.              — Нам не ящерицу, а хомяка тебе в пару надо завести.              — Эй!              Джисон прикрывает рот, чтобы ничего лишнего не вылетело, но брови обиженно хмурит.              — Ты тоже прости, что я так сильно давил с ответом.              — Ты всегда такой. Другого и не ожидается. Но все нормально.              Минхо жмет плечами. Он эту черту Джисона принял давно: тот в своем азарте что-то получить мог забываться, а потом себя за это корить.              — Когда мы вообще стали такими осознанными?              Джисон корчит рожицу под уже откровенный смех Минхо.              — Наверное, после двадцати пяти, брака и совместной квартиры пора. Слышал, там префронтальная кора формируется полностью и все такое…              — Не умничай.              Джисон тыкает в его сторону палочками и принимается обратно за еду.              — Хоть кто-то из нас должен обладать умом.              Раздается громкий фырк, и изо рта Джисона все же что-то вылетает. Минхо показательно закатывает глаза. Это полностью делает атмосферу расслабленной, самое время для откровенности.              — Насчет вчерашнего. Да, я на тебя дрочил лет в восемнадцать.              Минхо говорит прямо и не отрывает взгляда от Джисона, тот хлопает глазами и гулко сглатывает еду, запивая кофе.              — Приму как комплимент, что на меня подрочил такой красавчик.              Внутри у Минхо отпускает невидимый и незамеченный узел, который оставался с ним с их прошлого разговора. Он со смешком вдыхает от того, что Джисон перевел все в шутку.              — Тогда на все вставало, сам как будто не помнишь свой такой же период.              — Эй! Это должен был быть комплимент мне.              Джисон дует губы, и Минхо откровенно смеется, запрокидывая голову, и хватает ртом воздух, пытаясь остановиться.              — Фух, ладно, тема закрыта тогда. Я тебе все рассказал.              Минхо встает из-за стола, убирая свою тарелку в посудомойку, и приваливается к столешнице, допивая кофе, пока Джисон собирает остатки еды на тарелке.              — Я вот тут подумал… может, мне все же надо с кем-то познакомиться.              Друг задумчиво водит палочками по тарелке, не поднимая от нее голову. Кружка не доходит до губ Минхо, и он чуть дергает уголком рта, ничего не отвечая.              — Как ты там говорил? Сбросить напряжение и все такое. Мы с Наен три года как расстались, наверное, пора?              Минхо следит, как Джисон чуть жмет плечами на собственные слова.              — А как же «все только по-серьезному»?              Минхо знает, как Джисон придерживается именно этой позиции. В школе он пару лет встречался с одной девочкой, потом в универсетете случилась Наен и их долгие серьезные отношения. И Минхо не помнит, чтобы Джисон даже заикался о просто каких-то интрижках.              — С мужем под боком это будет сложно.              Джисон широко лыбится, и Минхо хмыкает в свою кружку, отводя от него взгляд. Внутри свербит от вопроса, который в нем не удерживается.              — Насчет того, что ты бы познакомился с парнем… ты серьезно?              Глаза Джисона всматриваются в него внимательно, но тот только жмет плечами. Тот поднимается, тоже пристраивая свою тарелку в посудомойку, и залпом допивает кофе, убирая туда же кружку. Под взглядом Минхо достает таблетки для посудомойки, ополаскиватель, делает все немного дергано.              — Джисон, я точно не тот, кто тебя осудит.              Минхо говорит это мягко и вскользь проводит ладонью по его предплечью в поддержке. Тот на секунду стопорится и облокачивается ладонями на столешницу, перекатываясь с пятки на носок.              — Я сам не знаю... Мысли всякие… странные.              Джисон возвращается к прерванному делу, и Минхо вздыхает. Остатки кофе отправляются в раковину, и он устраивает чашку в посудомойке, прежде чем друг ее захлопывает, устанавливая программу.              — И вообще, ты вчера поржал над моим предположением.              Джисон скрещивает руки на груди и впивается в него взглядом. Ему только не хватает топнуть ногой для пущего эффекта. Чувство вины жужжит внутри Минхо, заставляя потупить взгляд.              — Ну, не прав был. Неожиданно это было от тебя.              — Тебе придется искупить вину.              Минхо щурится, возвращая взгляд к тут же нашедшему выгоду Джисону. Как быстро у того настроение от вселенски обиженного к хитро-манипулятивному меняется — уже для него привычно.              — И как же?              — Сходи со мной в клуб. Ты же там с кем-то знакомишься. Вот и покажешь.              — Я не нанимался в твои строители личной жизни.              — А самый лучший в мире бро разве не помогает в нужную минуту?              Джисон строит круглые глаза и хлопает ими, стопроцентно зная, как это действует на него. Из груди вырывается тяжелый вздох, и Минхо только машет рукой. Наверное это меньшее из зол, которое мог бы попросить Джисон с его фантазией. И так он будет… под присмотром.              — Ладно.              — Сегодня.              Брови вздергиваются о чужой наглости.              — А что так резво?              — Не будем откладывать в долгий ящик.              Джисон жмет плечами и Минхо в желании побыстрее от этого отделаться кивает, соглашаясь.              — Три года откладывал, а тут побыстрее.              — Когда ты бурчишь так, становишься как старый дед.              Джисон показывает ему язык, и Минхо прищуривается, отрываясь от столешницы. Тот ойкает и бежит в свою комнату, и перед тем как хлопнуть дверью, отправляет воздушный поцелуйчик.              — Спасибо, бро.              Минхо поджимает губы и расслабляет плечи.              Что не сделаешь для своего бро, да?              ***              По пищеводу прокатывается тепло после второго залпом выпитого шота, и Минхо уводит у него из-под носа третий. Джисон поворачивается к нему и вздергивает брови, следя за тем, как тот ловко его в себя вливает.              — Эй!              Он хлопает его по лежащей на стойке руке и дует губы. Это вообще-то его выпивка была. От нее приятно теплеет в желудке, хоть и чуть горько во рту.              — Не хочу тащить тебя на себе домой.              Минхо жмет плечами и отставляет стопку, поворачиваясь к бармену.              — Мингю, этому наливать только под моим присмотром.              — Хорошо.              Бармен подмигивает Минхо, и тот посылает такой же жест в ответ, а Джисон в возмущении открывает рот, слова подбираются с трудом.              — Так нечестно!              Получается слишком капризно и обиженно, но он вообще-то пришел сюда расслабиться, а его нагло обламывают. Еще и знакомых своих подговаривают. Джисон бросает взгляд на бармена, который теперь обслуживает посетителей в другом конце стойки.              — Это с ним ты в смене работал?              Минхо согласно кивает и прокручивает в пальцах свой стакан с виски. Джисон следит за этим движением, и глаза падают на поблескивающий на пальце металл. В животе что-то переворачивается, и он, не следя за своей рукой, проводит кончиком пальцев по кольцу на пальце Минхо. Тот на это только вскидывает брови.              — Ты чего это надел его сегодня?              Джисон чуть прокашливается и одергивает пальцы под взглядом Минхо. Тот щурится и выразительно смотрит на его ладони. Пальцы Джисона увешаны сегодня кольцами, и он тоже переводит взгляд на них и поворачивает свое обручальное. Глаза Минхо очень красноречиво указывают на это, незаметно переводя вопрос на него.              — Оно сочетается с моими украшениями.              Джисон жмет плечами и отворачивается к танцполу. Не говорить же, что он надел его по инерции, когда собирался. Оно просто действительно ему нравилось, но размер на другие пальцы не подходил — не отказываться же носить его из-за этого.              — А я так отпугиваю любителей познакомиться.              Он слышит голос Минхо сквозь музыку и поворачивает голову обратно к нему. Взгляд пробегается по чужому профилю, а потом очерчивает всю фигуру с тихим хмыком.              — Помогает?              Тот щурит один глаз и скупо качает головой из стороны в сторону.              — Не всегда. Вон на Мингю не подействовало.              Глаза быстро находят бармена, впиваясь в него. Не то чтобы он не знал, что Минхо с кем-то периодически спит, но не думал, что тот завел себе постоянную интрижку. Это с ним он был вчера? Мысль вываливается, минуя фильтр мозга.              — Вчера с ним встречался?              — Ага.              Джисон поджимает губы и соскальзывает с барного стула, поправляя рубашку. На месте сидеть уже не хочется, внутри все подзуживает сейчас уйти.              — Пойду потанцую.              Ему словно в ответ переключается композиция, и Минхо на это только жмет плечами, прикладываясь к своему бокалу.              — Подцепи кого-нибудь!              Это Джисону летит вслед, и друг салютует бокалом. После алкоголя в теле разливается легкость, и Джисон включает свою другую сторону, ввинчиваясь в толпу. Глаза сами прикрываются, отдаваясь волнам музыки на несколько композиций, пока не становится труднее дышать.              Рядом отжигают совершенно разные люди и Джисон пробегается по ним взглядом, рассматривая. Он полдня думал, зачем вообще попросил Минхо об этом, и сейчас так и не нашел ответа. Глаза возвращаются к барной стойке, где тот о чем-то переговаривается с Мингю.              Странно скребется внутри, и Джисон позволяет найти выход этому ощущению, погружаясь в танец. Его действительно в последнее время одолевают непонятные мысли и чувства. Но ему просто надо попробовать кого-то подцепить и отвлечься.              Только он этого не делал примерно никогда, потому что все прошлые его отношения развивались из другого состояния.              Но что-то же в жизни должно меняться.              Джисон проходится взглядом по симпатичной девушке и ловит ее ответный взгляд, она ему улыбается и отводит глаза, а потом снова возвращает, играя. Он делает шаг в ее сторону, но чувствует, как его аккуратно трогают за плечо.              Джисон хлопает глазами, вглядываясь в парня перед собой, и сразу тушуется. Минхо предупредил, что в этом клубе смешанная публика. Как раз для экспериментов. Джисон как сейчас помнит, как он поиграл бровями на это слово. И чуть качает головой, отбрасывая воспоминание, и парень сразу отступает.              — Оу, я просто хотел познакомиться, если ты не против.              Джисон все также молчит, а потом пытается придать лицу нормальное выражение.              — Я… Джисон.              — Енджун. Потанцуем?              Джисон жмет плечами. Он объективно может сказать, что парень красивый и ведет себя очень дружелюбно, улыбается очень открыто, и Джисон не чувствует от него никакой угрозы. Но что-то не то. Он делает шаг в сторону и улыбается, поднимая левую руку.              — Ох, извини неправильно тебя понял. Я замужем.              Брови парня взлетают, и он поднимает руки в примирительном жесте.              — Все понял. Хорошего тебе вечера.              Джисон ему еще раз улыбается и бросает взгляд в сторону Минхо, в этот раз пересекаясь с ним глазами.              Минхо чуть щурится и непроизвольно сжимает бокал в пальцах, рядом раздается скрип полотенца о стекло стакана.              — Воу, ты говорил, что он стрейт.              Даже голос Мингю не может вырвать его от рассматривания того, как к Джисону кто-то катит яйца. Это вызывает странное беспокойство в животе. Он отвлекается на секунду, проводя взглядом по бармену.              — Он в сомнениях, вот и вывел его попробовать.              И снова возвращается к другу, который уже тычет своей левой рукой в лицо того парня. Минхо несколько раз моргает на это движение и хмурится.              — Так за ним можно приударить?              Мингю чуть тянет фразу, которая отзывается нервным подергиванием уголка рта.              — Нет.              Вырывается быстрее, чем Минхо обрабатывает информацию, и следит, как Джисон пробирается с танцпола обратно.              — Забыл, какой ты собственник.              В тоне бармена явно слышна подколка, и его фразу можно трактовать по разному, и Минхо не успевает его отбрить, как друг плюхается рядом и забирает стакан из его рук.              Он следит за тем, как чужой кадык дергается от глотка, и стакан стукается о стойку. Джисон тяжело вздыхает.              — Поехали домой.              Минхо удивленно поднимает брови, а потом бросает взгляд на танцпол, выуживая из толпы того парня. Вечер слишком быстро решил завершиться.              — Он тебя обидел?              Джисон в непонимании хлопает глазами и тоже смотрит на людей.              — Кто?              — Тот парень.              Минхо кивает и следит за чужой реакцией, но Джисон не кажется напряженным. Это немного отпускает, разжимает скованность и настороженность внутри.              — Ааа, нет. Я… воспользовался твоей тактикой.              Джисон улыбается игриво и не сводит своих глаз с него. И у Минхо не получается не подарить ему ответную улыбку, чуть наклоняя голову.              — Сказал, что замужем, и он отвалил.              Фраза заставляет Минхо гулко сглотнуть и потерять часть улыбки, потому что вызывает в нем что-то непонятное. То чего у него не должно быть по отношению к Джисону.              — Не понравился?              Минхо забирает свой стакан у Джисона и отпивает, прокатывая алкоголь по рту, чтобы смыть неприятное послевкусие своих слов.              — Он симпатичный, но… что-то не то. Не могу объяснить.              Джисон задумчиво смотрит в сторону, и его пальцы начинают ковырять ткань на бедре Минхо. Он прихлопывает его нервное движение своей ладонью, и тот поджимает губы, но руку не выдергивает.              — Домой, значит, домой.              Он не давит расспросами, давая Джисону самому это переварить. Минхо опрокидывает в себя остатки алкоголя и машет ушедшему в другую сторону бара Мингю, получая от него долгий взгляд и кивок.              Они забирают свои куртки из гардероба, но Джисон все равно жмется к нему ближе, пока они ждут такси на улице. Изо рта идет пар, и они балуются, у кого получится облачко больше. Минхо даже закашливается от того, что выдул весь воздух из легких, пока друг над ним откровенно ржет.              В такси Джисон укладывает ему голову на плечо, жалуясь на то, что она какая-то чугунная.              — Ты выпил всего ничего.              — Потому что пил последний раз черт знает когда. Нет у меня такой толерантности к алкоголю, как у некоторых.              Джисон толкает его локтем под ребра, обиженно дуя губы, и Минхо перехватывает его руку и просовывает свою под его локоть, прижимая к себе, чтобы тот не дергался.              — Выпил чуть-чуть, а уже буянишь.              Джисон фыркает на его слова и притихает. Минхо бросает взгляд на ночной город, проносящийся за окном, и чувствует такое спокойствие внутри, которое хочется сохранить. Грудь раздувает глубокий вдох, и он чуть прикрывает глаза.              — Минхо.              — Ммм?              Джисон поворачивает голову так, что теперь его дыхание доносится до уха, заставляя поежиться. Тот говорит шепотом, и Минхо бросает взгляд на незаинтересованного водителя.              — Тебе, если вдруг… там… ну, кого-то привести захочется. Ты всегда можешь это делать, только скажи заранее, чтобы я там у кого-то перекантовался, все такое…              Все спокойное настроение сдувает сбитым шепотом Джисона. Минхо поджимает губы. Он замечает, как Джисон теребит свободной рукой замок куртки, но отводит глаза в окно, ловя свет огней.              — Я в нашу квартиру никого не буду водить.              Он говорит это также тихо, но, похоже, слишком резко и сам от этого морщится, потому что Джисон дергается рядом.              — Просто у тебя оказывается есть вот Мингю… постоянный. А ты даже не познакомил нас до этого.              Минхо тяжело вздыхает, чувствуя укор в словах Джисона. Этот разговор словно не для салона такси, но под каплей алкоголя у кого-то развязывается язык. Или полумрак создает атмосферу для таких откровений.              — Мы же с ним не в отношениях. Просто так было удобно. Я никого и никогда не водил к себе. И не собираюсь.              Джисон задумчиво мычит и снова укладывает голову ему на плечо, и Минхо чувствует, как тот весь расслабляется рядом, чуть потираясь щекой о его куртку.              — У нас проблемы.              — Ммм?              Минхо хмурится, потому что они уже минут десять молчат и практически подъехали к дому. Продолжения разговора сейчас совершенно не хочется.              — Меня тошнит.              — О боже, Джисон. Терпи до дома.              Минхо стонет разочарованно, пока тот начинает ерзать на месте. И водитель вклинивается в их разговор, бросая предостерегающий взгляд в зеркало заднего вида.              — Ребят, не в моей машине только.              