Казнить нельзя помиловать

Поникшая фигурка с бело-голубыми лекку стояла на круглой площадке под софитами. Вокруг сидели зрители и судьи - члены Сената и, что больнее всего, члены ее бывшего Ордена джедаев. Бывшего ее… И смотрели. Просто смотрели, как ее приговаривают к смерти. А чуть дальше, за загородкой, на соседней платформе стоял такой же поникший ее учитель. Ему не удалось убедить суд, что его девочка невиновна. Да, пусть он и привел настоящую преступницу, устроившую взрыв, но Асоке вменяли в вину убийство клонов в коридорах тюрьмы, куда никто не мог зайти. И Баррисс в том числе. На слабые попытки убедить Трибунал, что тот, кто подбросил ей ключ-карту, и был настоящим преступником, были попросту отброшены. — Туда никто не имел права войти! — отрезал Таркин. — Этот объект подчиняется армии! А ключ обронил кто-то из охранников. Тот, кто уже мертв. — Решение относительно гражданки Тано принято! — холодно произнес канцлер. — С преступлением рыцаря джедая Баррисс Оффи мы разберемся позднее. Уведите их! Энакин был в отчаянии. Падме заломила руки, она не смогла защитить подругу. — Надо поговорить с канцлером, — тихо сказала она. — Эни, надо что-то сделать, нельзя допустить, чтобы ее казнили. — Твой любимый Сенат, даже Райо промолчали! — угрюмо буркнул Энакин. — А твой любимый Орден ее вообще выгнал! — в тон ему ответила Падме. — Мне что, уйти? — вскипел Энакин. — А ты сможешь там оставаться после вот этого всего? — махнула она рукой в сторону суда, из которого они уже вышли. Энакин задумался. В самом деле, как он может там остаться после предательства Советом его падавана? Да, он мечтал стать магистром, но… это будет просто безнравственно! — Я уйду, — решительно ответил он. — И нам не надо будет больше скрываться. Но сначала я ее спасу, и для этого мне понадобится 501-й. — Ты хочешь ее выкрасть? — сделала большие глаза Падме. — Из тюрьмы не смогу, — покачал головой Энакин. — Но утащить ее с эшафота можно попытаться. — Поговори все-таки сначала с канцлером, — посоветовала Падме. — Вы ведь оба окажетесь вне закона, и никакой у нас с тобой супружеской жизни уже не будет. Вам придется скрываться всю жизнь. Энакин остановился и посмотрел на Падме. — Ты не полетишь с нами? Со мной? Ты останешься заботиться о жителях Республики, покинув мужа в бегах? Или отказавшись от мужа в бегах? — спросил он с обескураженным видом, как будто только сейчас понял что-то о своей жене, что подсознательно замечал и прежде, но не давал себе труда осознать, слишком любил ее, чтобы заподозрить в плохом. — Энакин…, — она зашла в свой спидер. — Об этом рано говорить, ты еще не вне закона. Тебе надо пойти к канцлеру, я надеюсь, что он пойдет тебе навстречу. А мне… мне надо работать. Спидер улетел, а Энакин остался на месте с неприятным чувством, которое никоим образом не рассеяли последние слова жены, а лишь усугубили его. Он понял, что Падме против его планов по спасению Асоки, но он свою девочку не бросит! И вместо того чтобы идти к канцлеру, он пошел в казармы. — Рекс, — отвел он капитана в сторону. — Асоку приговорили в расстрелу. — Я знаю, генерал, но этого нельзя допустить! — выпалил тот. — Я тоже так считаю. Узнай, как ребята отнесутся к тому, чтобы ее выкрасть прямо по пути на эшафот: брать тюрьму мы не станем, будет слишком много жертв. И Асоку застрелят до того как мы до нее доберемся. Но предупреди тех, кто согласится, что мы все окажемся вне закона и будем вынуждены скрываться. Надо подготовить все для побега, найти и собрать корабль… — изложил свой план Энакин. — Ну, если выкрадывать Асоку у Республики, то можно заодно и корабль угнать. Только закрасить опознавательные знаки и выключить транспондеры. Не думаю, что у нас слишком много времени для поисков другого корабля, генерал. — подсказал ему командир 501 легиона. — Да, ты прав, Рекс, — кивнул Энакин. — Ее казнят через неделю. Корабль можно сменить по дороге. — А может…, — Рекс замялся. — Может, у одного из сенаторов угнать корабль? Они получше и побыстрее республиканских. — У сенатора Амидалы, например? — хмыкнул Энакин. — Нет, генерал, ее яхта слишком приметная. Я пойду присмотрюсь к кораблям. Возьму Файвза с собой, он наверняка захочет коммандера спасти. — предложил свой вариант Рекс. — Возьми R2, он найдет подходящий. Я ему объясню задачу, — посоветовал Энакин. Энакин не возлагал слишком больших надежд на канцлера. С чего ему миловать Асоку? Если джедаи ее сдали, то ему какое дело? Он ведь не знает, насколько дорога Асока ему и Падме. Не знает… а надо, чтобы узнал! И Энакин решительно постучал в знакомую дверь. — Заходи, мой