6-18              Попкорн летит в Джисона, попадая тому в щеку, и он взвивается, бросая злой взгляд на Хенджина. Минхо, пока тот дергается, шипит и прижимает ноги, устроившиеся на его коленях, обратно.              — Хенджин, блять!              — Мне просто вспомнилось, что вы не позвали нас на свою свадьбу.              Друг жмет плечами и произносит с ноткой драмы. И Джисон, хватая горсть попкорна, кидает в ответ и получает тяжелый взгляд Минхо. Он сразу тупит глаза и обиженно дует губы.              — Он вообще первым начал!              Сразу переходит в оборону и тыкает пальцем в Хенджина, закатывающего глаза. Минхо переводит взгляд на того, и внутри Джисон пакостно хихикает от того, как тот вздрогнул и поежился.              — Наш дорогой Хенджин давно не получал уроков воспитания?              — Джисон, убери этого цербера.              Хенджин даже отсаживается дальше по дивану, хотя между ними и сидит уже откинувший от экрана голову, тяжело вздыхающий, но молчащий Чонин. Первым не выдерживает Сынмин.              — А может, вы все заткнетесь уже?              На экране как раз разворачивается напряженная сцена, но на нее уже никто не смотрит, потому что в комнате происходит что-то более интересное.              — Сынмин, они лишили нас праздника.              — Хенджин, они вышли замуж фик-тив-но. Ради вот этого.              Он показательно обводит комнату рукой. Хенджин ерзает на диване, и Джисон, протягивая ногу через Чонина, толкает его в бедро, показывая язык, а в ответ ему прилетает средний палец. Чонин еще раз тяжело вздыхает и встает со своего места, усаживаясь рядом с Феликсом на пол. Тот теснится и отдает ему часть подушки.              — Никогда не думал, что это скажу, но спасибо, Сынмин.              Минхо показательно и преувеличенно ему кивает и возвращается к экрану.              — Это не ради тебя, а чтобы мы наконец досмотрели этот фильм без его возгласов.              — Вы все меня тут не любите.              Хенджин показательно скатывается с дивана, и Чан вздергивает брови, когда тот приваливается к его боку, но укладывает руку на его плечо, похлопывая успокаивающе. Джисон фыркает от степени чужой драмы.              — Ну, зажали и зажали. Мы фильм-то смотреть будем?              Чанбин прерывает чужие возгласы, открывая еще одну бутылку пива с шипением.              — Просто у женатиков скоро годовщина, на которую нас опять не позовут.              Хенджин бурчит, и Джисон понимает, почему тот вообще так обижен на эту ситуацию. Он узнал обо всем последним из их компашки и еще год назад уже ходил надувшимся на Джисона из-за этого. В разговоре было что-то про «я думал, мы друзья, а ты вот так».              Его даже не успокоило, что все фиктивно.              Внутри немного сжалось от того, сколько раз за вечер проскользнуло это слово. Хенджин считал, что такое все равно надо отмечать.              Из пустого пяления в экран Джисона отвлекает фырк Минхо. Тот качает головой и перекладывается на освободившееся место, и теперь ноги Джисона вообще лежат у него на животе, и он дергается, когда Минхо пакостно щекочет его пятку.              Хенджин еще несколько раз за вечер вздыхает, но его даже одергивает Чан, у которого над ухом это происходит.              Джисон только хмурит брови и обреченно вздыхает, когда после фильма Минхо на них двоих наседает и заставляет собирать рассыпанный по полу попкорн.              — Это все из-за тебя.              Ползая по ковру на коленях и выгребая закатившиеся кукурузины из-под дивана, бубнит Джисон.              — Вы просто уже тысячу лет ведете себя как пара, а все лапшу нам на уши вешаете.              — Заткнись. Мы не пара.              Слова друга дают неприятный осадок, и Джисон морщится.              — Мы просто классные бро, которые помогли друг другу в сложной ситуации.              — Ага-ага.              Хенджин поднимается с пола и поправляет волосы, вскидывая на него взгляд, и уворачивается от подвернувшейся под руку Джисона подушки, оставленной ребятами на полу. Вертлявый хорек.              После вечера, наполненного парой фильмов, пивом, пиццей и снеками, они медленно рассасываются по домам. Когда вам всем около или за тридцать, собраться вот так всем вместе — целый квест, но раз в пару месяцев им это удается.              И Джисон облегченно вздыхает, когда за последним гостем закрывается дверь, и он приваливается к косяку на кухне, наблюдая за тем, как Минхо запихивает остатки еды в холодильник. Недоеденные Чанбином корочки отправляются в мусорку, а тарелки с тихим звоном встают на свои места в посудомойке.              Джисон переминается с ноги на ногу и задумчиво мычит. Странно, что все их последние разговоры происходят именно тут.              — Что хочешь сказать?              Минхо даже повернутый к нему спиной все понимает, и это дает приятное тепло в груди. Джисон стал за собой это замечать с того момента, как они стали жить вместе, но с каждым месяцем игнорировать это становится все сложнее и сложнее. Тяжелый выдох вырывается из легких, и на это Минхо уже полностью к нему разворачивается, хмуря брови.              — Что-то случилось?              — У нас действительно на следующей неделе годовщина… нашей аферы.              Минхо прищуривается и возвращается к посудомойке. Глаза Джисона сверлят его спину, пока тот жмет плечами.              — И?              — Давай действительно как-то это отметим? Год пролетел так быстро.              Джисон выпаливает это на одном дыхании и ждет чужого ответа. Минхо с пиканием кнопок выставляет программу и захлопывает дверцу, облокачиваясь на столешницу.              — Если хочешь, давай. Но это как-то… странно?              Друг хватает тряпку и преувеличено сосредоточено начинает натирать столешницу.              — Просто отметим, что нас не поймали за жопу и не посадили за мошенничество.              Минхо хихикает на его слова, и улыбка сама растягивает губы Джисона на этот звук. Он рассматривает зажмуренные глаза друга и ловит себя на чувстве, сжимающем грудную клетку.              — Хах, если так, то давай. Сходим куда-то?              Джисон переводит дыхание и гулко сглатывает, надеясь, что это осталось незамеченным. Но Минхо смотрит на него так пристально, что надежда ускользает, хотя тот ничего ему и не говорит.              — Можно было бы.              Он жмет плечами, и Минхо задумчиво поднимает глаза к потолку и жует губу.              — Знаю одно место, недавно его нашел. Тебе понравится.              Джисон кивает на его слова и уже гадает, куда его тот поведет.              ***              Если бы Джисон знал, на что подписался своим согласием, он бы тысячу раз подумал. Пот заливает глаза, и он чувствует себя выпотрошенным, когда от очередного шага дыхание совсем сбивается.              Он сверлит взглядом рюкзак впереди идущего Минхо, и в эту секунду его радует только то, что это не рыбалка, с этого бы его стошнило. Ноги стопорятся на месте, и голова запрокидывается, чтобы отдышаться. Хотя сейчас возле какого-нибудь озера было бы приятнее, чем на хайкинге в хвойном лесу.              Хотя чего еще можно было ожидать от Минхо, когда он сказал, что знает красивое место.              — Ты чего встал?              Джисон хотел бы ехидно засмеяться на то, что Минхо тоже тяжело дышит, но боится, что выплюнет от этого свои легкие. Поэтому он протяжно стонет, упирая руки в бока.              — Я все понял.              Он вытягивает руку и тыкает пальцем в Минхо, тот вздергивает брови и округляет глаза.              — Что?              — Ты решил, что я умру тут от остановки сердца, а ты получишь квартиру в наследство. Я тебя раскусил.              Минхо закатывает глаза и, дергая иголку с ветки сосны, кидает в его сторону.              — Ну ты и придурок.              — Буллинг собственного мужа. Я буду жаловаться… жаловаться… куда-нибудь.              Джисон глубоко вздыхает и двигается вперед за Минхо. Тот на неудобном подъеме хватает его за руку, помогая подняться, и после постоянного нытья Джисона даже притормаживает, когда тот начинает идти медленнее.              Со временем подъема им попадается все меньше людей, и около ручейка Джисон вынуждает Минхо остановиться хотя бы минут на пятнадцать. Они довольно стоят по щиколотку в прохладной воде, и Джисон пропускает момент, когда друг мочит ладонь и плещет в его сторону.              Громкий возглас разрезает умиротворенную атмосферу места, и Минхо заливисто смеется, пока Джисон не дрыгает ногой, обливая его шорты с одной стороны полностью.              — Ой.              Он прикрывает рот ладонью, но собственный смех не удается скрыть, как бы он ни сжимал губы.              — Беги.              Минхо щурит в его сторону глаза, и Джисон с визгом выбегает из воды, невзирая на царапающие ступни камешки. Но это ему не очень помогает, потому что спину окатывает холодной волной.              В этот раз Минхо совершенно не скупился.              Джисон на мгновение останавливается и куксится, поворачивая голову, но видит, как Минхо набирает в ладони еще воды. Времени на раздумья нет, и на побег тоже. Он выбирает другую тактику и надувает губы, хлопая глазами.              Он видит, как друг останавливается, уже выйдя на берег, пробегается по нему взглядом и фыркает, выливая воду из ладоней обратно в ручей.              — Тебе повезло, что ты похож на хомяка. Маленьких зверят не обижают.              Довольная улыбка растягивает губы Джисона, и он, словно не имея инстинкта самосохранения, показывает Минхо язык. Настроение сегодня, несмотря на ранний подъем и весь путь наверх, игривое.              Он отступает от приближающегося друга спиной назад и в момент чувствует, как пятку прошибает яркой вспышкой боли. Он шипит сквозь зубы и прыгает на одной ноге.              — Блять!              Его тут же ловят под руку, удерживая в равновесии, и Минхо подталкивает его к большому камню, усаживая.              — Ты как всегда.              Минхо только тяжело вздыхает и присаживается перед ним, хватая за лодыжку и укладывая ее себе на колено. Джисон поджимает плечи к ушам, шумно выдыхает, он смотрит на Минхо, который внимательно разглядывает его пятку. Пальцы скребут по камню, когда тот аккуратно ощупывает вокруг болезненного места.              Минхо ничего не говорит и, перегибаясь, начинает рыться в своем рюкзаке, доставая перочинный нож.              — Эй-эй-эй!              Он дергает ногой, но цепкая рука ее удерживает. Минхо поднимает на него взгляд и строит эту свою маньячную улыбку, и Джисон пищит, пытаясь вырвать свою конечность.              — Минхо, не надо, уже ничего не больно.              Все действительно отступает на задний план, но друг настроен слишком решительно и разворачивает его ногу как ему удобно.              — Тебе как будто снова десять. Не ссы. Тут просто заноза глубоко.              Джисон скользит пятой точкой по камню с шуршанием, чтобы можно было вцепиться в чужое плечо, когда тот что-то поддевает в его пятке и вытаскивает, показывая ему большую занозу. Он сцепляет зубы на этом моменте и сжимает пальцы так, что Минхо, похоже, будет ходить с синяками.              — Ну вот.              Минхо снова копошится в своем рюкзаке, пока Джисон разглядывает его макушку и кусает губы. Он теперь просто оставляет руку на плече друга. На ранку льется антисептик, и пальцы Минхо щекотно приклеивают пластырь, пока другой он поглаживает его голень успокаивающим жестом.              Кроссовок с носком надевается на ногу, и Джисон чувствует только легкий дискомфорт, переминаясь с ноги на ногу. Глаза Минхо внимательно в него всматриваются.              — Нормально? Или пошли обратно?              Джисон хоть и разрывается от мысли, что может лучше действительно вернуться, но видел украдкой, как Минхо тщательно с вечера собрал им рюкзак в этот мини-поход. И тот факт, что вообще согласился отметить годовщину, хоть и в своем стиле, заставляет под ребрами приятно теплеть.              — Не сахарный, дойду.              Он самодовольно фыркает под скептическим взглядом Минхо, и тот продолжает всматриваться в него напряженно.              — Да, правда нормально.              Плечи Минхо заметно расслабляются, и он надевает обувь, закидывая на плечи рюкзак. Джисон поправляет волосы под кепкой. Голова уже вспотела, и он чувствует, как пот струится по шее, и морщится от этого.              Минхо цепляет его руку, пока он вглядывается в макушки деревьев, и тянет за собой. Он смотрит на их переплетенные пальцы и гулко сглатывает.              — Идти на самом деле чуть-чуть осталось.              Ладонь сжимают чуть сильнее, и голова Джисона может только кивать болванчиком. Не то чтобы они никогда не держались за руки. Такое всегда между ними было, но сейчас ладонь буквально зудит от чужого прикосновения, заставляя появляться в голове странные мысли. Джисон машет головой, пытаясь прогнать их.              — Ты не перегрелся?              Минхо на его копошения обращает внимание и чуть сбавляет шаг, так и таща его на прицепе. Джисон не успевает за ним, врезаясь в чужую спину. Проезжается по ней грудью, чувствуя чужое тепло, и резко отстраняется.              — Чего ты так печешься, нормально со мной все.              Джисон упрямо жмет губы, не говоря о саднящей пятке, и друг ему верит, продолжая путь.              Буквально минут через пятнадцать они, пробираясь через низко свисающие ветви, выходят к просторной, скрытой от глаз площадке. На секунду Джисон замирает и глубоко вдыхает, не в силах подобрать слов.              Он видит краем глаза, как губы Минхо растягиваются в улыбке, и тот отпускает его руку, тычет его под ребра локтем и произносит тихо, чуть смущенно:              — Знал, что тебе понравится.              — Красиво.              Джисон шепчет это чуть слышно и захлопывает открывшийся от восхищения видом рот. Такая откровенная реакция его самого смущает, поэтому он отворачивается, рассматривая и другую сторону. Город совершенно как на ладони, а под ними расстилается лес, через который они шли. Легкие заполняет хвойный аромат, приносящий даже в эту жару легкий холодок.              Минхо смотрит на Джисона украдкой, и под ребрами приятно тянет от чужой радости. Он отвлекается, чтобы совершенно не залипнуть на чужом лице, и достает из своего рюкзака перекус, который собрал утром.              Джисон вцепляется в сэндвич зубами, словно не ел тысячу лет, и довольно мычит, прикрыв глаза. Минхо на это только хмыкает, пристраиваясь рядом на теплом камне, и протягивает ему бутылку воды.              Тот принимает ее, благодарственно кивая и пытаясь побыстрее все прожевать, что у него было за щеками. Минхо молчаливо стряхивает крошку у чужого рта и отворачивается к развернувшемуся виду, чувствуя, как собственные уши начинают гореть.              Они еще долго сидят, просто вглядываясь вдаль, и тихо вздыхают. Тишина настолько комфортная, что ее не хочется нарушать, но им еще спускаться обратно, и Минхо предчувствует, что это будет ненамного легче, чем они поднимались.              Пальцы пробегаются по чужому предплечью, аккуратно привлекая внимание. Джисон дергается, погруженный в свои мысли, и хлопает глазами, приходя снова в реальность.              — Надо возвращаться.              — Да…              Тот прокашливается, потому что его голос сел, и резко вскакивает с камня, и Минхо улавливает, как тот морщится, сразу отворачиваясь.              — Нога?              Джисон переминается на месте и закусывает губу, коротко кивая. Минхо чуть дергает головой и цокает.              — Не надо было тебя сюда тащить…              — Эй! Ты решил скрывать от меня такое классное уединенное место? Нормально все.              Тот натужно шлепает его по плечу, и что-то внутри Минхо расслабляется от легкого тона друга. Но шаг Джисон делает все равно осторожный, и Минхо перехватывает его руку, укладывая себе на плечо, своей рукой хватается за чужую талию и переносит часть веса на себя.              — Минхо, у тебя еще рюкзак, отпусти.              Джисон еще выделывается, и ему приходится кинуть на него тяжелый, говорящий взгляд. Тот поджимает губы и тяжело вздыхает, качая головой.              — Место действительно очень мне понравилось… тут так спокойно было. Спасибо, что показал.              Они спускаются уже около сорока минут, потому что быстро двигаться не получается. Джисон говорит тихо в пространство между ними. И он пожимает плечами насколько это возможно, хотя под ребрами довольно печет.              — Нашел его на одной из пробежек. Там никогда никого нет, хорошее место, чтобы подумать.              — И о чем ты там думаешь?              Джисон переступает медленно, и пальцы Минхо чувствуют горячность его кожи. Он гулко сглатывает и смотрит вперед.              — О всяком.              Не говорить же, что его последнее время беспокоит их совместное проживание и появившееся дурацкое желание касаться собственного друга, которое он заталкивает куда поглубже.              — О всяком можно и в туалете подумать. А тут другая атмосфера совершенно.              Минхо закатывает глаза на то, как Джисон за раз эту атмосферу портит, и хихикающий звук вырывается из груди.              — Дома совсем не уединишься, ты ж никуда не выходишь.              Он бросает это без задней мысли, но чувствует напрягшееся тело рядом.              — Ты всегда можешь сказать, если тебе там нужно побыть одному и все такое…              — Я не это имел в виду.              Минхо вздыхает и проходится языком по губам.              — Тебе не нужно никуда уходить из нашего дома, чтобы я почувствовал свободное пространство. Мне хватает прогулок, работы, зала. Домой я возвращаюсь… за нашим комфортом.              Джисон задумчиво гудит ему под ухом, но ничего не отвечает, только расслабленно теперь приваливается к его боку.              — Нога сильно болит?              Минхо решает перевести тему с откровенного разговора, который вызывает красноту его ушей.              — Нет, но ты мне теперь в качестве моральной компенсации должен кофе из той новой кофейни.              Минхо хмыкает и качает головой.              — Везде выгоду себе найдешь.              — Так бы у нас не было нашей квартиры.              Тот хлопает глазами, когда Минхо разворачивает к нему голову, и приходится согласно выдохнуть.              — Кофе так кофе.              ***              Минхо придирчиво рассматривает выставленные десерты. Профдеформация в деле. Но отмечает, что выглядит все свежим, и сам себе кивает, выбирая что взять.              Кофейня новая и уже привлекшая много внимания, так что в очереди они с Джисоном уже отстояли час, и тот первым делом, зайдя, шепнул ему на ухо, что побежал в туалет.              — Что будете заказывать?              Минхо мелко моргает, выныривая из своих мыслей. Девушка за кассой ему открыто улыбается, и он автоматически делает то же самое.              — Классический чизкейк и шоколадный торт. Один американо со льдом и холодный латте большой.              Девушка шустро все вбивает в планшет и после оплаты отдает ему чек, прося ожидать в зоне выдачи. Минхо сжимает бумажку и выглядывает в заполненной кофейне Джисона, который, похоже, решил там утопиться не меньше.              Шум от людей вокруг, хоть и старающихся переговариваться не слишком громко, стоит такой, что теряешься в собственных мыслях. Минхо продолжает исследовать глазами витрину, отмечая для себя интересную подачу десертов, хотя себе и взял обычный шоколадный торт. Захотелось сегодня чего-то понятного и без изысков.              Перед ним еще очередь из забирающих свои заказы — проклятье всех популярных мест. Он видит, как пара бариста снуют туда-сюда, пытаясь быстрее обработать заказы, и только вздыхает.              — Неожиданная встреча. Привет, Минхо.              Знакомый женский голос раздается по левую сторону, и Минхо дергает головой так резко, что шея щелкает. Он чуть морщится, и это даже не от неприятного ощущения в шее.              — И тебе привет, Наен.              Минхо даже не пытается давить из себя улыбку и наклоняет голову чуть набок, вглядываясь в чужое лицо. Она ни капли не изменилась с последней встречи, только волосы, кажется, стали чуть короче. Но он может и ошибаться — никогда не обращал внимания на такие вещи.              Девушка чуть щурится, и Минхо чувствует ее исследующий взгляд на себе, который падает на сжимающую чек левую руку. Кольцо все еще там, стягивает безымянный, прижившись там уже за последний год. Он видит, как она хмурится и снова поднимает глаза выше.              — Ты женился?              В голосе ее неподдельное удивление, и Минхо даже теряется от этого откровенного и бестактного вопроса. Она сама словно это понимает и немного мнется, заправляя прядь волос за ухо.              Рот открывается, чтобы просто ответить «да» и завершить этот разговор и, возможно, выловить Джисона у туалета и уйти отсюда, сказав, что тут нет ничего вкусного. Но возмущенный голос со спины не дает осуществиться идеально выстроенному плану.              — Тут, чтобы поссать, очередь нужно выстоять не меньшую, чем в само кафе. Кто делает при таком скоплении всего одну кабинку? Ты заказал мне чизкейк?              Джисон бурчит это себе под нос, и Минхо приходится откашляться из-за подступившего кома в горле и развернуться, чтобы открыть незаметную до этого Наен. В моменте он ожидает от Джисона другой реакции, но тот его поражает безразлично брошенной фразой.              — О, Наен, привет.              — Мир оказывается очень тесен.              Друг говорит спокойно, только чуть дергает низ рубашки, поправляя, но выглядит, в отличие от него самого, расслабленно. Минхо заражается от него этим ощущением и расслабляет плечи с тихим выдохом, особенно когда Джисон переводит на него взгляд, теряя интерес к девушке, вздергивая брови.              — Заказал?              — Взял тебе латте и чизкейк.              Джисон вырывает из его рук чек и пробегается по нему глазами, дуя губы, пока в голове Минхо все еще висит вопрос Наен. Он переводит глаза с него на хмыкнувшую рядом девушку, прослеживая ее взгляд, направленный на руки Джисона.              — Получилось его окучить?              Она смотрит на Минхо прямо, теперь ничего не стесняясь, пока его губы поджимаются, чтобы не сказать ей какую-нибудь гадость. Джисон вскидывает глаза, словно чек в его руках был самой интересной книгой, и в непонимании хмурит брови. Взгляд его бегает между ними двоими, и губы округляются в удивлении.              — Что?              — Я говорю, не зря все думала, что у вас не просто дружба была. Хах.              Глаза выразительно падают на кольцо Джисона, устроившееся на безымянном пальце между его всеми остальными украшениями. Тот сегодня, как обычно в такие выходы, принарядился.              Минхо громко фыркает и качает головой, сил сдерживаться уже нет, он щурит глаза, и с губ уже срывается неприятная фраза, когда он чувствует прижимающееся к его руке тепло. Джисон обхватывает своими двумя его предплечье и широко улыбается.              — Вообще-то это я сделал ему предложение. Да, чагия?              И даже не врет.              Минхо только застывает так же, как и Наен, глаза которой еще больше расширяются. Джисон тормошит его, и заторможенный кивок служит ответом.              — О, наш заказ. Приятно было увидеться, Наен. Пока.              Звуки из Минхо все еще пока не выходят, но он переводит взгляд на стойку, где действительно теперь стоит их заказ. Девушка молча отступает, и Джисон сует ему в руки холодные стаканы, сам берет их десерты и легкой походкой идет в зал. Им везет, и в углу столик как раз освобождает парочка, и Джисон ускоряется к нему, обходя пару девушек, тоже прицелившихся на это место.              Минхо, наблюдая за этим со стороны, давит улыбку, когда тот победно усаживается и машет ему рукой, словно его можно тут потерять.              Глаза Минхо ни на секунду от того не отрываются.              Джисон словно гурман отламывает чизкейк и довольно жмурится, пережевывая его, когда Минхо наконец усаживается напротив него.              — Не вкуснее, чем твой, но очень неплохо.              Пальцы Минхо перебирают вилку, не приступая к своему десерту, пока его американо нагло не отпивают.              — Вообще-то это мой.              — Если я запью это еще и латте, у меня случится сахарная кома. Ты же этого не хочешь?              Джисон пялится на него, пока пережевывает очередной кусочек чизкейка, исчезающий с его тарелки со скоростью света. И Минхо только усмехается на это и отпивает его латте, по пищеводу растекается приторная сладость, и он чуть морщится от этого.              Действительно не самый удачный выбор.              Над столиком повисает тишина, которая отгораживает их даже от гула вокруг. Пока Джисон не проезжается вилкой по тарелке с противным звуком.              — Прости-и-и.              Он и сам морщится, а потом тяжело вздыхает, словно сдуваясь.              — И за представление с Наен тоже.              Минхо задумчиво гудит, пытаясь распробовать свой шоколадный торт, который пока не впечатляет. Слишком сладко для этого десерта и шоколад был явно не лучшего качества.              — Ты даже не соврал. Действительно, мне предложение сделал.              Минхо старается отпустить ситуацию, но слова Наен все равно неприятным осадком остаются внутри, словно это он специально все сделал. Но они же с Джисоном действительно вышли замуж по-дружески.              Ничего более. На тот момент.              Джисон откашливается, отпивает кофе, лед шуршит в стакане, пока он его начинает теребить ставшими неспокойными пальцами.              — Ммм… а почему она говорила, что ты меня окучиваешь?              Джисон натужно смеется, пока кусок торта встает в горле Минхо, и он отбирает у него стакан, присасываясь к трубочке и гулко сглатывая, пытаясь протолкнуть приторную сладость.              И потянуть время.              — Она, когда вы еще расставались, мне сказала… что я к тебе подкатываю и все такое.              Он выдавливает из себя хихиканье, следя за реакцией друга на слова. И Джисон его поддерживает, откидывая голову назад, смеясь. Атмосфера от этого разряжается, но вязкость остается.              — Как же я этого не заметил, бро… ну и фантазия у нее. Мне она никогда такого не высказывала… И ты мне про это не говорил.              Джисон, отсмеявшись, заинтересованно хлопает глазами, на что Минхо отмахивается пожиманием плечей.              — Тебе в тот момент точно не до этого было. Собирали тебя всем миром.              Джисон отворачивается и натягивает рукава рубашки на пальцы, начиная теребить манжеты. Минхо прикусывает язык, вспоминая, какое для того непростое было время, и напоминание о нем не самое приятное. Но Джисон глубоко вздыхает и переводит взгляд обратно на него.              — Да, тогда было сложно. Но это прошло.              Минхо встречается с ним глазами и не замечает там ни расстройства, ни боли, это разжимает подскочившее напряжение внутри, и он только мелко кивает, растягивая губы в улыбке. Вид такого Джисона справившегося со всем заставляет топиться в этом неприкрытом ощущении радости за другого.              — Ты же знаешь, как я тебе благодарен, что ты был со мной тогда рядом. Что помог, поддержал и вообще… всегда готов подставить свое плечо.              Джисона прорывает на откровения, и Минхо не может его остановить, впитывая каждое его слово, хотя никогда не ждал от него благодарности за то время. Это же его Джисон. Как он мог по-другому? Уши начинают гореть от откровенности.              — И вообще, поддерживаешь мои авантюры.              Он показательно поднимает руку, поигрывая пальцами и демонстрируя самую величайшую в их жизни аферу.              — Ты же знаешь, как я тебя люблю, бро.              Джисон хлопает глазами делая тон настолько милым и игривым, что Минхо только закатывает глаза на эту игру. И незаметно проглатывает вставший в горле ком.              — Вот от чего действительно можно получить сахарную кому.              Джисон дует губы и кидает в него свернутую салфетку, та, конечно, промахивается и падает на пол, и тот тупит взгляд и наклоняется ее поднять.              — Ты кусок камня. Я тебе тут в любви признаюсь… а ты…              — И я тебя люблю, бро.              Жар с ушей сползает на шею, и улыбка тянет губы, потому что за опешившим Джисоном, округлившим губы и хлопающим глазами, так забавно наблюдать.              — У меня галлюцинации… они что-то подсыпают в это кофе.              Минхо согласно кивает и отпивает американо, пытаясь охладиться.              — Да, тебе все послышалось.              — Эй!              Джисон смеется, и все нахлынувшие после встречи с Наен мысли отпускают Минхо, и даже дышать становится легче. Он хмыкает сам себе. Нашел из-за чего загнаться на мгновение.              У них здесь и сейчас все отлично, об этом и надо думать.              18-24              — Соседи из квартиры сто пятьдесят два, я все понимаю, но зачем вы в два часа ночи по десять раз сливаете воду в туалете? По нашему стояку это все слышно.              Джисон это зачитывает противным голосом под смешок Минхо, который устроился головой на его коленях. На фоне закончилось очередное дейтинговое шоу. Джисон внутренне хмыкает на то, как друг до последнего сопротивлялся и говорил, что все это фигня, а потом, чтобы не отрываться, даже свой велотренажер принес и поставил посреди их гостиной.              Теперь вот после тренировки Джисон зачитывает приколы из домового чата и перебирает его влажные после душа волосы.              — Соседка из триста пятнадцатой опять жалуется, что кто-то под дверь поставил ей коробки из-под пиццы.              — Мне интересно, когда она поймает того мужичка из триста двадцатой, который их постоянно не доносит до мусорки, потому что ходит к ее соседке.              Минхо переворачивается на бок, утыкаясь носом в живот, и Джисон на мгновение замирает, ощущая даже через футболку чужое дыхание, но потом продолжает перебирать волосы Минхо, пропуская их сквозь пальцы. Тяжесть чужой головы на коленях ощущается так правильно, что он не может отказать себе в желании продлить этот момент.              Палец скроллит чат дальше, выискивая какие-нибудь перлы от соседей.              — Пекарня закрывается. Так им и надо.              Джисон даже лайкает сообщение, под тихий хихик Минхо. Тот копошится и снова переворачивается, и Джисон чувствует, как тот в него внимательно вглядывается, и уводит телефон вбок, вскидывая брови.              — Так нельзя, Джисон.              Минхо притворно хмурит брови, но он видит, как уголок губ того дергается, силясь сохранить серьезное лицо. Это с треском проваливается, когда Джисон открывает рот, задыхаясь возмущением.              — Я между прочим с туалета не слазил после того, как они мне молоко неправильное в кофе налили.              Он легко шлепает Минхо по плечу, пока тот не начинает заливисто хохотать, прижимая руки к груди.              — Я помню, как ты его пил.              Минхо давится хохотом и даже утирает слезу из уголка глаза. Джисон надувается и передергивает плечами от красочных воспоминаний.              — Ммм, вкус для молока из кешью необычный такой.              Тот еще и поддразнивает его, имитируя его голос и корчит рожицы. Губы поджимаются, и Джисон дергает того за волосок у виска в самом чувствительном месте. Минхо ойкает и прижимает ладонь к пострадавшему месту и сам теперь надувается. Так ему и надо. Победная ухмылка расползается по лицу, а радость от пакости распространяется по организму.              — Не смешно вообще-то.              — Мне тогда и не было смешно, а сейчас очень даже.              Друг поднимается с его колен. Джисон сразу теряет приятное тепло чужого тела и вздыхает. Еще раз листает новостную сводку домашнего чата: там все сокрушаются, как же так, ни одной кондитерской поблизости, пока Минхо под нос кряхтит, сползая с дивана. Тот явно переусердствовал сегодня с велотренажером, и Джисон уже предвещает завтрашние чужое кислое лицо.              Он тяжело вздыхает и цепляется взглядом за еще одно сообщение, где говорится, что помещение будут продавать. Палец задумчиво водит по обивке дивана, и он повышает голос, потому что Минхо уже дополз до кухни и открыл холодильник, исследуя его долгие двадцать секунд.              Мысль появляется сама собой и не держится внутри.              — Минхо.              — Ммм?              Джисон забирается на диван с ногами и поворачивается в его сторону, обнимая их одной рукой. Взгляд прокатывается по чужой фигуре, и он гулко сглатывает, когда тот резко поворачивает голову в его сторону и поднимает бровь. В руках Минхо угрожающе наставленный на Джисона банан, и тот стреляет в него.              Джисон показательно хватается за сердце и валится с вскриком на диван, прячась за спинкой. Не поднимается, держа интригу, пока на него сверху не натыкаются чужие глаза.              — Так чего хотел?              Минхо откусывает банан, и Джисон протягивает руку, нагло отламывая часть от него, и запихивает в рот. Есть лежа неудобно, и он поднимается, пережевывая и держа паузу. Минхо уже на это тяжело вздыхает и смотрит пристальней.              — Сколько ты накопил на кондитерскую уже?              Тот поджимает губы и закатывает глаза в подсчете, потом качает головой.              — Надо на счету посмотреть. А что?              Минхо рыскает глазами в поисках телефона и идет обратно на кухню, находя его.              — Проверяю, не потерял ли ты свою мечту.              Джисон жмет плечами и сохраняет из чата номер телефона, который писал про продажу помещения.              — У меня есть еще года полтора.              Минхо задумчиво мычит и плюхается рядом, разворачивая экран к Джисону, тот мигом запоминает цифры и одобрительно кивает, уже прикидывая в уме, сколько есть у него на счету. За время своего проживания они пришли к удобной для них схеме того, что каждый из них вкидывает сумму в общий бюджет, на который они живут. Остальное — по своему усмотрению.              — Плюс продажа квартиры.              