мальчик, присаживайся, попьем чаю, — сладко улыбнулся Палпатин. Но Энакин остался стоять. — Ваш Превосходитеслтво, у меня к вам серьезный разговор, — начал парень с тревожным видом. Палпатин вздохнул и снова лучезарно улыбнулся. — Все равно присаживайся, мой друг. Чай разговору не помешает. Энакин подумал, что канцлер прав, хотя… Асока там сходит с ума в тюрьме, а он тут чаи распивает. Но он опустился в кресло около сервированного столика. — Ваше Превосходительство, речь о моей ученице, об Асоке Тано. Она ни в чем не виновна. Абсолютно ни в чем, — произнес Энакин, едва они сели. — Энакин, мой мальчик…, — канцлер составил пальцы рук вместе. — Но ведь факты говорят сами за себя. — Факты? — переспросил тот. — И какие же факты? Она не убивала клонов, она никогда бы этого не сделала. Никогда. — Энакин, — Палпатин вздохнул. — Я понимаю, ты веришь ей, но кто тогда? — Тот, кто ее подставил. И это не Баррисс, она не могла туда войти. Кто-то подбросил Асоке ключ-карту. И он же убил клонов, чтобы свалить вину на нее. — Энакин постепенно выкладывал все карты. — Но она сбежала! — возразил ему канцлер. — Я знаю, я с ней… я с ней был, когда она отправилась вниз, на Нижние уровни. — сказал Энакин мрачно. — Энакин! — всплеснул руками Палпатин. — Ваше Превосходительство, вы мне верите? — Энакин посмотрел прямо в голубые глаза Палпатина. Такие же голубые, как и его… Палпатин почувствовал смущение. Нельзя упустить Скайвокера, никак нельзя… Поэтому он кивнул. — Конечно, мой мальчик, тебе я верю, — он подчеркнул это “тебе”. — Тогда поверьте тому, что я скажу: Асока невиновна. Никакого расследования ведь не было, все поверили в очевидное. И никто не задумался, почему все так явно лежит на поверхности, почему улики буквально подсунуты под нос. Так ведь не бывает, верно? — продолжил Энакин убеждать. Палпатин сузил глаза, и на миг маска слетела, показав истинное лицо сита. Но Энакин успел заметить и насторожился. “Что за крифф?” — подумал он. — Пожалуй, ты прав…, — медленно произнес он. — Но я предвижу, что ты скажешь дальше. Ты попросишь ее помиловать. Мой мальчик, так нельзя. — А провести расследование? — поинтересовался Энакин. — На основании чего? Моем доверии тебе? — усмехнулся Палпатин, и Энакина передернуло от этого. — Так ее казнят? — глухо спросил он. — Ну, если ваш Совет назначит расследование… — неуверенно произнес Палпатин, как будто зная заранее, что этого не будет. — Но она не джедай, не член Ордена! Ее же исключили! — с гневом выкрикнул Скайвокер, к немалой радости Палпатина. — Но я не допущу ее смерти, она мне слишком дорога, это мой друг! — И что ты собираешься делать? — снова сложил пальцы домиком Палпатин. — Хочешь ее выкрасть? Взять штурмом здание тюрьмы? — Нет, будет слишком много жертв, ненужных жертв, — потряс он головой. — Но… — Ах, ты хочешь ее выкрасть, когда она окажется снаружи. Хм… пожалуй, это вариант, - кивнул Палпатин. — Но тебе понадобится корабль, чтобы убежать. По нему откроют огонь, будь уверен. Неважно, республиканский он или сенаторский. Поэтому, Энакин…, — он протянул ему карту с кодом доступа. — Воспользуйся моим личным кораблем. Можешь сам его проверить. — Но… почему вы это делаете? — оторопел наивный Скайвокер. — Потому что я не хочу тебя терять, мой мальчик. Потому что я забочусь о тебе. Потому что ты мне дорог. И куда бы вы не отправились, я тебя найду. И вот что: я устрою, чтобы тебя пропускали в тюрьму, твоей ученица понадобится поддержка. — неожиданно сказал канцлер. Энакин вышел от канцлера совершенно ошеломленный. Он опять выболтал ему все свои тайны! И как это тому удается? И что это было за мелькнувшее видение там? У него не было ответов… Зато было еще одно дело: Совет Ордена. И именно туда он решительно направился. Как раз шло заседание, он резко распахнул дверь и вошел, пройдя сразу на середину зала. Ему бросились в глаза понурые лица магистров. — Рыцарь Скайвокер, разве тебя приглашали? — непривычно вяло спросил Винду. — Пусть, воля Форса на то была, — меланхолично ответил Йода. — Ругаться он с нами пришел. Виновны мы, что дело до смертного приговора дошло, не должны мы были падавана отдавать под Трибунал. — Но вы отдали, — резко ответил Скайвокер. — Кто вас вынудил? Таркин вам не указ. Канцлер? — Таркин принес приказ, — неохотно сказал Ади-Мунди. — От Сената. Мы не могли ослушаться. — Вы же знаете, что она не виновна…, — тихо произнес Энакин, но в его голосе уже клокотала буря. — Вы же знаете, что она никогда не стала бы убивать клонов. Как вы вообще могли допустить в мыслях такое? — буквально взревел Скайвокер. — Я