Джисон выныривает из своих подсчетов и обводит гостиную взглядом. На полке под телеком стоят их фотографии в рамках: где-то они вдвоем, где-то с друзьями. Общее фото с родителями Минхо — они ездили к ним на прошлый чусок и одевались в традиционные костюмы. Фото с папой Джисона — он чуть дольше задерживается на нем глазами, напоминая себе, что надо написать завтра, чтобы узнать как дела.              Взгляд перетекает на кухню, и он знает, то в каждом шкафчике хранится ненормально называемая специальная посуда Минхо. В ванной висят их полотенца — разделенные по цветам. Но Минхо все равно хватает его, потому что вечно забывает свое чистое в комнате, а Джисон — свое в ванной.              В прихожей с самой покупки лежит коврик с надписью «вам здесь не рады», который вызывал искреннее возмущение Хенджина. А за дверями из гостиной скрываются их зеркальные, но такие разные спальни.              В бок прилетает чужой локоть, заставляя зашипеть.              — Чего задумался?              Нога автоматически на боль в ребре лягает Минхо в бедро, и лодыжку легко ловят, и друг, не жалея силы, тянет ее на себя, заставляя Джисона завалиться на спину.              И тот начинает щекотать открытую ступню, заставляя Джисона верещать и крутиться угрем, сшибая все подушки на пол. Пытка по ощущениям Джисона длится бесконечно. Запыхавшись, ему все же удается вырвать свою конечность из рук Минхо и зашипеть угрожающе, выставив перед собой кулак.              — Не смей.              Минхо усмехается и дергается вперед, пугая и заставляя Джисона вскочить, отступив на шаг. Но тот остается на диване и ярко смеется.              — Выглядишь угрожающе.              Друг кивает, ухмыляясь, и Джисон дует губы. На диване начинает дребезжать его телефон приходящими уведомлениями. Палец Минхо тапает по экрану.              — Это домовой чат.              — Открой тогда.              Тот быстро вбивает пароль, который Джисон от него никогда не скрывал, и он видит, как Минхо давится смехом.              — Соседи из триста двенадцатой, я понимаю, что вы молодые люди, но хватит так визжать, словно вас там режут. Спокойной ночи. И три восклицательных знака.              Он зачитывает это высоким тоном, подстраиваясь под голос женщины из соседней квартиры. Протяжный стон вырывается из Джисона, и он плюхается рядом, забирая свой телефон, и быстро строчит извинения соседке.              — Действительно, пора спать.              Минхо лохматит его волосы, прежде чем соскочить с дивана слишком резко, а потом ойкнуть и потащиться к своей двери. Джисон ему согласно кивает, хотя сна у него ни в одном глазу.              Зубы задумчиво терзают губу, пока дверь за другом не защелкивается, оставляя его одного.              ***              — Джисон!              Голос из соседней комнаты долетает до него глухо. Но он продолжает сидеть тихой мышкой в своей комнате и пялится в один из экранов своего компьютера, делая вид, что ничего не произошло. До слуха доносится звук чужих торопливых шагов, который останавливается перед его дверью.              — Джисон!              Громкий стук в дверь, но он все равно не отвечает, поворачиваясь теперь на компьютерном стуле из стороны в сторону. Пальцы теребят домашнюю футболку, и он их одергивает.              — Если ты сейчас не ответишь, то твои любимые трусы полетят в мусорку. Сушилка как раз постирала белье, и я определенно видел это розово-зеленое безобразие там.              Джисон давится выдохом и, округлив глаза, вскакивает с кресла и топает, открывая дверь. Которая и не была-то заперта на замок — они вообще ими не пользовались. В нос ему утыкается экран телефона, на котором висит сообщение о переводе средств.              — Это что за благотворительность?              Голос Минхо не предвещает ничего хорошего, и Джисон предполагал такой исход, поэтому округляет глаза, отодвинув от своего лица чужую руку.              — Я же написал тебе сообщение. Или ты читать разучился?              Наверное последнее лучше было не говорить, потому что друг шипит сквозь зубы, и уши у него наливаются красным. Джисон поджимает губы и тяжело выдыхает.              Минхо никогда не умел принимать помощь.              — Джисон.              — Что Джисон? Ну что Джисон?              Он всплескивает руками и задирает голову к потолку, силясь найти там ответы на все вопросы мироздания. Теперь слова не подбираются, льются из него потоком.              — Помещение пекарни продается на первом этаже уже пару месяцев, даже цену скинули. Я узнал, за сколько продадут, у риэлтора. Это две трети. Можешь сходить посмотреть его. Если тебе вдруг понравится, добавишь свои, и тебе даже на все сопутствующее должно хватить. Не понравится — можешь взять другое.              Он ведет в воздухе руками, описывая все это непонятное. И не смотрит Минхо в глаза, только слыша его тяжелое возмущенное дыхание.              — Откуда у тебя такие деньги?              Джисон оскорбленно фыркает и хлопает глазами.              — Я вообще-то работаю в ведущей IT-компании Кореи на хорошей должности.              Минхо смотрит на него еще пристальней и наклоняет голову набок. Джисон ему никогда не умел врать, особенно под таким взглядом, щеки наливаются краснотой.              — Ну взял еще пару… тройку… сопутствующих проектов и все такое. Закрыл их успешно.              — Ты поэтому три месяца тут как зомби от кофе до кофе ходишь?!              Джисон шипит и шлепает его по плечу.              — Я вообще-то взрослый человек, сам могу решать! И куда деньги потом девать!              — Я их не возьму.              Минхо произносит это уже спокойно и просто отворачивается, начиная тарабанить в своем телефоне, и в Джисоне поднимается волна негодования от чужой упрямости, и он запрыгивает на его спину. Минхо от этой наглости и неожиданности кренится вперед, но выравнивается и отвлекается от смартфона, который Джисон ловко вырывает у него из рук. Он уже хочет слезть, но его перехватывают за бедра и жмут их крепко к бокам, не давая этого сделать.              Джисон шипит и вертится, но силы его покидают от бессонных ночей слишком быстро, и в конце концов он укладывает подбородок на чужое плечо и тяжело вздыхает. Но телефон все также сжимает в руке, не собираясь отдавать.              — Ты чего такой упрямый?              — Джисон, это…              Голос Минхо звучит глухо и задумчиво.              — Это дружеская помощь. Инвестиция в твою мечту и все такое. Отдашь потом, как раскрутишься.              Он говорит это для успокоения совести Минхо, не ожидая никаких возвратов. Деньги это вообще немаленькие, но почему-то расставаться с ними так до ужаса легко. Пальцы разжимаются на его коже, и он соскальзывает по чужой спине. Минхо разворачивается к нему и смотрит все также пристально и неверяще.              Рука Джисона пришлепывает к его груди телефон. Ощущает через это маленькое расстояние, как заполошно бьется чужое сердце, и тепло тела рядом. Он немного мнется, но руку не отстраняет.              — Ты же знаешь, я так не могу.              — Можешь.              Теперь упрямство включается в Джисоне, он делает голос тверже и вскидывает подбородок, ловя в чужих глазах странную эмоцию, которую не может расшифровать.              — У тебя будет время раскрутиться, пока мы тут живем. Плюс это очень удобно. Если тебе, конечно, вообще понравится помещение.              Он пожимает плечами, и рука Минхо укладывается на его ладонь сверху, прижимая телефон еще ближе. Это ощущается странно и заставляет в горле пересохнуть. Язык проходится по губам, и Джисон отворачивается, мягко освобождая свою ладонь.              — Тем более мы с тобой уже никогда не расстанемся.              Минхо вздергивает брови, и Джисон смеется с его озадаченного лица.              — Хочешь сказать, что после развода…              Слово ощущается наждачкой на языке. И Джисон чуть откашливается и притворно хмурит брови.              — Ты нас с Питером бросишь? Я взыщу с тебя алименты.              Голова Минхо поворачивается к окну, где уже разросся фикус, притащенный Джисоном. Теперь у него много листочков, и растет он как на дрожжах, доставая до верхушки окна, и не пытается покинуть этот мир, превратившись в компост.              Минхо качает головой и усмехается. И в моменте Джисон чуть не задыхается, когда его окутывает теплом чужих объятий. Грудь спирает, и он пропускает нужные организму вдохи, полностью сосредотачиваясь на поглаживающих спину руках. Но воздух отчаянно рвется в его легкие, и он шумно выдыхает, когда на ухо ему раздается тихое «спасибо».              — Все для любимого бро.              Джисон укладывает свои ладони на чужие лопатки, давая себе эти приятные мгновения и стараясь не загоняться по поводу того, почему ему совсем не хочется выскальзывать из этих рук.              ***              Минхо открыл дверь так, что она противно скрипнула, но на извинения времени не было. Он быстро отдал водителю наличные, сказав, что сдачи не надо, и только в этот момент понял, что на нем до сих пор был фартук.              Но плюнул на это и побежал дальше.              Сердце билось где-то в горле, когда он подбежал к регистратуре. Слова выходили сбивчивыми и отрывистыми, потому что в перерывах легкие требовали хоть каплю воздуха.              — Хан… Хан Джисон… Четырнадцатое сентября двутысячного года рождения. Мне позвонили.              Внутри все орало от ужаса, и пальцы вцепились в столешницу стойки до побеления, пока медсестра вводила данные.              — А вы кем приходитесь?              — Му... я муж… Ли Минхо.              Слова легко слетали с губ. Он для достоверности потряс перед ее лицом рукой с кольцом, а потом еще достал бумажник, показывая свой айди. Она только ему коротко кивнула и продолжила что-то вбивать.              — Господин Ли. Ваш муж сейчас в операционной. Вы можете подождать в зоне ожидания до окончания операции, с вами сразу свяжется врач.              Казалось, что внутри все перемалывают в мясорубке, но он старался размеренно дышать, вспоминая, как сам с Джисоном в его подростковые тревожные годы учился этому.              Помогало плохо.              Глаза мелко моргали, все также уставившись на медсестру, и та кинула встревоженный взгляд за его спину.              — Медсестра Ким… мне кажется, господину плохо.              — Нет-нет. Все нормально.              Тяжелый вдох все же наполняет грудь, когда рядом все равно материализуется женщина в привычной сестринской форме, на вид ровесница его мамы. Она бросает взгляд на его пальцы, все еще сжимающие айди, и вдруг улыбается.              — Вы, наверное, к господину Хану.              Минхо мелко кивает и отлепляется от стойки.              — Что с ним?              — Успокойтесь, скорее всего, ничего критичного.              Она подхватывает его под локоть, уводя из регистратуры в зону с креслами. Голос ее успокаивающий, а вокруг глаз мелкие морщинки — она точно часто улыбается. Минхо чуть отпускает, и ему удается проглотить ком в горле.              — Поступил с острыми болями в животе. Его оперирует хороший хирург. Не переживайте.              В голове возникает шальная мысль, что тот опять съел что-то не то, и он разочарованно стонет, утыкаясь лицом в раскрытые ладони. Первая волна паники сходит, и он ощущает поддерживающее сжимание плеча.              — А вы как поняли, что я к нему?              Женщина игриво улыбается.              — Он у вас… немного драматичный.              Хмык срывается с губ, и Минхо качает головой. Глаза сосредотачиваются на собственных руках, и он непроизвольно начинает крутить кольцо. Это приводит в чувство, пока медсестра продолжает.              — Очень просил до вас дозвониться и сказал, что еще не успел написать завещание.              — Это точно Джисон.              — Операция недолгая, так что через час подойдите к регистратуре, вас там направят.              Он заторможенно кивает и давит из себя благодарную улыбку, которая тут же сползает, когда женщина уходит. Внутри все тот же кавардак и вяжущее и тянущее чувство вины, осевшее в груди.              Спина откидывается в кресле, он развязывает фартук, кидая его рядом с собой, и вытаскивает из кармана телефон. Тот показывает всего несколько процентов зарядки, которые успел получить, прежде чем до Минхо дозвонились и он сорвался. На экране все еще висят сообщения о том, что ему не дозвонился другой абонент.              Минхо бьет телефоном по руке плашмя, сжимая губы в плотную линию.              Он ушел очень рано утром, когда Джисон еще дрых. Поэтому не будил его к завтраку, привычно оставив контейнер в холодильнике и подписав его. Было слишком приятно потом получать фотку в их общий чат довольного лица и фото пустого контейнера, когда им не удавалось поесть вместе.              Его кондитерская за последние полгода стала очень популярной в их и ближайших жилых комплексах, и ему заказали одновременно три торта на детские дни рождения. Плюс надо было подготовить утреннюю витрину.              Понимание того, что с телефоном что-то не так, произошло, когда одна из мамочек заглянула сама в кондитерскую, поинтересовавшись, все ли в силе, потому что он не отвечает. Он как раз собирался написать заказчикам, что можно все забирать.              Хорошо, что у него сейчас на подхвате на время каникул появилась помощница-кассир, которая теперь должна была раздать праздничные торты. Хотя об этом сейчас думать совершенно не хотелось, но у него есть определенные обязанности.              Пальцы быстро набирают сообщение, получая в ответ знак, что все отлично, и несколько фотографий женщин с тортами для отчетности. Он просит закрыть на сегодня кондитерскую и отпускает помощницу. Один груз сваливается с плеч.              Минхо не знает, сколько времени гипнотизирует пол, когда к нему подходит врач немногим старше него.              — Господин Ли?              Голова вскидывается так, что в шее даже что-то хрустит, и Минхо встает на ноги, вцепляясь в мужчину взглядом.              — Все нормально?              Голос его немного подрагивает, и он откашливается, чтобы привести себя в норму.              — Да, с господином Ханом все в порядке. Обычный аппендицит. Он хорошо перенес операцию и потихоньку выходит из наркоза. Вы можете к нему пройти в реанимацию. Через сутки его уже переведут в общую палату.              Плечи опускаются в расслаблении. Все хорошо. С Джисоном все хорошо. Минхо кивает как болванчик на слова доктора, пока внутри развязывается стягивающий все органы узел. Все хорошо. С его Джисоном все хорошо.              В реанимации прохладно, и воздух наполнен запахом лекарств. Поэтому нос сам по себе морщится от него. Джисон лежит с закрытыми глазами, и даже со своей смуглой кожей теперь цветом лица не сильно отличается от наволочки на подушке.              Медсестра дает какие-то указания Минхо, но он ничего не слышит. Она что-то регулирует на капельнице и оставляет их одних. Он присаживается на стул рядом с кроватью и аккуратно берет обычно горячую ладонь Джисона в свои руки — сейчас она прохладная и тоже бледная.              Он аккуратно пробегается по ней пальцами и следит за своим движением, словно уже от этого та может сломаться.              — Ты должен сейчас заикаться, плакать и говорить, на кого ты меня покинул.              Неразборчивое бормотание отвлекает Минхо, и он вскидывает глаза, встречаясь с медленно моргающими чужими.              — Придурок.              Слова пропитаны мягкостью и подрагивают. Минхо немного тушуется, но Джисон сейчас это точно не замечает. Он мягко отводит влажные растрепавшиеся волосы с чужого лба. Друг снова прикрывает глаза и сухо проводит языком по губам.              — Пить хочу.              Минхо шарит глазами вокруг, натыкаясь на стакан воды с соломинкой, и тут же поднимает его и направляет трубочку в чужие губы. Джисон пьет жадно и, закрыв глаза, после этого тяжело вздыхает.              — Ощущение, что меня пережевал тираннозавр и выплюнул, потому что я невкусный.              — Выглядишь ты примерно также.              Мягкая усмешка растягивает губы, и Джисон чуть поднимает руку в своем привычном желании шлепнуть его, но из-за слабости тут же укладывает ее обратно. Минхо усаживается на стул, не переставая вглядываться в Джисона, тот смотрит в ответ вяло и хлопает глазами все медленней.              — Я сейчас усну.              — Спи.              Кончики пальцев поглаживают тыльную сторону чужой ладони в успокаивающем жесте. Минхо не знает, кого из них это уравновешивает больше.              — Когда проснусь, ты будешь тут?              Уже совсем невнятно, только чуть разлепляет губы. И Минхо приходится податься вперед, чтобы все разобрать. Слова посылают мурашки по позвоночнику и он не медлит с ответом.              — Куда я от тебя денусь?              — Действительно.              