поддерживаю, — Кеноби встал со своего места и подошел к своему бывшему падавану. — Когда я возвращал Вентресс ее мечи, она мне рассказала, как они с Асокой оказались в окружении клонов. И как Асока буквально приказала ей убрать мечи и ни в коем случае не причинять вреда солдатам. Вентресс послушалась, они обе отбивались голыми руками, оглушили окруживших их клонов и сбежали. — Она могла бы подтвердить это на суде? — встрепенулся Винду. — Я уверен в этом, — кивнул Оби-Ван. — Можно добиться пересмотра дела. — Не поможет это юной Асоке, — тяжело вздохнул Йода. — Не джедай она больше. Не может мы дополнительного расследования требовать. Сами мы подписали ей приговор. И этот позор навсегда с нами. — Я это так не оставлю, — прошипел Энакин и выскочил из зала Совета. Зайдя в комнату Асоки, стал складывать ее вещи - то, что могло бы ей пригодится. Одежду как обычную, так и теплую - кто знает, куда их занесет? Коробочку ее любимого чая. Масло для лекку. Все медицинские препараты, что у нее были, запихал в ее же аптечку. Обувь. А вот ее мечей здесь не было и не могло быть. Они были у него - после того как ее арестовали, он заставил отдать их ему как учителю. Таркин пожал плечами и согласился. Возвращаясь в свою комнату, он заметил мелькнувший темный силуэт с характерной накидкой на голове. Луминара Ундули? Да, это была она, потому, что едва Скайвокер вошел к себе, как она постучала в дверь. — Энакин, мне так жаль, — начала она. — Это моя вина, что Баррисс…, — она перебила сама себя. — Вот, смотри, я нашла старый датапад Асоки, он у Баррисс остался, возьми. Прочти обязательно, там есть то, что тебя заинтересует. Мне жаль, — еще раз сказала она и ушла. Энакин недоуменно открыл старый потертый дивайс, и сразу в глаза бросилось название: Мириал. Тааак, это интересно. Реклама? “Помогаю девушкам избавиться от преследования! Спросить Кео”. И портрет мириаланки в летной форме. Координаты и указания, как ее найти. Ниже приписка: “передай от меня привет Кео, она даст самый надежный и скрытый от выслеживания корабль”. Ай да мастер Ундули! Она догадалась, что Энакин не даст Асоке погибнуть, и предложила ему путь побега. Значит, там можно сменить корабль канцлера на что-то другое. Он пошел к зданию тюрьмы. Охранник на входе пытался задержать его, ссылаясь на поздний час, но Энакин был тверд: у него личное разрешение канцлера на посещение осужденной Асоки Тано в любое время дня и ночи. — Не переживай, солдат, я ее не разбужу. Потому что она не спит, — сказал он. Он быстро нашел камеру Асоки, уже предупрежденные клоны безо всяких задержек опустили силовой щит, и он вошел. У него сжалось сердце при виде скорчившейся фигурки. Она действительно не спала, в этом Энакин был прав. Она лежала, свернувшись клубком и обхватив колени руками. Лежала совершенно неподвижно и даже не отреагировала на приход бывшего учителя. — Сока, — он сел около нее и положил живую руку на ее плечи. Они дрожали, хотя в камере не было холодно. Он молча сгреб ее в охапку, посадив к себе на колени, и крепко прижал к себе. — Тихо-тихо, моя девочка, успокойся. Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Я не оставлю тебя, обещаю. — Не говори так, — ответила она замороженным голосом. — Ты должен продолжать жить. И отомстить. Отомстить им всем. — Все что ты пожелаешь, — и через ментальный канал передал: “Мы вместе это сделаем”. Она встрепенулась, обратила к нему свои огромные глаза, а он едва заметно улыбнулся и легонько кивнул. — Ты меня вдохновляешь, учитель, — вздохнула она. — Мне будет не так страшно идти на эшафот. — Страшно? Тебе страшно? Да что ты такое говоришь, Шпилька! Ты никогда ничего не боялась. Никогда. — несказанно удивился Энакин. — Ну вот, видишь, до чего это все довело? — невесело усмехнулась она, прижимаясь крепче к нему. А потом внезапно вздрогнула: — Это канцлер дал тебе разрешение на посещение? Замаливает грехи? — Именно, моя девочка, именно он, — он поглаживал ее спину, чтобы она хоть немного расслабилась. — Пожалуйста, не объявляй голодовку и спи, тебе понадобятся силы, — шепнул он. — Да, я понимаю, — кивнула она. — Падаван Энакина Скайвокера должен выглядеть достойно. Даже идя на казнь. Я буду есть и спать, обещаю. Ты каждый день будешь ко мне приходить? — Конечно, я бы и на ночь остался с тобой, — хмыкнул Энакин. — Канцлер дал разрешение на круглосуточное посещение без ограничений. — Не надо их злить, — покачала головой Асока. — И им же тоже надо спать, они люди подневольные. Хотя, мастер, я бы с удовольствием поспала на твоем плече, как на миссиях, — она тяжело вздохнула и напомнила себе: он