Джисон чуть усмехается, прикрыв глаза. Дыхание его выравнивается, а лицо совсем расслабляется, скидывая ему несколько лет. Глаза пробегаются по каждой черточке, и то, как сердце сжимается в груди, Минхо, совершенно не нравится. Но сейчас это неважно. Главное, что с Джисоном все в порядке.              Минхо тоже прикрывает глаза, умостив лоб на краю кровати, и тяжело вздыхает. Сквозь подступающий сон ощущает теплое фантомное прикосновение к волосам, но стресс сильнее его, заставляет веки оставаться сомкнутыми.              ***              — Я не хочу это есть.              Минхо протяжно вздыхает. Его разрывает от смешанных чувств бесиловки и умиления, когда Джисон себя так ведет. Свободная рука сжимается на колене в кулак, и, похоже, его лицо очень красноречивое, потому что чужие губы надуваются еще больше.              — Ты попробуй сам. Это не вкусно.              Джисон тычет в его сторону ложкой, полной супа, и так кренится, готовая все разлить на поднос. Минхо вовремя берет ее в рот и уже хочет возмутиться чужой беспечности и капризам. Но лицо само морщится, не в силах совладать со вкусом.              — А я о чем.              Победная улыбка растягивает губы Джисона, и он показательно отставляет ложку и отодвигает тарелку супа. До этого он вяло поковырялся в рисе и неостром кимчи.              — Вечером привезу тебе суп.              — Который твоя мама готовит?              Внутри расползается теплое ощущение, когда Минхо бросает взгляд на хлопающего глазами и чуть не подпрыгивающего на месте Джисона. Пальцы стискиваются на собственном колене, приводя себя в чувство.              — Хорошо, приготовлю его. Она сама порывалась приехать, но я попросил ее не беспокоить.              Джисон согласно кивает и откидывается на подушки и тяжело вздыхает. Ладони широко водят по одеялу разглаживая складки.              — Домой хочу.              — Через пару дней тебя уже выпишут.              Раздается еще один тяжелый вздох, и Минхо усмехается чужим надутым щекам. Взгляд падает на телефон, отмечая, что ему пора ехать обратно.              Хотя сейчас предельно не хочется.              Он с щелчком колена поднимается со стула и потягивается, давая приятное растяжение пояснице, и довольно мычит. Глаза ловят на себе взгляд Джисона, который тут же отворачивает голову и одергивает край больничной рубашки.              — Мне пора. Миен отпросилась пораньше, поэтому сегодня я один в кондитерской после обеда.              Пальцы Джисона ковыряют простынь под собой, и вся печаль концентрируется на его лице, и Минхо не удерживается от усмешки и ерошит его волосы, приводя их в еще больший беспорядок.              — Вечером приеду. А ты отдыхай.              — Буду тебя ждать.              Джисон ловит его мизинец своим и потрясает в воздухе, вызывая странную остановку сердца у Минхо.              Надо бы проверить этот орган, подводящий его последнее время.              ***              За эти четыре дня все друзья сначала гурьбой, которую всю не пустили в палату, а потом и по одному навещали Джисона. Такое внимание ему невероятно льстило и развлекало в скучные больничные дни.              Джисон включает ноутбук в желании поработать, пока есть силы, и проваливается в это дело до самого вечера. Медсестра постукивает по двери, а потом заходит с напоминанием о вечерней капельнице.              И как бы ему ни была приятна вся суета вокруг него, болеть он точно больше не хочет. Даже если в этот момент Минхо не будет отходить от его кровати, как первые два дня. Наверное.              Ему только пристраивают катетер в вене, как Минхо заползает в палату. Взгляд сразу цепляется за его усталое лицо, и Джисон поджимает губы, становится до сжимающего грудь странного ощущения тревожно.              В руках того сумка, от которой распространяется невероятный аромат, заставляющий голодно сглотнуть. Медсестра растягивает губы в улыбке и регулирует поток, сообщая ему шепотом.              — Господин Ли как по расписанию. Так о вас заботится.              Джисон не успевает ничего ответить и только чувствует, как начинают припекать щеки, и одобрительно мычит, наблюдая за тем, как Минхо оставляет сумку на тумбочке и чуть кланяется медсестре.              — Медсестра Ким.              — Господин Ли. Скоро уже придется забрать своего мужа под домашнюю опеку.              В груди Джисона странно екает от чужих слов, и он вцепляется взглядом в Минхо, ожидая реакции. Тот только широко улыбается и, присаживаясь рядом с его кроватью, треплет широкой ладонью по волосам в привычном жесте.              — Боюсь представить, что он устроит дома.              — Эй! Я вообще-то тоже тут.              Он дергается в желании шлепнуть Минхо свободной от капельницы рукой по плечу и получает строгий взгляд медсестры. Джисон тут же притихает и стыдливо жмет плечи к ушам.              — Позовете, когда останется немного. Не буду вам мешать.              Дверь за женщиной тихо прикрывается, и Джисон дует губы, глубоко вздыхая. Супа хочется уже сейчас, и этот дразнящий аромат, затапливающий комнату, не дает ни минуты забыть о том, что тот одиноко стоит на тумбочке и ждет, когда он его наконец съест.              — Они готовы вручить тебе звание лучшего мужа года при моей выписке.              Джисон встречается со смеющимися глазами Минхо, который выпячивает грудь вперед и довольно ударяет себя по груди ладонями.              — Ну, я вообще не против.              От этой картины смешок не удерживается внутри Джисона, и он прыскает. Лицо Минхо морщится, и он показательно вытирает щеку, а потом обтирает пальцы о пижаму Джисона, который голосит в возмущении, но тот на него шикает.              — Плеваться было не обязательно. Или ты настолько меня рад видеть, что слюной захлебываешься?              Минхо играет бровями, и Джисон давится воздухом и показательно морщится. Хотя и чувствует, как щеки начинают теплеть. Просто в комнате стало чуть жарче.              — Убавь пыл, красавчик. Я жду, когда мой голодный живот заполнит цунами того вкусного супа.              Он фыркает и бросает взгляд на сумку. Глаза Минхо прищуриваются, и он встает и отходит к тумбочке. Руки с театральным жестом открывают сумку. Потом Минхо медленно ведет по ее бокам, сначала чуть приоткрывая, а потом закрывая снова. Тот сопровождает это напевом этой ужасно пошлой мелодии для стриптиза себе под нос.              Приходится зажать рот свободной рукой, чтобы не взвыть от смеха. В уголках глаз даже собираются слезы от напряжения.              Минхо со звуковым спецэффектом все же вытаскивает контейнер с супом, откидывая сумку в сторону. Джисону противопоказано смеяться, потому что шов на боку начинает неприятно тянуть. Но он не может остановиться и только собрав волю в кулак, выдавливает из себя, размахивая рукой.              — Все-все. У меня шов разойдется.              Минхо тут же останавливается, и лицо его приобретает оттенок беспокойства. К нему он уже подходит спокойно и, достав сбоку кровати поднос, водружает на него контейнер.              — Что это было за фуд-порно?              Джисон обессиленно заваливается на подушки, принимая полулежачее положение. В эти дни усталость накрывает незаметно, и он все пытается отдышаться от приступа смеха.              — Эксклюзивное представление для одного зрителя. Идет только в комплекте со свидетельством о браке.              Минхо говорит это, не отвлекаясь от аккуратного открывания супа. Над ним все еще поднимается легкий пар, и Джисон не представляет, как тот несся сюда, чтобы тот не остыл. В животе начинает крутить, и он поджимает губы, рассматривая чужой профиль.              Друг вооружается ложкой и, помешивая суп, зачерпывает его немного, дует и подносит ко рту Джисона. Который он от неожиданности на автомате открывает и проглатывает приятное тепло, прокатившееся по пищеводу.              — У меня руки пока не отсохли.              Он вскидывает брови, но Минхо даже не ведет бровью, снова зачерпывая супчик и пихая ему в рот.              — Ты так сонно хлопаешь глазами, что уснешь прямо в тарелке. Я суп не для этого готовил.              Джисон бы и не прочь возмутиться, но усталость действительно захватывает тело. Не так, чтобы он не смог поесть самостоятельно. Но прерывать Минхо в его акте непередаваемой заботы совершенно не хочется.              Хочется только впитать этот момент полностью и законсервировать в себе.              Потому он послушно открывает рот для следующей ложки и скидывает распирающее в груди чувство на что-то точно другое.              А не то, о чем запрещает себе даже задумываться.              24-30       — Я могу сам докатить свой чемодан!              Джисон быстро перебирает ногами, пока Минхо уже ускакивает вперед с их чемоданами, а он только отвернулся расплатиться за такси. Он тяжело вздыхает и на ходу поправляет съехавшую панамку, прибавляя шаг.              — Минхо, у меня операция три месяца назад была, уж чемодан я донести могу.              Он отчаянно пытается выхватить ручку из чужих цепких пальцев и получает тяжелый взгляд в ответ, заставляющий гулко сглотнуть. Руки поднимаются ладонями вверх, потому что уставший, припухший после перелета с прищуренными глазами Минхо не предвещает ничего хорошего.              — Иди карточки от номера забирай.              Минхо кивает в сторону стойки регистрации отеля, и Джисон расплывается в широкой и хитрой улыбке, зная, как Минхо не любит это дело, потому что надо общаться на английском. Тот сразу начинает запинаться, долго думать и теряется, хотя не сказать что знает язык совсем плохо.              — А что мне за это будет?              Он хлопает глазами и получает очередной хмурый взгляд. Минхо явно не в настроении, его даже дразнить не хочется. Джисон вздыхает и, напялив свою самую широкую улыбку, тащится к стойке.              Хенджин должен был им забронировать номер, как и для всех остальных приехавших раньше. Джисон быстро вглядывается в общую беседу, где друзья уже шлют фотки с бассейна второй день.              Пару месяцев назад Чан обрадовал их новостью, что они с Джессикой наконец решили пожениться. Хенджин радостно прыгал, приговаривая, что кто-то вот хороший друг предупреждает заранее. Он на это только фыркнул, пока они всей компашкой сердечно поздравляли наконец созревшую для того парочку.              Тогда и возникла эта идея — мальчишник. Чанбин высказал ее под предлогом, что они вообще давно никуда вместе не выезжали.              — А эти вообще все наши последние выезды пропустили.              Сынмин вроде смотрел в телефон, но все равно умудрился вставить свои пять копеек, которые тут же подхватил Хенджин. Джисон видел, как Минхо прожигает Сынмина взглядом, но на того это похоже уже не действовало — за столько лет точно иммунитет образовался.              — Да, в горы не ездили, на Чеджу отказались…              Хенджин уже начал загибать пальцы, вспоминая, откуда они еще слились. Но Джисон тут же взвился в возмущении, раздувая нос.              — Вы в горы на чусок ездили. Мы вообще-то тогда уже собирались к родителям Минхо, да?              Он нашел взглядом Минхо, который только отпил пива и поддерживающе кивнул, сохраняя спокойное выражение.              — Вот. На Чеджу…              Он немного застопорился, подбирая слова. Они не поехали, потому что он не хотел вылезать из дома, и Минхо поддержал тогда его затею. Были такие напряженные дни на работе — что у него, что у друга, — что они тогда, сговорившись, что-то наврали, и в моменте сейчас все выпало из головы.              — Вы тогда поздно сказали. У меня была проверка на работе, и я не вылезал из кондитерской.              Минхо включается в разговор, и Джисон щелкает пальцами и незаметно ему подмигивает.              — Вот. Так что мы не специально.              — Женатики…              Чонин, до этого тихо отсиживающийся и катающийся на стуле, подает голос, и на тычок Джисона под ребра только шипит. Хенджин бегает между Джисоном и Минхо прищуренными глазами.              — В этот раз у вас без вариантов. Вы поедете.              Все активно гудят, поддерживая друга. И не то чтобы они с Минхо не хотели с ними отдыхать, но подвох уже чувствовался на этом моменте.              Потому что сейчас, сжимая карточки от номера в руках и идя за целеустремленным Минхо по коридору, Джисон пока не может собраться с силами и сказать все, что ему сказали на ресепшене.              — Минхо… тут…              — Джисон, давай быстрее, я жду, когда наконец можно лечь под кондеционером.              Губы поджимаются, и Джисон пока не понимает, ему надо радоваться или печалиться от сложившейся ситуации. В груди предательскими пузырьками поднимается приятное чувство и намеренно щекочет, заставляя давить улыбку.              Но другая часть уже чувствует, что без жертв не обойдется.              Поэтому когда Минхо вырывает у него наконец из пальцев карточку и, широко раскрыв дверь, затаскивает чемоданы, повисшая пауза заставляет его всего подобраться.              Он выглядывает из-за плеча Минхо, застопорившегося на пороге спальни, и чувствует, как тот тяжело дышит. Руки укладываются на чужие плечи и проминают зажатые мышцы.              Но это совсем не спасает.              — Я утоплю его в бассейне.              — Ты не умеешь плавать в отличие от Хенджина. Но если получится, обещаю носить передачки.              Минхо разворачивает к нему голову от раскинувшегося перед ним номера.              Номера для молодоженов.              С лепестками роз, поздравлениями с браком, странными подушками с сердечками, электрическими свечами. И все это вокруг одной единственной кровати.              Джисон новость эту узнал еще на стойке и честно спросил, есть ли другой номер и что произошла ошибка, но его заверили, что нет. На задворках сознания в тот момент мерзко хихикал Хенджин. Он задумчиво укладывает подбородок на плечо обратно развернувшегося к этому зрелищу Минхо.              — Мне кажется, он бы сам до этого не додумался.              — Они сговорились.              — Определенно.              Джисон тяжело вздыхает, пытаясь не выдать своего волнения, и отстраняется. Последний раз они спали в одной кровати на заре их брака, но тогда это ощущалось совершенно по-другому. Сейчас же в животе все странно поджималось только от мысли, что Минхо будет спать от него в нескольких сантиметрах, а не в комнате за стенкой.              Он пытается разрядить обстановку и шлепает Минхо по плечу.              — Да нормально все, главное, не храпи сильно.              Минхо хмыкает и наконец протискивается мимо и затаскивает их чемоданы в спальню, сразу открывая один.              — А ты не жмись во сне со словами, что там что-то шуршит.              — Да там действительно было что-то странное и страшное!              — Конечно.              Минхо снисходительно несколько раз кивает и выуживает из чемодана белье и косметичку с купальными принадлежностями. Чемодан так и остается лежать открытым, и он первым несется в душ.              — Я мыться. А потом пойдем проверим, сколько хорьки могут задерживать дыхание под водой.              Джисон, не удержавшись, прыскает и запрокидывает голову, ловя на себе странный теплый взгляд Минхо, который улыбается ему в ответ. Он на секунду зависает, а потом, чувствуя от такого пристального внимания приливающую к щекам кровь, отворачивается и тоже зарывается в чемодан.              Дверь в ванную щелкает, пока Джисон подбирает упавший лепесток и перебирает его пальцами, чувствуя его нежную текстуру.              Странное ощущение внутри не решает улечься даже когда они в итоге выходят из номера.              ***              Глаза прищуриваются и перебегают от одного к другому. Минхо видит, как Чан поджимает губы и отводит глаза — тот точно на грани смеха. Хенджин, как главный организатор мальчишника, завидев его, стратегически отступает за Чанбина. Хотя и выше его на полголовы. Тот в ответ тоже пытается сдержать улыбку — получается плохо.              Феликса выдают искрящиеся глаза, которые он пытается спрятать в своем бокале, присосавшись к коктейлю. Только Сынмин, дрейфующий по бассейну на круге и подставляющий лицо солнцу, остается невозмутимым под взглядом Минхо. Самый младший Чонин только что шел им навстречу от бассейна и прошмыгнул мимо, сказав, что пошел в номер.              Минхо перекидывает через плечо полотенце, и первым взрывается Чанбин, и своим смехом оказывается спусковым крючком для всех.              — Как вам номер?              Чан буквально выдавливает это из себя, пока Феликс давится, заходясь в кашле, не в силах справиться со своим громким смехом. Минхо чувствует, как к ним приковывается внимание остальных отдыхающих около бассейна, и остается только шипеть сквозь зубы.              — Вы придурки.              Полотенце соскальзывает с его плеча, и он отвлекается от них, сразу переводя внимание на Джисона, который его взял и теперь раскладывает на шезлонге рядом со своим.              — Вы, кстати, меня больше всего подставили.              Джисон дует губы и достает солнцезащитные очки из своего рюкзака. Придирчиво их осматривает и протирает краем уже скинутой футболки.              — Он между прочим во сне обнимается, и от него хрен отделаешься. А в такой жаре это будет убийственно.              — Джисон!              Минхо вообще-то надеялся на поддержку и в возмущении разводит руки. Пока Джисон пожимает плечами и пихает ему в ладони солнцезащитный крем и усаживается спиной к нему на шезлонг в явном намеке.              — Только правда, чагия.              Минхо фыркает, потому что гогот вокруг становится еще громче. Но крем уже льется на руку, и он чуть медлит, прежде чем широко размазать его по чужому плечу. В горле становится суше, и он незаметно сглатывает. Пока пальцы скользят по коже Джисона, тот ответно чуть вздрагивает.              — Холодный.              Согласное мычание вырывается из Минхо, хотя он крем таковым не считает. На улице почти плюс сорок, и солнце Таиланда определенно хочет их поджарить. Он погружается в свои мысли, полностью сосредотачиваясь на ощущениях под пальцами.              Вся эта подстава с одной кроватью ощущается ударом кувалдой по подпоркам, которые пытаются удержать стену под названием дружба. Все события последних лет словно именно этим и занимаются. Минхо каждый раз пытается установить их обратно, но они становятся все более хлипкими.              И то, что эта непоколебимая конструкция, которая сопровождала их столько лет, начинает понемногу рушиться, заставляет пробежать холод по кончикам пальцев.              Потому что их дружба — что-то настолько незыблемое.              — Минхо, ты дыру в нем так протрешь.              У Чанбина хватает наглости что-то еще говорить, и Минхо только кидает в него прищуренный взгляд и замечает покрасневшую шею Джисона.              — Ты что уже загорел?              Пальцы пробегаются по задней стороне, под волосами, в легком жесте и тот чуть ведет плечами, отстраняясь.              — Да, похоже.              Ладонь Джисона тут же прижимается к этому месту, и он забирает крем из рук Минхо. От этого накатывает легкое разочарование, что все так быстро закончилось. Но тот ловко намазывает грудь и руки под пристальным взглядом Минхо и ему самому приходится несколько раз моргнуть, чтобы выплыть из этого засасывающего действия.              Надо еще раз охладиться.              Минхо встает рывком и откидывает футболку на шезлонг. Вода приятно окатывает тело прохладой. Внутри странное распирающее ощущение, которому надо найти выход. Под раздачу попадает Сынмин, медленно дрейфующий на круге. Стоит только наклонить эту всю конструкцию — и друг оказывается в воде под дружный хохот всех остальных.              После этого и начинается бойня в воде.              Словно им уже не всем за тридцать. Чанбин бомбочкой прыгает в бассейн, разбрызгивая воду повсюду вокруг, и возмущенный этим Чан, который тоже только намазался кремом, ныряет следом.              В запале игры «кто кого утопит первым», которая разгоняет в Минхо соревновательный дух, он не замечает, что Джисон не погружается в эту вакханалию, отсиживаясь на шезлонге.              Поэтому когда Минхо вылезает весь мокрый, первым делом он идет брызгаться на мирно уткнувшегося в телефон друга. Джисон слишком забавно верещит, когда на него попадают холодные капли.              Мокрые руки проезжаются по чужим ногам, оставляя еще больше прохлады и влажных следов. Он находит законное объяснение желания прикасаться еще больше.              — Минхо! Я только намазался!              Джисон дует губы слишком убийственно для него в данный момент. Рука откидывает влажные пряди назад, и он рывком прижимается к нему в полуобъятиях, чтобы подразнить еще больше и почувствовать чужую кожу настолько близко.              Под собственное ехидное хихиканье он отстраняется и видит в чужих глазах решительный настрой. Джисон прищуривается и вскакивает резко, Минхо приходится быстро подняться с шезлонга и, пытаясь не поскользнуться, бежать в сторону бассейна.              Друг, не теряясь, прыгает за ним и сразу в отместку начинает плескаться в глаза. Он пытается закрыться от капель, но тот настроен решительно. Со стороны слышатся явно подбадривающие восклицания Сынмина.              Минхо, прикрыв глаза одной рукой, хватает другой мельтешащее запястье Джисона и резко тянет его на себя. Тот теряется, поскальзываясь на гладком дне бассейна. И Минхо это на руку, когда он разворачивает его к себе спиной и сковывает своими руками. Джисон барахтается ногами из последних сил и шипит сквозь зубы. Но он держит его крепко, прижимая все сильнее к себе.              — Я выиграл.              Минхо бодает его лбом в затылок и под разочарованный чужой стон ухмыляется. Тело в руках расслабляется, и Джисон, тяжело дыша, откидывает ему голову на плечо. Под руками Минхо вздымается чужая обнаженная грудь, и кожу покалывает в тех местах, где Джисон прижат к нему вплотную.              Дыхание застревает где-то в горле, когда Джисон начинает канючить.              — Это вообще нечестно. Я после операции и у меня нет сил.              Этот плаксивый манипулятивный голос заставляет напрячься еще больше, и Минхо шумно выдыхает, чувствуя, как под руками напрягается Джисон. Тот на секунду замирает, а потом снова пытается выбраться из захвата. Разыгравшийся в крови соревновательный огонь и что-то, что не хочет выпускать из своих рук Джисона, сейчас не дает разжать ладони.              — Мне тут кто-то говорил, что полностью восстановился. Врунишка.              Минхо говорит это тихо, прямо на ухо, оставляя между ними. Джисон крутится угрем в его руках и в итоге разворачивается к нему лицом. Брови нахмурены, а губы надуты. Тот упирает руки в его грудь, но не отталкивает, а просто оставляет их на этом месте.              В моменте глаза Минхо скатываются от чужих глаз ниже, и язык сам пробегается по губам, видя ответный сорвавшийся выдох.              Но новая волна воды накрывает их обоих, смывая нахлынувшую пелену одного явного желания.              — Идите в свой номер для игрищ.              Хенджин бьет по воде ладонью, и Джисон выворачивается из его рук, напоследок нагло щипая до боли за сосок. Минхо позорно взвизгивает от этой атаки и дезориентированый только слышит яркий смех Джисона, который улепетывает от него на глубину бассейна, точно зная, что он за ним туда не пойдет.              Только представление, что под ногами не будет ощущаться дна, распространяет мурашки по спине.              — Ты все равно придешь в номер!              Минхо кричит ему это вслед, давая понять, что он еще не закончил, и переключается на наглого хорька рядом. Хенджину везет меньше.              — Насколько долго ты умеешь задерживать дыхание?              Губы растягиваются в ухмылке, и Хенджин пятится, как загнанная жертва и верещит на весь бассейн, когда Минхо все же к нему подлетает.              — Убивают!              Джисон добирается до лесенки из бассейна, наблюдая со стороны, как Минхо добивается своей первоначальной цели. Горло точно надо промочить, потому что даже от обилия воды вокруг в нем все равно пересохло после того, что было.              Кожа словно фантомно все еще чувствует чужие прикосновения, и по позвоночнику бегут мурашки, заставляя передернуть плечами. В животе расплывается тянущее ощущение, которое надо заглушить. Джисон заворачивается в полотенце, ловя на себе внимательный взгляд Чана.              На фоне все также верещит Хенджин, когда друг подсаживается ближе. Джисон берет со столика бутылку воды и жадно к ней присасывается, оттягивая момент разговора. Но если он выпьет еще глоток, то точно лопнет, приходится оторваться и медленно, сосредоточено закручивать крышку под пристальным взглядом.              — Что между вами происходит?              Джисон пожимает плечами, потому что действительно не знает, что между ними сейчас происходит.              — Не знаю. Мы друзья?              Получается вопросительно, и он не знает, кого об этом спрашивает. Чужой голос рядом заставляет оторвать взгляд от теребящих крышку пальцев. Чан смотрит на него слишком понимающе и всезнающе, и Джисон на это фыркает.              Друг словно чувствуя, что ничего не добьется сейчас, широко лыбится.              — Совместная кровать точно должна помочь в определении.              Джисон откидывает бутылку на шезлонг.              — Вы придурки.              — Скорее это вы придурки, которые почти три года женаты и все делаете вид, что просто очень близкие друзья.              Губы поджимаются, и Джисон переводит взгляд в сторону бассейна, где опять началась бойня, но теперь в борьбе сошлись равные по силе Чанбин и Минхо. Он видит, как Минхо заливисто смеется, и в груди от этого сжимается приятным теплом.              — Отстань.              Он отмахивается от Чана, показательно закатывая глаза. Друг на это хмыкает и действительно отстает, оставляя Джисона все также пристально наблюдающего за Минхо.              Тот, словно ощущая его взгляд, поворачивается к нему и чуть щурится, вскидывая подбородок в вопросе. Внутри него слишком много вопросов, которые бы он хотел задать, но ни один не ложится на язык, а заставляет горло предательски сжиматься.              Поэтому он просто улыбается, получая такую же улыбку в ответ.              ***              — Минхо!              Джисон залетает с балкона и прыгает на кровать с громким испуганным возгласом. Он шустро перепрыгивает через разлегшегося и залипающего в телефон Минхо и дергает его за плечо, переворачивая и прячась.              — Там пиздец!              Глаза Минхо растерянно хлопают, и он смотрит на оставленную открытой дверь балкона в непонимании. Легкая штора под чужое сбитое испуганное дыхание из-за спины легко развевается, и он вздергивает брови, поворачиваясь к Джисону.              — Ты вроде белье пошел снимать?              Сегодня их последний день на отдыхе, и четыре отпускных дня пролетели незаметно, но на большее у Минхо отлучиться из кондитерской не получилось. Они всей компанией закончили сегодняшний вечер в ресторане, и легкий оттенок алкоголя уже выветрился из крови Минхо. Но вот щеки Джисона еще горят, а глаза лихорадочно блестят. И непонятно, от чего именно. Тот сжимает его плечи до боли, стараясь прикрыться им как щитом.              — Там, сколопендра. Огромная.              Джисон морщится, и у Минхо тоже встает ком в горле, и он судорожно сглатывает. Он как бы тоже не был фанатом насекомых.              — Может, так и оставим белье там? Что, плавки себе не купим еще одни?              Минхо натужно смеется выдавая это, пока неприятные мурашки ползут по позвоночнику. Темнота с балкона словно специально притягивает к себе взгляд, и тишина, образовавшаяся в номере, давит.              — А вдруг она проберется в номер и заползет нам куда-нибудь? В ухо?! Помнишь, как в том ужастике?              В горле пересыхает, и Минхо снова кидает взгляд на открытую дверь. Джисон с его разыгравшимся воображением вообще не помогает, только жмется все теснее, облепляя собой и оставляя теплые метки своего дыхания на шее. Мурашки уже другого рода пробегаются по позвоночнику, и Минхо передергивает плечами. Надо собраться.              — Для этого наверное надо было все-таки закрыть дверь?              Он разворачивает к Джисону голову, вскидывая брови, и чуть не сталкивается с ним носами, настолько тот близко. Тот хлопает глазами и поджимает губы. Щеки его алеют и Минхо на несколько долгих секунд зависает на его лице, даже откладывая мысль, что к ним может заползти ужасное насекомое.              — Может… ты теперь закроешь?              Джисон призывно толкает его спину, но Минхо упирается пятками в пол, не имея большого желания сдвигаться с места. Тот прилагает еще больше усилий, уже откровенно его выпихивая с кровати. Его тяжелое дыхание только раздразнивает Минхо.              — Кто из нас боксом занимается вообще-то?              Джисон толкает его в поясницу ногой, отодвигая. Но пальцы Минхо цепко вцепляются в край матраса, не давая себе столкнуть навстречу смерти. Не меньше.              — Ты не думаешь, что такой навык нихрена не поможет против сколопендры?!              — Минхо, будь смелым!              — Это ты сюда вбежал с визгом и не закрыл дверь!              Они продолжают пререкаться, и он краем глаза видит, как насекомое все же заползает в комнату. Джисон верещит и отползает по кровати еще дальше, а внутри у Минхо прокатывается холодок.              Сколопендра небольшая, но от этого не легче ни на секунду. Руки вмиг потеют, и Минхо хватает отельные тапочки и, вооружаясь ими, все-таки поднимается с тихо шелестнувшего матраса. Заполошенное дыхание Джисона за спиной придает какой-то уверенности, и когда насекомое с противным хрустом отпечатывается на подошве тапочка, становится чуть легче.              Минхо быстро выглядывает на балкон и, не давая себе ни секунды на раздумья, что там могут быть еще представители живности, хватает их высохшие вещи и захлопывает дверь балкона. Грудь покидает тяжелый, но облегченный вдох, и он поворачивается к Джисону, победно демонстрируя добытые вещи.              — Я думал, у меня сердце остановится.              Джисон падает обратно на кровать звездочкой и прижимает руку к сердцу и стучит ногами по кровати, вороша ее. Из Минхо вырывается только ухмылка, и он откидывает вещи в так и неразобранный чемодан, оставшийся посреди номера.              Он хоть и сам напугался, но желание подразнить Джисона возрастает в геометрической прогрессии, и он приближается к кровати, пока тот ни о чем не догадывается и лежит, закрыв глаза уже успокоившись.              Кончики пальцев прокатываются по чужой голени, и Минхо тихо шипит, заставляя Джисона снова завизжать и бросить в него подушкой. Он ловко ее ловит и падает рядом с тяжело дышащим от визгов другом. Напоследок пальцы снова щекотят Джисона под ребрами, и тот всеми силами пытается отбрыкнуться и из-за этого свешивается с кровати, уже готовый встретиться с полом.              Минхо ловит его и тянет ближе к себе, не давая упасть. Тяжелое дыхание Джисона теперь оседает на его лице, и атмосфера от дурацко-игривой меняется на совершенно другую, вязкую и напряженную.              Язык пробегается по губам, и Минхо сжимает чужую талию чуть сильнее. Джисон замирает в его руках, хлопает глазами и дышит отрывисто.              — Какая у меня будет оплата за заказное убийство ужасной сколопендры?              Минхо пытается разрядить обстановку, но глаза Джисона так блестят, что от них не получается оторваться, особенно когда чужие ладони укладываются на его плечи и пальцы неосознанно поглаживают сквозь футболку.              — Смотря, чем ты принимаешь оплату.              Тихий шепот остается между ними. Минхо следит, как чужие глаза скатываются к его губам. Дыхание оседает между ними тихими выдохами. Кадык Джисона дергается, и глаза Минхо только мелко хлопают.              Он не понимает, кто тянется первым.              Губы сталкиваются, и Минхо тихо выдыхает от упругости чужих, они немного обветрены, но это прикосновение все равно распространяет жар в груди. Его глаза прикрываются, и вздох срывается, когда Джисон прижимается еще ближе. Обоюдное движение его губ заставляет Минхо приоткрыть свои и мягко скользнуть языком, обводя поддающийся на его движения рот.              Минхо чувствует эту дозволенность, когда тихий звук, издаваемый Джисоном, тонет в их сомкнутых губах. Рука Минхо соскальзывает на спину того, ощущая, как он чуть подрагивает, и с силой сжимает его плечи. Но Джисон все равно ответно мягко скользит по его губам языком и, сначала замирая, все же ныряет в глубину рта Минхо.              Языки сталкиваются пока осторожно и исследующе друг друга, оглаживают. Минхо держит себя в руках и старается не напирать, хотя хочется сжать Джисона в руках и углубить и сделать поцелуй совершенно другим. Еще один всхлип тонет между ними, когда он на пробу прикусывает чужую губу и, помедлив, отстраняется.              Глаза Джисона все еще прикрыты, и тот тяжело дышит, пока Минхо не может на него насмотреться и собрать мысли в кучу. Пальцы успокаивающе скользят по спине, выводя круги, Джисон дрожит перед ним. Зубы его впиваются в нижнюю губу, когда он открывает глаза и встречается взглядом с Минхо.              Внутри все ухает вниз.              Он видит в чужих глазах ничем не прикрытый страх. Руки застывают и аккуратно пытаются соскользнуть с Джисона, боясь напугать своей напористостью еще сильнее. Но тот сам сжимает пальцы сильнее, а потом с силой их разжимает, словно заставляет себя это сделать.              — Я…              Минхо не знает, что сказать, судорожно сглатывает, и Джисон отводит свой взгляд. В животе сворачивается холодный неприятный узел не предвещающий ничего хорошего.              — Наверное…              Голос Джисона хрипит, и он откашливается, отворачиваясь.              — Думаю…              — Надо дособрать чемодан.              Минхо кивает на слова друга и резко поднимается с кровати, пытаясь скрыть свое состояние. Ладони чуть подрагивают, когда он преувеличенно заинтересованно начинает собирать оставленные в номере вещи.              