женат, а тебя, дурочку, просто жалеет. Канцлер смотрел через камеру на слившуюся в тесных объятиях парочку. Ему нравилось: этот наивный дурачок Скайвокер сам давал ему козыри в руки. Теперь можно использовать не только жену, но и ученицу - он одинаково дорожит обеими, похоже. Энакин шел из тюрьмы по темным улицам, когда почувствовал знакомое присутствие в Форсе и остановился. — Вентресс, — уверенно произнес он. — Да, я, — датомирка вынырнула из темноты. — Ты не допустишь ее казни, правда? — С чего ты… — начал было Энакин, но его прервали. — Слушай, я дам любые показания, если это ей поможет! Но…, — она замолчала, потом продолжила. — У меня нет ни капли уверенности. Но есть уверенность в том, что ты ее выдернешь. Послушай меня и не перебивай! — подняла она руку, увидев, что Скайвокер открыл рот. — Летите на Серенно, к Дуку. Я уверена, что он вас укроет. И если вы не будете ломать перед ним комедию, он откроет личность Дарта Сидиуса. — Он знает? — Энакин снова удивился. — Конечно, знает, — хмыкнула Вентресс. — Я только догадываюсь. — Скажи мне! — тотчас потребовал Энакин, но Асажж не спешила откровенничать. — Ты мне не поверишь, Скайвокер, — прошептала она. — Пусть лучше это скажет Дуку. — Почему, Вентресс? — он даже не стал объяснять, уверенный, что она понимает. — Потому, что она хорошая девочка и не заслужила того, что уготовили ей твой любимый Орден и Сенат! Прощай, Скайвокер. — только и сказала Вентресс. — Постой! А ты? Ты не полетишь к Дуку? — попробовал Энакин ее удержать. — Шутишь? Он меня выгнал по настоянию Сидиуса, а я за это пыталась его убить. Нет, это невозможно…, — в ее голосе Энакин услышал тоску и раскаяние. — Если нам удастся добраться до Серенно, я замолвлю за тебя словечко, — пообещал Скайвокер. — Скайвокер…, — она покачала головой. — Сначала себя спаси, ты же будешь вне закона и с погоней на хвосте. Но они вряд ли подумают, что ты полетишь на Серенно. Кстати! У меня остался старый код доступа, вдруг сработает. Держи! — она протянула ему карту. — Спасибо, Ве… Асажж, — поправился он. — И передавай Асоке привет, — сказала она на прощание и скрылась во тьме. Он проводил у Асоки почти все свободное время. Совет проявил неожиданное понимание и не посылал его на миссии: до даты казни оставалось несколько дней. Она буквально выгоняла его идти домой спать, а он не хотел уходить. И не только потому что не хотел оставлять ее одну во тьме, но и потому, что внезапно понял, что ему нравится обнимать Асоку. Что она теплая и мягкая несмотря на истощение, что она приятно пахнет даже несмотря на пребывание в тюрьме, что у нее очень нежные руки, и что ему очень нравится, как она перебирает его волосы. Падме никогда так не делала. Он любил Падме, любил больше жизни, но Асока… Он не мог понять своего отношения к ней. Но знал одно: он не даст ей погибнуть. Он пойдет на все, что сохранить ей жизнь. — Послушай, Асока, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Я… я не хочу уходить. Я хочу с тобой остаться. Я хочу тебя обнимать. — Энакин, — она печально покачала головой. — У тебя есть жена. Не забыл? Крифф! Значит, она знала. И не показывала виду, что знает. Крифф. А она смотрела на него, а потом тихо сказала: — Я давно поняла, не переживай. Я бы тебя никогда не сдала. За это можешь не переживать. — А я и не переживаю, — буркнул он. — Прогоняешь меня к жене, да? Он лишь грустно улыбнулась в ответ. — Иди… поздно уже. Падме уже лежала в кровати, когда он зашел в сенаторские апартаменты. Но не спала, и по недовольному выражению ее лица Энакин понял: скандала не избежать. Но почему-то не очень расстроился, тем более что послезавтра он уже станет нелегалом. — Ты так и не ушел из Ордена? — спросила Падме. — Если я уйду, они отберут у меня меч. И мечи Асоки тоже, — ответил он. — А они нам пригодятся. —Ты твердо намерен выкрасть ее из-под носа Республики? — тихо спросила она. — А я что, должен спокойно смотреть, как ее казнят? — взорвался Скайвокер. — Она невиновна, Падме! Невиновна! - выкрикнул он, а потом добавил тише: — Но если бы даже и была виновна, я все равно не смог бы допустить ее гибели. — Но Эни, ты же тогда… исчезнешь в космосе надолго! — с отчаянием воскликнула Падме. — Если власть не поменяется, то навсегда, — спокойно ответил он. Слишком спокойно. — Потому, что если нас схватят, расстреляют уже обоих. Амидала вздрогнула. Он сказал вслух то, чего она боялась. Что он спокойно с ней расстается из-за своей ученицы. Что связь с ней оказалась сильнее. Хотя… да как она может такое думать? Нельзя допустить гибель Асоки! Но… потерять Энакина ей тоже… она даже не могла выразиться точно. Страшно? Невозможно? Невыносимо? — У тебя есть план? — тихо спросила она. — Есть, но озвучивать здесь, — он подчеркнул это слово. — Я не буду. Потому, что здесь наверняка есть прослушка. — Но… Эни, значит, о нас все знают! — ужаснулась она. — Не все, — пожал он плечами. — Канцлер знает. — Ты думаешь…, — начала она, но осеклась под его взглядом. Он молча кивнул в подтверждение. — Я… Эни, я не знаю, как к этому всему относиться! — она всхлипнула. — Спокойно, мой Ангел. Относись спокойно. И пожелай нам удачи. Падме…, — он запнулся, потом все-таки произнес. — Падме, я тебя люблю. Всегда любил. Но… — Но? - -переспросила она. — Асоку ты любишь тоже? — Падме, — он вздохнул. — Это другое. Связь учителя и ученика… она несравнима ни с чем. Я ощущаю ее страх, ее боль, ее ожидание смерти, ее желание жить… И с ее гибелью я… я не уверен, что выживу, - прошептал он. - Я могу физически остаться жив, но часть меня умрет безвозвратно. Но могу и умереть вместе с ней, — он смотрел на нее, пытаясь объяснить, донести… — Я…, — она нервно сглотнула. — Я никогда не пойму, — тоже прошептала она. — Но я поняла одно: быть джедаем - значит, терпеть вечные муки. Быть джедаем - значит, отказать себе в удовольствии от жизни, от всего, что приносит наслаждение нам, неодаренным. — Ну, не так экстремально, но в целом ты права, — кивнул Энакин. — Я сделала ошибку, — прошептала она снова. — Я не должна была втягивать тебя в обычную светскую жизнь. И уж тем более вступать с тобой в брак, потому что он для тебя куда более опасен. А сейчас ты разрываешься между любовью ко мне и долгом перед твоей ученицей. Но я выживу. А она - нет. Ты должен спасти ее, теперь я это понимаю. Нам лучше развестись, чтобы тебя не шантажировали ни мной, ни браком. — Падме! — воскликнул он, но она протестующе подняла руку. — Ты знаешь, что это будет правильно, — твердо произнесла она. — И мне будет легче защищать тут ваши с Асокой интересы. Не думай, что я это так оставлю… Асока - моя подруга, в конце концов, и она столько раз спасала мне жизнь! — Кстати, она знает, — муркнул он. — Да, я знаю, — почти беззвучно отозвалась Падме. — Она спросила, а я не смогла солгать. — Так это мы последний раз вместе? — сообразил он. — Ну, еще есть завтрашняя ночь, но вряд ли ты будешь спать: вам надо все подготовить. Спаси Асоку, Эни! А я оформлю развод. — ответила она отстраненно. — Ты так спокойно это сказала, — на душе Скайвокера было паршивей некуда. — Эни, этот брак всегда был неправильным и ненормальным, — покачала она головой. — И ненастоящим, ты прекрасно это знаешь. — Я тешил себя иллюзией, — вздохнул он. — Ты права, любовь моя. И я… я больше тебя не увижу, я только сейчас это осознал со всей ясностью. Это больно, ангел. Больно. — Джедаи учат отпускать, верно? — прошептала она. — Отпусти, вспомни свои уроки. Он подошел и обнял ее, потянулся к губам, но она мягко положила ладонь на его губы и покачала головой: — Не заводись, Эни. Не надо… — Ты права, ты снова права, любимая. — согласился он с ней. — Прости, что причинила тебе столько боли… — ответила Падме грустно. — Я…, ты меня тоже прости за всю боль, за все неудобства, которые я тебе причинил. Не следовало давить на тебя и желать как хотят красивую игрушку, — он запнулся. — Падме, я лучше пойду ночевать в храм. — Поздно уже. — попробовала она его остановить. — Я знаю, — он усмехнулся, а потом помрачнел, прислушиваясь. — Асока не спит, — тихо сказал он. — Но она запретила приходить к ней ночью. Она боится, Падме, она очень боится. Но не смерти. Она боится оказаться недостойной звания падавана Избранного и нестойкой. Боится, что покажет страх. — Бедная девочка…, — прошептала Падме со слезами на глазах, наконец осознав всю силу и глубину связи ее мужа с его ученицей. — Знаешь, это чей-то чудовищный план - казнить ее, чтобы достать до тебя. — Возможно, — кивнул Скайвокер. — Но Таркин бы не посмел. —Тогда остается… канцлер? — Падме сама ужаснулась тому, что сказала. А Энакин вспомнил мелькнувшее видение, и его пронзила догадка. Но он промолчал: ни к чему втягивать сюда Падме. Дуку даст точный ответ. Наступил день казни. Асоку в окружении гвардейцев вывели из тюрьмы и повели к месту расстрела. Казнь сделали публичной… на трибунах сидели граждане, те граждане, которых она защищала. А теперь они пришли посмотреть, как ее лишат жизни. Казнь - лучшее развлечение для обывателей. Но Асока шла среди стражников, внимательно прислушиваясь. Она помнила то, что мысленно передал ей Энакин. Она надеялась даже не на чудо. Она надеялась на него… И потом услышала звук в небе