Внутри кавардак, и он только краем глаза следит за тем, как Джисон медленно садится на постели. Пальцы того впиваются в край матраса, и Минхо не знает, что сказать, и только сглатывает ком в горле.              Как он мог все испортить.              Джисон тоже начинает на фоне шебуршить, скидывая вещи неаккуратной стопкой в чемодан. Они не пересекаются и молчаливо по очереди принимают душ.              Минхо тихо скользит в кровать, поворачиваясь спиной к улегшемуся на бок с краю другу. Он слышит его дыхание в тишине номера, сосредотачивая все свое внимание на нем.              За все эти дни проблемы в этой кровати не возникло, первый день они посмеялись решая на кнб, кто будет с какой стороны спать. Обволакивающая теплота присутствовала в груди Минхо, когда он проснулся утром и еще несколько минут рассматривал сонное лицо Джисона, который несмотря на проникающие через шторы лучи, продолжал упорно сопеть. И остальные ночи прошли словно это само собой разумеющееся между ними — делить кровать.              Но сейчас ощущение разверзающейся пропасти между ними спирает дыхание и не дает заснуть, поэтому он застывает на месте, боясь пошевелиться. И так лежит очень долго и проваливается в беспокойный сон, когда за шторами начинает уже светать.              30-36              Джисон вяло наблюдал за образовавшимся в стакане ураганом от помешивания ложкой. Перед ним лежал телефон с горящим экраном и открытым сообщением, напоминающим о том, как быстро летит время.              В квартире стояла одинокая тишина, он слышал, как утром хлопнула дверь за Минхо, но только перевернулся на другой бок, засовывая голову под подушку. Ночной режим его когда-нибудь добьет, также как и увещевания Минхо на эту тему. Но пока он жив, и грудную клетку сжимает в тисках от контейнера с завтраком перед ним.              Эта привычка Минхо никогда не забывать о том, что Джисон должен поесть, заставляла каждый раз растягивать губы в улыбке и делать дурацкие селфи, обязательно хваля то, что приготовил для него Минхо.              После их небольшого отпуска с друзьями ничего не меняется. Почти.              Он помнил, как на утро они оба уверенно делали вид, что ничего не произошло, оставляя друзей наслаждаться отдыхом еще на пару дней, а сами вылетали домой. В самолете Минхо, который на утро выглядел как зомби, сразу после взлета отключился. Голова его приятной тяжестью оказалась на плече Джисона. Он боялся пошевелиться, пока тот сопел у него под ухом, даря ощущение, что в этом моменте он бы остался навсегда.              Они не обсуждают тот случай в отеле, словно его и не существовало в природе.              За несколько месяцев они успели погулять на свадьбе Чана и отправить молодоженов в свадебное путешествие. Минхо успел нанять еще пару сотрудников и стать чуть свободнее.              А Джисон окончательно признался себе, что к другу у него совсем уже не дружеские чувства.              И сам факт их присутствия заставлял все холодеть в животе. Он думает, что отправляет их многолетнюю дружескую близость в утиль никому не нужной влюбленностью.              И сообщение, скрытое теперь потухшим экраном, словно дает ему шанс на исправление всей ситуации, как бы на это не реагировало в протесте все внутри.              Писк замка приводит в чувство, и Джисон встрепенувшись понимает, что чай давно остыл, а завтрак все еще не доеден, хотя он сидит над ним уже полчаса. В коридоре слышится шуршание, хлопок двери в ванной, прежде чем Минхо заходит в комнату.              — Добрый уже день, всем соням.              Тот в своей спортивной форме стучит ящиками, доставая стакан, и сразу наливает в него воды до краев. Он жадно глотает ее, и Джисон к своему стыду не может оторвать глаза от его шеи, где мерно ходит кадык. Он видит, как Минхо скашивает на него глаза, и сразу отворачивается к контейнеру и, подцепляя палочками еду, засовывает ее в рот, медленно жуя.              Минхо тяжело вздыхает, стукая стаканом о столешницу. И опять стучит ящиками, в этот раз наливая себе чай. Джисон старается не следить за его действиями и поднимает глаза, только когда напротив приземляется любимая кружка Минхо. Это Джисон подарил ему просто так, увидев ее в маркетплейсе: почему-то эти кролики сразу напомнили о нем, и она тут же полетела в корзину.              — Ты еще спишь?              Минхо щелкает перед его лицом пальцами, и Джисон заторможенно кивает. Пусть лучше думает так.              — Чанбин сегодня был извергом на тренировке, мне кажется, я завтра не встану с кровати.              Кусок не лезет в горло Джисону, когда Минхо напротив потягивается, издавая стоны от напряжения в мышцах. Приходится экстренно запить все холодным чаем и пытаться погасить жар, вспыхнувший на щеках.              — Вы вообще оба изверги.              На его реплику только ответно хмыкают. И Джисон вскидывает брови, наконец встречаясь своими глазами с чужими. В прошлый раз, когда он опять решил пойти в зал, Минхо только и делал, что хмурил брови, делая лицо кирпичом, и давал упражнения, которые заставляли Джисона позорно скулить. Первым тогда сдался Чанбин, сказав, что на такую тренировку с ними больше не пойдет. Что бы это ни значило.              Они сидят в приятной тишине, пока Джисон не начинает водить палочками по дну контейнера, собираясь с мыслями. Ему хотелось жадно утаить то, что ему написали. И две стороны ожесточенно боролись в нем, пока он не решил выпалить все как на духу.              — Мне риэлтор написала. Помнишь… мы ей говорили, что вообще-то можем захотеть продать квартиру и все такое. Наверное, она нас там куда-то записала в свою базу.              Неприятный смешок покидает горло, но он сосредотачивается на точке на столе, не поднимая взгляд. Джисон боится найти в глазах напротив то, что очень не хочется видеть.              — Она говорит, наша квартира подорожала практически на пятьдесят процентов. Новая станция метро рядом сделала свое дело, конечно.              Он еще раз смеется еще более жалко, разрезая повисшую напряженную тишину, и замолкает. Минхо не глупый, сам додумает.              — Предлагаешь сейчас продать?              Плечи поджимаются вверх в неопределенном жесте. Джисон слышит, как Минхо теребит в пальцах ручку кружки, и та неприятно скользит по столу с раздражающим звуком.              — Если ты хочешь.              Он поступает некрасиво, перекладывая ответственность за это решение на Минхо. Но сам он точно знает, как ответил бы на этот вопрос.              Отрицательно. И возможно, это погубило бы все.              Джисон через силу заставляет себя посмотреть на Минхо, и в горле пересыхает, потому что чужие внимательные глаза полностью сосредоточены на нем. Тот хмурит брови и слишком долго молчит.              — Мы же можем с этим повременить? Кондитерская хорошо идет сейчас, и вообще…              — Район у нас хороший…              Подхватывает Джисон, согласно кивая так часто и так воодушевленно, что голова может оторваться. Он не ожидал услышать эти слова, отсрочивающие неизбежную реальность.              — Соседи приличные.              Минхо отпивает свой чай и тоже кивает, пока Джисон на радостях подскакивает со стола, сметая посуду за собой.              — И переезд сейчас вообще не в тему.              Джисон выбрасывает остатки еды и выливает свой остывший чай в раковину.              — Я бы вообще не переезжал никуда.              Джисона прошибает. Руки дрожат после слов Минхо, и палочки падают обратно в контейнер с лязгом и затихают. Непонятная тишина образуется между ними, и он опирается на столешницу руками, потому что это сейчас выбивает почву из-под ног.              — Ха, будем жить тут до старости и превратимся в противных вечно недовольных старикашек?              Слова вырываются из него неразумным потоком, и он бы хотел их заткнуть назад, но они уже сказаны. Тихий хмык за спиной и звук отъезжающего стула не делают ситуацию легче.              — Это ты только за себя говори. Я не буду противным старикашкой.              — Ты будешь самой главной брюзгой.              Джисон разворачивается в возмущении и гулко сглатывает, когда обнаруживает Минхо близко. Очень близко. Так близко, что он чувствует от него аромат геля для душа, которым он всегда пользуется после зала.              — От такой же будущей брюзги слышу.              Минхо говорит тихо, но Джисон ловит каждое его слово, забывая дышать. Он замечает, как Минхо мелко моргает, тот словно натянутая струна перед ним.              — А если на старости лет захочется быть ближе к природе?              Язык пробегается по губам — те ужасно пересохли, вслед за горлом. И Джисон не понимает, что вообще несет.              — Можно купить домик на Чеджу. Морской воздух точно будет полезен нам.              Судорожный вздох тонет в груди, когда Джисон находит силы встретиться с чужими глазами, переваривая ответ Минхо. Уши того пылают алым, как бы тот не хотел выглядеть спокойным.              — А мы заглядываем настолько далеко?              — Ты сам это начал. Или ты не хочешь?              Минхо смотрит испытующе, и Джисон не кривя душой определенно хочет. Слишком сильно. Все. Только бы рядом.              Только что точно имел в виду Минхо? Язык двигается еле-еле, уточняя.              — Мы же сейчас думаем и имеем в виду одно и то же?              Сил сказать обо всем прямо нет, потому что кажется, что он просто провалится под землю. А если сейчас Минхо сведет все в шутку, то ее можно будет подхватить, посмеяться, пока внутри все будет резать осколками надежды. Потом можно будет попробовать пережить свою влюбленность.              — О том, какие мы придурки?              Джисон непонятно мычит и дергает головой, когда Минхо становится еще ближе и укладывает ладони рядом с его руками на столешнице. Теперь он в клетке из чужого тела и даже чувствует его тепло, которое не делает ситуацию лучше. Только хуже.              — Или о том, что мы похоже сохнем друг по другу и не можем признаться в этом?              Минхо говорит это и сам сбивается, ему тоже даются эти слова непросто. Он шагает в неизбежность, не взяв никакой подстраховки на тот случай, если он понял Джисона неправильно.              Пальцы его сжимают столешницу еще сильнее, они скользят по гладкой поверхности, пока он вглядывается в глаза напротив, находя там то, что заставляет страх в груди отступить. Но напряжение никуда не девается, а только повышает градус, когда Джисон приоткрывает рот и проходится языком по губам. Минхо тоже не железный.              Последние месяцы прошли для него в накале всех чувств. И пока внешне все было спокойно, внутри он варился в признании себе, что влюблен в Джисона и уже никак это исправить не может. Только смотреть за ним, трогать по-дружески и переживать за момент, когда наступят эти три года.              Они наступили.              И оказалось, что он не один тут был в котле. Рядом разместился Джисон, собственно, как всегда. Куда они друг без друга.              Минхо улавливает короткий кивок, прежде чем податься вперед и смыть сухость чужих губ своими. Он прижимается открыто и откровенно, своими действиями приподнося все на подносе. Чужие руки укладываются на его талию и жмут еще ближе, Джисон словно хочет вплавиться в него. Заполошно дышит в поцелуй, когда отстраняется, глотает воздух и в нетерпении снова жмется ближе.              Минхо млеет от чужого желания, и рука вплетается в волосы Джисона на затылке, не давая сильно отстраниться. Поцелуй при этом не теряет своей нежности, как бы не хотелось затопить все жгучим желанием. Минхо держит себя в узде, но все равно проникая своим языком в чужой рот и играясь. Он чуть оттягивает волосы на затылке, получая тихий всхлип и отметины на талии от впившихся пальцев Джисона.              Внутри трепещет рождающееся возбуждение. Но для этого словно сейчас не время. И хотя и хочется вжать Джисона в эту столешницу и дать полную волю себе, надо оставаться в трезвом уме.              Приходится отстраниться, чтобы набрать в грудь воздуха и дать себе передышку. Лоб прижимается к чужому, и влажные губы ощущают сбившееся дыхание напротив. Минхо ловит его своими и через силу отстраняется дальше, чтобы посмотреть в глаза.              Джисон осоловело моргает, закусывает нижнюю губу и смотрит прямо и открыто, и не пытаясь что-то утаить как последние месяцы.              — Не будем теперь делать вид, что ничего не было?              Минхо гулко сглатывает, не боясь расставить все точки над «и». Руки Джисона скользят по его спине и укладываются на лопатках, прижимая к себе в тесных объятиях. Минхо обхватывает его талию, ощущая ее тонкость под руками, и теперь завидуя сам себе.              — Не будем. Мы точно придурки.              Джисон усмехается, и дыхание его щекочет чувствительное ухо, Минхо чуть морщится и утыкается носом в его плечо. Этот момент хочется продлить до бесконечности.              ***              — Сверху или снизу?              Джисон хлопает глазами, уставившись на него. А потом Минхо следит за тем, как щеки его наливаются краснотой, и получает шлепок по плечу. Тот озирается по сторонам и, понимая, что в этом круглосуточном маркете никто не интересуется ими, наклоняется ближе к Минхо и шипит сквозь зубы.              — Блять, не здесь же.              Минхо жмет плечами и втягивает лапшу с хлюпом, замечая, как Джисон стопорится и зависает на его губах. Судя по всему, думает тот явно не о лапше. Внутри разливается ликование, и, прожевав, Минхо победно ухмыляется.              Дразнить Джисона всегда было приятно.              На часах полдвенадцатого ночи, но желание лапши перебороло все на свете, поэтому под причитания Джисона они выкатились на улицу и, заняв стойку перед окном, сидели, прижавшись друг к другу плечами.              — Так ты ответишь на вопрос?              — Минхо!              Джисон толкает его коленом под столом, и миска с лапшой дрожит в руках Минхо, проливая бульон на себя.              — Ты сам виноват в этом.              Джисон бурчит, но берет стопку салфеток, начиная промакивать расползающееся оранжевое пятно на футболке. Минхо внимательно следит за его выражением лица, не отрывая своего взгляда, зная, как это действует на Джисона.              Тот в итоге фыркает и, сверкая красными щеками, возвращается к своей еде. Но Минхо поймал это игривое настроение, и даже ароматный запах лапши уже не важен.              Губы касаются чужого уха, и палочки в руках Джисона замирают. Как он мог понадеяться на благоразумность Минхо, который в таком расположении духа?              — Ну так что: трахнуть или быть трахнутым в первую брачную ночь?              Минхо не стесняется, потому что спустя месяц у них словно конфетно-букетный период, и чувства заполоняют мозги полностью. Даже в общественных местах.              Первый раз подрочили они друг другу в день признания, все получилось неловко, словно они опять подростки. Минхо видел, как Джисон сначала бравировал, а потом прятал глаза у него на плече, шумно дыша. Но им все равно понравилось так, что они за это время уже позажимались во всех уголках квартиры. Насытиться друг другом очень сложно, но все словно подводит и к следующему этапу, о котором Минхо и спрашивает.              Джисон пытается его игнорировать, и Минхо даже сам на секунду отстраняется от своего напора.              — Ты если не хочешь, мы можем подождать.              В конце концов, он не животное какое-то. Хотя Сынмин на прошлой посиделке, когда они объявили об отношениях во всеуслышание, заявил, чтобы он прекратил жрать Джисона глазами на людях. За это Минхо конечно случайно пролил на него свое пиво. С кем не бывает.              Джисон поворачивает к нему голову медленно, и его раздутые от лапши щеки вызывают в Минхо бурю агрессивного умиления, когда хочется сжать в руках, тискать и не отпускать никуда.              Тот прожевывает и гулко сглатывает, похоже собираясь с мыслями.              — Хочу… но…              Мурашки прокатываются по позвоночнику Минхо от ответа, но это «но» вызывает вопросы, и он вскидывает брови, предлагая продолжить. Джисон обреченно вздыхает, понимая, что с него живого не слезут, и откладывает палочки. Предельно аккуратно вытирает рот салфетками, оглядывается по сторонам.              Одним словом, явно тянет время, и Минхо терпеливо ждет.              — Ты же знаешь, как у меня плохо, когда надо что-то выбрать. И я боюсь, выбрав не тот вариант, все будет плохо, и вообще… страшно мне, короче, все испортить.              Минхо разворачивается на своем стуле и теперь упирается коленками в бедро Джисона. Подается вперед, укладывая подбородок ему на плечо. Рука находит чужую вспотевшую, и он медленно перебирает его пальцы, понимая, как тот разнервничался.              — При любом раскладе плохо не получится, я ж буду рядом, помогу, направлю. Во всех смыслах.              