и приготовилась. Зрители и солдаты ничего не поняли. Арену внезапно накрыл густой то ли дым, то ли туман, от которого потекли слезы из глаз. Некоторые сумели разглядеть, как над конвоем завис корабль, как оттуда вылетели три фигуры в белой броне без распознавательной раскраски, как две фигуры распыляли во все стороны газ, а одна спикировала к осужденной, а затем взмыла в воздух вместе с ней. А конвой почему-то упал на землю и не смог оказать сопротивления. А Асока услышала такой знакомый звук реактивного ранца. Чьи-то руки быстро надели ей на лицо маску, а потом подхватили, и она взлетела вверх, увидела открытую рампу незнакомого корабля, и ее занесли внутрь. Там с нее маску сняли, и она оказалась в объятиях Энакина. Клоны, выкравшие ее, сняли шлемы, и она бросилась обнимать каждого из них. Рекс. Файвз. Джесси. — Парни… спасибо, что рискнули из-за меня, — по ее лицу текли слезы. — Всегда пожалуйста, коммандер, — хором ответили они. — Вы теперь вне закона, парни. Вы беглецы и преступники, и вся Республика и ее армия у нас на хвосте. — сказала она им. — Мы сделали правильно, коммандер, — ответил Рекс. — Нам не о чем сожалеть. Она слабо улыбнулась, не в силах спорить, и снова очутилась в объятиях учителя. Корабль прыгнул в гиперпространство, и она медленно выдохнула, отпуская шею Энакина. — Энакин? А что дальше? — спросила она. — Мы же все… беглецы. — Ничего не имею против, — усмехнулся учитель. — Мы летим на Мириал, у нас есть адресок. Там сменим корабль, этот… слишком приметный. — А что это за корабль? — она огляделась вокруг. — Канцлера, — коротко ответил Скайвокер. — Что? Я не понимаю… — протянула она недоуменно. — Я тоже, — кивнул Энакин. — Но он дал мне свой корабль, чтобы я тебя спас. — Да на нем определенно есть жучок! — справедливо предположила Асока. — Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Энакин. — Поэтому мы его и сменим. Кео, похоже, их ждала, и Энакин еще раз мысленно поблагодарил Луминару. Мириаланка деловито осмотрела корабль канцлера, отключила его дроида, выдернула из гнезда, а на его место поставила своего. Она вышла из корабля, тот закрылся, взлетел и исчез в вышине. — Куда он? — спросил Скайвокер. — В жерло действующего вулкана, — ухмыльнулась Кео. — Все сгорит и расплавится. И станет лавой. Пусть ее допрашивают, если смогут. А для вас у меня есть корабль. Не такой красивый и удобный, но вполне функциональный и невидимый для поисковиков. Они поблагодарили Кео, тепло простились с ней и поднялись в воздух. Энакин ввел координаты, а Асока с недоумением спросила: — Ты знаешь, где мы можем укрыться? — Да, — кивнул он. — Мы летим на Серенно. — На Серенно? — широко открыла она глаза. — Но разве не там дом… Дуку? — Там, — он усмехнулся. — Твоя новая подруга Вентресс посоветовала отправиться к нему. И дала коды доступа. Пусть старые, но… я надеюсь, сгодятся. — Ты думаешь, он нас укроет? — тихо спросила она. — Беглецов, у которых на хвосте Республика и Орден? Возможно. — легко предположил Энакин, зная, что у Графа есть зуб на то и другое — Он может увидеть в этом выгоду. — И использовать нас? — не смогла не добавить Асока. — Возможно, — снова кивнул Скайвокер. — Но в Галактике мы вряд ли сможем бесследно исчезнуть. Разве, что высадиться на необитаемой планете или безымянной луне. И прятаться до конца своих дней. Мне кажется, лучше посоветоваться с Дуку. — Он может нас сдать, — тихо сказала Асока. — А какой ему смысл? — пожал плечами Скайвокер. — Правда… есть еще кое-что, что я хочу у него узнать. Вернее, уточнить. Личность Дарта Сидиуса. — У тебя есть подозрения? — Асока повернулась к нему. — Есть, но…, — он потряс головой и прошептал. — Это невероятно. — Кто? — шепнула Асока одними губами. — Канцлер, — прошептал он почти беззвучно. Асока замерла, глядя на него. А потом откинулась в кресле и прикрыла глаза. - И он дал тебе корабль, чтобы меня выкрасть и сбежать… А что он попросил взамен? — Ничего. Но он сказал, что найдет меня. — честно признался Энакин. — Вот! — она буквально подпрыгнула. — Хорошо, что Кео утопила его в лаве. — Тогда нам тем более нужен Дуку, — улыбнулся Энакин. — А…, — она замялась. — А как же Падме? — прошептала она. — Она подаст на развод, — так же тихо ответил Энакин. — Она сказала, что так ей будет легче нас защищать. — Но… вы больше не увидитесь? — сказала она очевидное. Он покачал головой: — Не о чем говорить, Шпилька. Я сделал выбор. И… , — он взял ее за руки. — Послушай. Ты для меня важна. Поняла? У меня даже в мыслях не было тебя там оставить и позволить им тебя казнить. Асока закусила губу. Да, между женой и ею он выбрал спасти ее. Но не потому, что любил ее, а потому, что считал, что так правильно. И как с этим жить? При подлете к Серенно Энакин ввел данный Вентресс код. Появившееся голоизображение графа Дуку спокойно осведомилось: — Вентресс? Решила вернуться наконец? — Это не Вентресс, мастер Дуку, — ответил Энакин. — Она дала нам этот код. Но… она бы хотела, да, но не считает себя вправе. — Хм. О ней потом поговорим, Скайвокер. Кто это с тобой? — несколько удивился Дуку. — Я, Асока Тано, — Асока встала и тоже подошла к переговорному устройству. — Мисс Тано…, — в голосе старого мастера послышалась уважение. — Значит, Вентресс решила, что я вас укрою и не сдам Республике. Ну что же, заходите, будьте моими гостями. Поговорим. Совершив посадку, они подошли к дверям замка, они распахнулись, и они увидели высокую фигуру Дуку. — Прошу вас, — он протянул руку Асоке. — Мисс Тано, позвольте вас проводить. И примите мои самые искренние сочувствия. С вами обошлись низко и жестоко, — он подвел совершенно ошеломленную Асоку к креслу и усадил. — Впрочем, что еще ожидать от джедаев… — Благодарю вас, граф, — тихо ответила Асока, подняв на него свои ясные глаза. — Расслабьтесь, мисс Тано, отдыхайте и ничего не бойтесь. Асажж правильно сделала, что посоветовала обратиться ко мне, она знает, что я никогда не нарушу законов гостеприимства. К тому же ваша история меня тронула. — сказал искренне пожилой мастер. — Знаете, граф, Асажж очень переживает, что между вами так все плохо получилось, и раскаивается, что стала мстить. Она скучает за вами. — все же решила сказать Асока. — Ну, в том, что она выбрала месть, нет ничего удивительного, — пожал он плечами. — Ярость всегда была в ней сильна. Но она реабилитирована Орденом, я слышал? — Да, я ей пообещала за помощь мне, — кивнула Асока. — Но теперь она и близко к храме не подойдет, — вставил Энакин. — Она очень на них зла за то, что они допустили, что Асоке вынесли смертный приговор. — Да, когда еще Квай-Гон был жив, — по лицу Дуку прошла тень. — Мы с ним часто обсуждали планы реформации Ордена. Собственно, я поэтому и ушел, что это было невозможно, пока Йода сидит во главе Совета. Он слишком… закостенел в своих убеждениях. Я думал сломать устройство Ордена снаружи, но…, — он развел руками. — Дарту Сидиуса это оказалось не нужно, его интересует гибель джедаев. В буквальном смысле слова. — Дарт Сидиус…, — тихо начал Энакин. — Асажж сказала, что вы знаете, кто скрывается под маской. — Разумеется, я знаю, — усмехнулся Дуку. — Это твой хороший друг канцлер Палпатин. — Значит, я был прав…, — прошептал Скайвокер. — Догадался? — прищурился Дуку. — Да… в какой-то момент, когда я говорил с ним об Асоке, просил ее помиловать, с него словно слетела маска, и я увидел совсем другое лицо. А потом мы стали складывать два и два… и поняли, что казнь Асоки предназначена лично для меня. — последовательно излагал Энакин. — Конечно, — кивнул Дуку. — Задача Палпатина - тебя сломать, Скайвокер, и вынудить принять Темную сторону, став его учеником, пообещав невозможное и невыполнимое. — Учеником? — встрепенулась Асока. — Но ведь ситов может быть только двое. А как же вы, граф? — Ну, видимо, так же, как в свое время Мол, — пожал он плечами. — Я старый. Зачем я ему в учениках? Да и опасается он меня, поэтому и мою ученицу потребовал изгнать. Чтобы мы с ней вдвоем его не убили. — Да, она мне сказала то же самое…, — прошептала Асока. — А вы бы стали? — Хм, интересный вопрос. Никогда не думал об этом, — он пожал плечами. — Да и оно мне было не нужно. Я всего лишь хотел реформировать Орден…, - Дуку бросил взгляд на Скайвокера и внезапно спросил: — Почему ты не используешь бионический протез? — Потому что он слишком дорогой для меня, а просить Падме…, — он осекся. — Не противно выглядеть как Гривус? — Дуку, казалось, пропустил его оговорку. — Он ненавидит свой протез и стесняется его! — воскликнула Асока, решив, что пора спасать учителя. — Постоянно носит перчатки, чтобы его скрывать. Он и мне не говорил, я… случайно увидела. Дуку приподнял брови, разглядывая Асоку. Надо же, как горячо она кинулась на помощь… Вспомнил, как Вентресс называла ее верной собачонкой, и отметил, что сравнение очень точное. — И что, Скайвокер, не держишь на меня зла, м? — поинтересовался он. — Я…, — Энакин опустил голову. — Я сам был виноват. Надо было слушать учителя. И эта рука… она мне как вечное напоминание у моей… глупости. — Но недостаточное, раз близко сошелся с Палпатином, — заметил Дуку. — Разве ты не чувствовал, что ему доверять нельзя? — Нет, — ответил он еле слышно. — Никто