Он играет бровями, и Джисон воет, отбирая у него свою ладонь и закрывая руками лицо. Краем глаза Минхо замечает, как кассирша за кассой дергается от этого звука, но сосредотачивает все свое внимание на Джисоне. Тот бурчит в свои ладони, но не разобрать что.              — Ммм?              Снова бурчание.              — Я не слышу.              Минхо хмурится и бодает лбом чужой висок, рука уже улеглась на колено Джисона, и он успокаивающе его поглаживает. Но тот не меняет тактику, закрываясь и пытаясь при этом что-то произнести.              — Джисон…              — Да блять, снизу!              Джисон приоткрывает ладони, выдавая это, и снова захлопывает их. Глаза Минхо следят, как красный жар расползается по шее Джисона. Он звучно чмокает его в ухо и зарывается ладонью в волосы, массируя кожу у корней. Спустя несколько мгновений Джисон все же отмирает и убирает руки от лица, складывая их на коленях.              — Чего стесняешься так? Это нормально. Еще ты всегда можешь передумать.              — Просто стесняюсь. Все, дай мне доесть лапшу.              Минхо его не останавливает, когда тот отпивает бульон из своей миски, и не пристает больше с расспросами. Не то чтобы игривое настроение испарилось, но передавливать Джисона он никогда не планировал. Поэтому они спокойно доедают и тихо уходят под внимательным взглядом кассира. Та точно их запомнила.              Минхо не трогает Джисона несколько дней, давая тому пространство для размышлений, но в один из вечеров получает шлепок по плечу, отрывающий его от экрана. Голова поворачивается медленно к надутому и хмурому Джисону.              Они смотрели документалку про динозавров, но тот был какой-то рассеянный и даже чипсы не ел, и в один момент, весь подобравшийся, выдает вот это и в Минхо не удерживается непонимание.              — Какого хрена?              — Ты пытал меня вопросом, заставляя сгорать со стыда, а теперь заглох. Это я должен спрашивать: какого хрена!              Минхо мелко хлопает глазами, переваривая информацию, а потом откровенно смеется, закидывая голову назад. Джисон шипит и толкает его локтем под ребра, но он хватает его в объятия, крепко прижимая к себе.              — Прошло все стеснение? Все дымится?              — Кто бы говорил. Это ты по утрам к моей заднице стояком жмешься.              Минхо мычит и не отрицает, только носом ведет по чужой шее. Джисон шумно сглатывает, и пальцы его перебирают волосы на затылке.              — Тогда, когда?              Губы жмутся к кадыку Джисона, и тот откидывает голову, давая простор. Минхо целует мягко, перебираясь под челюсть и чуть прикусывает острый угол, получая шумный вдох.              — Сегодня.              Минхо застывает от уверенности в голосе Джисона и отстраняется от него, вглядываясь в его глаза и находя там решимость, приправленную упертостью.              — Точно? Надо подготовиться.              — Я готов. Ко всему.              Тот кивает сам себе, и Минхо щурит глаза, видя, как Джисон чуть сдувается под его взглядом и закусывает губу.              — Ты поэтому в ванной сегодня заседал? А я думал, ты опять съел что-то не то.              Джисон дергает головой и тянет волосы у корней, так что Минхо ойкает, но выбраться не пытается.              — Это вообще-то не очень удобно все делать первый раз.              — Позвал бы, я бы тебе помог как бро.              — Придурок.              Пальцы еще раз дергают за волосы, и Минхо несмотря на это подается вперед, встречаясь с чужим открытым ртом. Он затягивает Джисона в поцелуй, пока на фоне кто-то тихо вещает о тираннозаврах.              Джисон ерзает, а потом с чмоком отрывается и усаживается на колени к нему лицом и сам снова припадает к губам, беря на себя инициативу. Минхо отдает ему ее, сам сосредотачиваясь на исследовании тела под руками. Он выяснил уже о некоторых эрогенных зонах Джисона, поэтому забирается пальцами под футболку, проводя кончиками пальцев по чужому животу.              Незамедлительным ответом ему раздается всхлип в губы и зажмуренные глаза Джисона. Тот ерзает на коленях и сжимает бедрами его бока, пока Минхо и не планирует останавливаться. Водит осторожно и медленно, считывая все реакции, пальцы поднимаются выше и обводят сосок, чуть прищипывая горошину.              Стон Джисона оглушает Минхо своей откровенностью, заставляя тепло внизу живота распространяться по телу. Он толкается вперед, проезжаясь по чужому возбуждению, и сам шипит в губы напротив.              — Подожди-подожди.              Джисон нервно водит по его плечам, хватаясь за ворот домашней футболки, шумно сглатывает, и Минхо пытается на нем сфокусироваться, хотя в голове возбуждение бьет набатом.              — Пошли в спальню.              Джисон пытается слезть с него, но Минхо удерживает его за бедра и, собрав силы, поднимается с дивана. Тот ойкает и вцепляется в его шею, а ногами окольцовывает талию.              — Если ты, придурок, сорвешь себе спину, выпендриваясь, я не виноват.              Губы Джисона приникают к чувствительному уху, нашептывая это, а потом проводя кончиком языка по мочке, выбивая из головы какие-либо разумные мысли. Поэтому Минхо ступает наугад, вцепляясь в свою ношу, которая только и провоцирует его.              Он прижимает Джисона к стене, — около теперь общей спальни, — давая себе передышку, и без зазрения совести оставляет засос на ключице, призывно выглядывающей из-под растянутого ворота футболки. Возмущенный удар пяткой по ягодице получается болезненным, но это того стоит. Минхо отрывается от чужой шеи, любуясь своим творчеством.              — Если ты так будешь лягаться, то встретишься с полом.              — А ты останешься без секса.              — Всего три года в браке, а уже такие манипуляции.              Минхо усмехается, утыкается носом под челюсть, шумно втягивая аромат геля для душа и естественный запах Джисона. Он отрывает его от стены и в несколько шагов все же доходит до кровати, укладывая Джисона на нее.              Тот выпускает его из своих рук, распластавшись звездочкой по постели, а потом подается ближе и хватается руками за низ его футболки, заставляя Минхо ее стащить с себя. Кусок ткани летит куда-то на пол, и он нависает над улегшимся и жадно исследующими глазами его торс Джисоном. Тот непозволительно много имеет на себе одежды, поэтому его футболка летит следом.              Минхо припадает поцелуями к чужим плечам, собирая тихие всхлипы, спускается ниже и захватывает в плен один из сосков. Джисона пробирает дрожью от стимуляции, и Минхо ловит ее руками. От его чувствительности рвет крышу, поэтому он продолжает играться языком с горошиной.              Отрывается лишь на секунду, сглатывая скопившуюся слюну, и движется поцелуями ниже, пока Джисон водит пальцами по задней стороне шеи, скатывается на плечи, вцепляется в них на самых чувствительных моментах и тихо постанывает на поцелуи мягкого живота.              Язык Минхо ныряет во впадинку, и откровенный стон срывается с губ Джисона. Тот отрывает поясницу от кровати, подаваясь максимально близко, и внутри Минхо все поет и требует подарить максимум удовольствия.              Он спускается чуть ниже, и когда его дыхание касается кромки чужих шорт, Джисон замирает под руками. Минхо пальцами пробегается по коже, чуть проникая ими под резинку, он вскидывает взгляд вверх и встречается с потемневшими омутами. Дыхание от такого Джисона перехватывает, и Минхо пытается собрать в голове плавящиеся мозги.              — Снимаю?              — Если ты умеешь трахаться через шорты, можешь оставить.              Минхо фыркает и на чужую дерзость тянет ткань вниз вместе с бельем, не давая Джисону теперь шанса отступить. И чуть не получает членом по лицу. Он слышит сдавленный смешок, тот не удерживается и выдыхает, подрагивая.              — Хуем по лбу не дало?              Минхо в отместку кусает тазовую косточку и стягивает одежду еще ниже, откидывая. Джисон затыкает свой смех и взвизгивает на укус.              — Кто это тут набрился весь?              Глаза Минхо отрываются от паха и смотрят вверх, на краснеющие щеки Джисона. Тот дергает подбородком.              — Для тебя между прочим старался. В самых стратегических местах.              — Не стоило, будешь потом чесаться как шелудивый.              — Блять, Минхоооо.              Минхо не дает ему закончить фразу, опускаясь ртом на член. Как оказалось, это лучшее средство заткнуть Джисона, потому что тот только всхлипывает и вцепляется пальцами ему в волосы на затылке, но не направляет. А словно пытается удержаться в этой реальности.              Минхо не жалея его напирает, умело пропуская головку глубже, когда та утыкается в горло. Подключает одну руку, мягко перебирая яички, а второй массируя место под ними. Джисон дергается под его руками, выгибаясь на постели и толкаясь глубже.              Тот стонет открыто, лаская слух Минхо. Эти звуки заставляют его стараться еще лучше, потому что Джисон должен получить максимально приятный первый опыт. Минхо оставляет во рту только головку, играет с ней языком, а потом разом опускается на половину, создавая вакуум. Джисон скулит и сучит ногами по постели так, что приходится прижать его рукой за бедро.              — Минхо… Минхо… чагия…              Минхо считывает его дрожь пальцами и пульсацию члена на языке, соскакивая с него и перехватывая у основания.              — Нет-нет-нет…              Джисон натужно хнычет, переворачивая все внутри, но Минхо не дает ему кончить. Еще не время. Тот дергает его за волосы, и он прикладывается губами к внутренней стороне бедра, оставляя там засос.              — Рано еще, Джисон.              — Ты издеваешься надо мной.              Руки Минхо живут своей жизнью и выводят круги на внутренней части бедра, пока он сам ловит чужой взгляд.              — Тебе не нравится?              Минхо чуть наклоняет голову набок, вглядываясь внимательно, но не находя настоящего возражения. Губы растягиваются в ухмылке, когда Джисон так ничего и не отвечает, только закусывает губу до побеления.              Собственное возбуждение уже совсем выпирает из шорт, и Минхо отвлекается на мгновение, вставая с кровати, стаскивая их и откидывая ногой. Он экстренно соображает, где у них смазка, и быстро роется в тумбочке, откидывая ее на постель вместе с презервативом. Взгляд Джисона приковывается к его паху, и тот гулко сглатывает.              — Я тут подумал…              Минхо смотрит на него сверху, уперевшись коленями в матрас.              — Что же ты в таком состоянии подумал?              Минхо подползает ближе и нависает над Джисоном, тот хлопает глазами и все также смотрит на его член, а потом все же поднимает взгляд к лицу.              — Он вообще влезет в меня?              — Сейчас и проверим.              Минхо ухмыляется, пока Джисон судорожно вытягивает воздух. Смешок не удерживается во рту, и губы жмутся в поцелуе к плечу, глуша его в приятной коже. Он отрывается и трется щекой о нее, прикрыв глаза.              — Не ссы, я тебя растяну, и все отлично войдет. Но ты должен мне говорить, как ты все чувствуешь.              Он делает глаза на мгновение серьезными и получает согласный кивок. Минхо тянется за поцелуем, но на мгновение стопорится и Джисон хмурит брови.              — Ты чего?              — Я тебе только что отсосал.              Это должно все объяснить Джисону, но тот хмурится сильнее и хватает за плечи, укладывая на себя. Члены их соприкасаются, заставляя тихо застонать обоих. Джисон сам начинает целовать, и Минхо ему с энтузиазмом отвечает, пока рука нашаривает бутылек смазки.              — Я не брезгую, не загоняйся.              Джисон отрывается от его губ, произнося это шепотом, на что Минхо только коротко кивает и оставляет еще один быстрый поцелуй на чужих губах и спускается дорожкой по груди с колотящимся там бешено сердцем, поджавшемуся животу, обводит языком основание члена и с чужим всхлипом открывает смазку.              Джисон ерзает по постели и выгибает поясницу, подкладывая под нее подушку. Минхо одобрительно мычит и приставляет палец к сжавшейся дырочке.              Ладонь гладит бедро и поднимается к возбуждению, обхватывая его и медленно надрачивая.              — Расслабься. Дыши.              Минхо кружит пальцем вокруг, лаская и пытаясь расслабить мышцу. Движения по смазке получаются скользящими и плавными, чувствуя, как дырочка поддается движениям, он проникает всего на фалангу.              — Легко сказать, не у тебя палец в жопе.              Минхо усмехается.              — Ты сам выбрал этот путь.              — И я его закончу.              — Кончишь обязательно.              Ладонь скользит по чужому члену, не давая возбуждению отступить. Палец проталкивается глубже, пока Джисон глубоко дышит и жмурит глаза. Минхо тоже прикрывает глаза, только от представления, как окажется в этой жаркой мягкости, собственный член призывно дергается, и он переводит дыхание.              — Нормально все?              — Хорошо.              Джисон не зажимается уже так, пока Минхо аккуратно водит внутри, ища подушечкой пальца нужную точку. С первого раза не получается, но он продолжает ласкать. Чувствительная от возбуждения простата отзывается дрожью в теле Джисона, когда Минхо ее находит, довольный собой.              Джисон хватает ртом воздух, и Минхо еще раз мягко обводит ее пальцем, сильно не раздражая, но уже этого хватает, чтобы Джисон стонал откровенно и вцеплялся пальцами в простыню. Это зрелище заставляет Минхо голодно сглотнуть накопившуюся слюну.              Он готовит Джисона долго, еще один раз подводя его практически к краю и получая за это пинок в бедро, как только его пальцы выскальзывают из дырочки. Джисон лежит раскинув руки и осоловело хлопает глазами, пока Минхо натягивает на себя презерватив, внутри молясь, чтобы не кончить сразу, как войдет.              Одна нога Джисона укладывается на его плечо, а бедро второй он открывает шире, прижимая к постели.              — Я тебе, блять, не гимнаст, так меня выгибать.              Джисон говорит для вида возмущенно, но сам удобнее устраивает колено на плече, получая в него поцелуй.              — Я сейчас войду.              Рука чуть подрагивает, направляя головку в судорожно сжимающуюся дырочку.              — Давай уже.              Минхо толкается наполовину и следит за чужим лицом, и тяжело дышит. Он долго сегодня этого ждал, поэтому стопорится, давая привыкнуть и себе, и Джисону. Внутри мягко, горячо, и долго продержаться и не проникнуть дальше не получается. Бедра бьются о чужие, под мычание Джисона.              — Н-нормально все?              Джисон молчит несколько секунд, заставляя неприятные мурашки пробежаться по загривку, а потом подталкивает его ногой на плече.              — Такое чувство, что это не у меня первый секс с мужиком.              Джисон так нагло дразнится, что Минхо чуть прищуривается и, выходя наполовину, снова толкается, вырывая из чужой груди всхлип. Он делает еще несколько толчков, меняя угол, и когда врезается в простату, под протяжный стон двигается в этом направлении.              — Смотри-ка, а ты боялся, не войдет.              Джисон теряет всю спесь. Пальцы вцепились в предплечья Минхо, когда тот навис над ним, ногти скребутся на каждый толчок так, что оставляют красные полосы. Джисон скулит, запрокидывая голову назад, и Минхо припадает к его чувствительной шее, собирая губами мурашки, нашептывая что-то сентиментальное, не давая себе остановиться.              Когда он чувствует, что подбирается к краю, тепло внизу живота распространяется, давая найти свой выход. Рука находит чужой член и делает всего пару движений и толчков, прежде чем Джисон с вскриком неожиданно изливается ему в руку. Минхо съедает глазами с его лица оргазм и следует за ним, изливаясь в презерватив.              Тело размякает, и он, чтобы не придавить Джисона, опускается на локти, ловя губами его заполошное дыхание. По телу разливается истома после оргазма, и он, придерживая презерватив, выскальзывает из приятной теплоты и, завязав его, откидывает на пол.              Минхо валится рядом и прикрывает глаза, чувствует шевеление рядом, а потом тяжесть привалившегося к боку тела. Пересохшие губы разлепляются, выдавая:              — С первой брачной ночью.              Джисон прыскает ему под ухо, потом шипит, вляпавшись в сперму на ладони Минхо.              — Спустя три года, в самый раз. У нас получилась удачная афера.              Голова Джисона все же устраивается на плече.              — Надеюсь, следующей ночи столько же ждать не придется.              Минхо разлепляет один глаз, встречаясь с чужим взглядом. Джисон задумчиво дует губы, тянет резину, действуя Минхо на нервы специально.              — Я подумаю.              Тот хихикает и мелко чмокает Минхо в губы и хватает своим мизинцем за его, чуть потрясывая в их привычном жесте. Взгляд притягивает поселившееся на пальце кольцо, которое он не снимает все эти годы.              И в этот момент Минхо понимает, что готов так действительно встретить старость где-нибудь на Чеджу.              Компания для этого у него самая подходящая.