больше не хотел меня выслушать. — А я? — прошептала Асока, и Дуку услышал плохо скрываемую боль в ее голосе и снова внимательно посмотрел на молодую тогруту, начиная кое о чем догадываться. — Ты были маленькой, Асока, — вздохнул Скайвокер. — Я не мог сваливать на твою голову свои проблемы. Правда, я и не представлял себя, что ты уже о многом догадалась сама. — Падме мне доверяла больше, чем ты, — тихо ответила Асока. — Она знала, что я вас не выдам. — Это уже интересно, — усмехнулся Дуку, уже начиная понимать. — Отношения в тайне от Ордена? — Хуже, граф. Она была моей тайной женой, — ответил Скайвокер. — Но сказала, что подаст на развод, потому что я… в бегах на всю оставшуюся жизнь. Дуку откинулся в кресле, разглядывая двух бывших джедаев. Такого он не ожидал… — Значит, ты оставил жену ради ученицы? — спросил он безо всякой улыбки. — Это… сильно. И достойно уважения, — закончил он вполне серьезно. — Орден не ведает, что творит. Потерять двух сильнейших и преданнейших джедаев… очень опрометчиво с их стороны. — Она невиновна! — воскликнул Энакин. — Но даже если бы и была, я все равно не смог бы, не позволил бы ей умереть. Наша связь… она не дала бы мне. Дуку понимающе кивнул. — Форс-бонд. Многие не считаются с ним, не воспринимают слишком серьезно. Когда Квай-Гон погиб, я ощутил, что во мне что-то умерло, — Дуку говорил тихо, глядя куда-то в сторону. — Хотя он давно не был мои падаваном, наша связь сохранилась. Так что я прекрасно понимаю тебя, Скайвокер. Он посмотрел на обоих бывших джедаев и троих клонов. — Вы можете быть абсолютно спокойны. Я уже сказал, что не нарушу законов гостеприимства и не стану сдавать вас ни Республике, ни Ордену, ни Сидиусу. Он будет искать тебя, Скайвокер, даже не сомневайся. Но здесь, на Серенно, он будет искать в последнюю очередь. — горячо заверил граф их всех. В гостиной раздался мелодичный звук, услышав его, Дуку поднялся и потянул руку Асоке: — Ужин подан. Прошу к столу. Мисс, позвольте быть вашим кавалером, вы не слишком твердо держитесь на ногах. — Благодарю вас, граф, — Асока улыбнулась. — Мне просто надо отоспаться. — После ужина примите ванну и ложитесь спать. И спите хоть до вечера, вас никто не потревожит, — улыбнулся хозяин замка. — Почему? — спросила она. — Потому что мне решительно не нравится то, что задумал Сидиус, — прекрасно понял вопрос Дуку. — У меня нет никаких иллюзий относительно Ордена джедаев, спасать я их не собираюсь. Но позволить Сидиусу сломать все и захватить власть… нет, это неприемлемо. Сам я с ним не справлюсь, но с вашей помощью это вполне возможно. Может, и Вентресс подтянется, я отправил сообщение, что вы уже здесь. Оно ее найдет. После ужина и ванны Асока уже лежала на удобной кровати, когда раздался стук в дверь, и голос Энакина спросил: — Ты еще не спишь? Можно к тебе? — Можно, — ответила Асока, приподнимаясь на подушках в полусидячее положение. Он подошел и сел рядом, посмотрел на нее. Она тоже смотрела ему в глаза, потом еле слышно спросила: — Ты думаешь, мы здесь в безопасности? — Да, — кивнул он. — Граф благородный человек, для таких нарушить слово невозможно. Мне Падме когда-то объясняла насчет обычаев, воспитания, правил поведения… — Я не об этом, Энакин, — перебила его Асока. — Я нисколько не сомневаюсь в словах и обещаниях графа Дуку. Я о Палпатине. Я очень боюсь, что он нас выследит. — Шпилька, он может нас выследить, где угодно, если очень захочет. Да, Кео утопила корабль, но… это же Палпатин. Он умный и хитрый. — согласился с ней Энакин. — Может, мне лучше было умереть? — тихо спросила она. — Не смей говорить глупостей! - зашипел Сккайвокер. — Ты нужна мне, Шпилька. Нужна живой и здоровой, поняла? — он взял ее двумя руками за плечи и произнес, глядя прямо в глаза. — Я говорил тебе, что сделал свой выбор. Я выбрал тебя. И хватит об этом. А теперь тебе надо спать, — он наклонился, поцеловал ее в лоб и ушел, пожелав спокойной ночи. Асока свернулась клубочком на мягком матрасе, счастливо улыбаясь. Он сказал, что выбрал ее. Он сказал, что расстался с женой. Да, она понимала, что рано думать о чувствах, но… Он выбрал ее! А Дуку сидел в кресле, глядя на огонь в камине, и размышлял о превратностях Форса. Который привел к нему беглых джедаев, которых он может обучить, сделав еще сильнее. Вернуть свою ученицу, к которой он был привязан. И наконец, исполнить то, ради чего ушел из Ордена. Ради чего погиб Квай-Гон. На что оказался неспособен его ученик, Оби-Ван, но что сможет сделать его несостоявшийся ученик, Энакин. И эта удивительная тогрута, такая маленькая и такая смелая. Исправить ошибки.