Найти выход

Серое небо над вечерним городом, казалось, вот-вот должно было разродиться каплями холодного мелкого дождя, но не торопилось этого делать. И, напротив, горящий яркими вывесками, фонарями и окнами домов город готовился вывалить на свои улицы вечернее веселье — шумные компании, влюблённые парочки и тому подобное. Но в глазах Леона Норта, молодого, подающего надежды студента университета иностранных языков, всё вокруг казалось столь же серым, как и купол небосвода. Такое бывает, когда уже очень давно человек не испытывал ни грамма радости, а хранил и накапливал в себе очень много плохих эмоций. В нашем же парне этого всего было с вагон и маленькую тележку. Он просто шёл, куда глаза глядят, с одной лишь целью, уже давно превратившейся в одержимость: он искал смерти. Искал, но всё никак не находил. Воспитание, полученное в раннем детстве, и нерешительность не позволяли ему самому на себя наложить руки. Поэтому ноги носили его по самым разным местам: на прошлой неделе его чудом вытащили из-под поезда в последний момент; на другой день на мосту его сбил раззява-велосипедист, когда парень уже собрался было прыгнуть; в третий раз он целенаправленно нарвался на какую-то пьяную компанию, но те посчитали его просто ненормальным, и, выписав пару оплеух для профилактики и сказав пару ласковых, отпустили. Парадокс — ищущего смерть сама смерть игнорировала и избегала всеми возможными способами. И эта мысль порой доводила парнишку до отчаяния. Это единственное, чего он хотел уже на протяжении долгого времени. Смысла дальше существовать на свете он не видел — сказалась смерть его семьи в трагическом случае. Это стало тем триггером, который заставил паренька закрыться от всех и вся и перестать реагировать на внешний мир. Красота этого мира потускнела в глазах парня в один момент. Он просто шёл, в очередной раз. Выискивал воспалённым разумом через свои голубые глаза лютую возможность исчезнуть из мира. Вот навстречу ему едет машина. Отличная возможность. Пригляделся — за рулём улыбающийся муж, сбоку на переднем сиденье красавица-жена, на заднем сиденье виднеется силуэт маленького ребёнка. Леон отступил от края тротуара. — «Не хочу испортить жизнь этим людям», — пронеслось в голове. Пока ещё осознание того, что вот такая его смерть станет чьей-то большой проблемой, пересиливало желание умереть здесь и сейчас. Он шёл дальше. Худенькое тело, пусть и подтянутое, но без видимых мышц, облачённое в джинсы и чёрную кофту без воротника в облипку, переставляло ноги в дорогих, пусть и уже видавших виды кроссовках. Бронзовые гладкие волосы даже на фоне серого неба выделялись, словно бы парень был облачён в какой-то древний воинский шлем. Молодое лицо, уже давно не выражавшее никаких эмоций, всё ещё казалось прохожим очень красивым. Он просто шёл. Шёл, пока противные холодные капли не застучали по открытой шее. — «Чёрт... Мучительно умирать от воспаления лёгких — не самый приятный вариант уйти из жизни», — длинные ноги ускорились. За углом показалась вывеска. Неоновые буквы на покосившейся платформе выдавали надпись «У Джо и Джолин». В самом сердце паутины переулков, где солнечный свет пробивался с трудом и даже крысы чувствовали себя неловко, ютилась забегаловка. Нельзя было сказать, что она манила к себе своим видом — обшарпанная вывеска еле держалась на одном гвозде, краска на стенах давно потрескалась, являя миру слои истории в виде обрывков старых объявлений и чьих-то неумелых граффити. Вход в представлял собой покосившуюся дверь, которая жалобно скрипела при каждом открытии, словно жалуясь на свою нелегкую судьбу. Стекла окон были покрыты слоем пыли и отпечатками пальцев, сквозь которые едва проглядывал тусклый свет. Заглянув внутрь, можно было увидеть несколько видавших виды столиков, покрытых клеенкой с выцветшим узором. Стулья были разномастными, некоторые из них пошатывались, а обивка других хранила следы бесчисленных трапез. Раздался звук колокольчиков. Полустеклянная дверь затворилась за силуэтом парня. — Здравствуйте. Простите, но можно ли у вас переждать, пока дождь не кончится? Дождь с силой бился в оконные стекла небольшого кафе «У Джо и Джалин», спрятавшегося в глубине тихого, узкого переулка. Тяжелые капли с шумом барабанили по стеклу, сливаясь в сплошные водяные струи и размывая теплый свет, льющийся изнутри наружу. Время от времени резкие порывы ветра бросали в окна целые пригоршни холодной воды, заставляя стекла тихо дребезжать. Но эта бушующая непогода лишь подчеркивала некий уют заведения: за запотевшими, иссеченными дождем окнами угадывались мягкие очертания ламп. За запахом жареной картошки, дешевого кофе и легкой безысходности. За стойкой, увешанной старыми фотографиями и обрывками газет, стояла девушка – человек с усталым взглядом и неизменной засаленной кепкой на голове. Её движения были неторопливыми, но уверенными, словно она знала каждый уголок своей забегаловки, каждый скрип половиц и каждую трещину на стенах. Место не претендовало на изысканность, но предлагала своим немногочисленным посетителям горячую еду, дешевые напитки и тихий уголок в хаотичном мире большого города. Это было место, где можно было передохнуть, забыть о проблемах и просто съесть тарелку жареной картошки, зная, что хозяева ни о чем не спросят, вернее хозяйка. Девушка крупных размеров в рабочем комбезе и кепке. — Чай, кофе или горячего? — смотря на парнишку, сказала девушка с легкой улыбкой. Она вытирала какой-то граненый стакан. Прошлые хозяева этого места вроде съехали и продали это место ей. — Кофе, с молоком и сахаром, пожалуйста, — застенчиво пробормотал юноша. Живот забурчал, стоило только носу уловить запах еды. — И поесть тоже. — Сию минуту, — девушка отвернулась от паренька, поставила чистый до блеска стакан на место и упорхнула на кухню грациозно и быстро, несмотря на свои размеры. Парень же плюхнулся на постаревший, но всё ещё обитый чем-то мягким деревянный стул за дальним столиком в углу помещения, аккуратно рядом с настенной лампой. Здесь было вполне себе уютно. Воспоминания о подобном месте всплыли в памяти: когда-то давно его родители приходили на родину в похожий паб. Как говорил отец, именно в нём они и познакомились с мамой. То место было чуть побольше, да и народу там всегда было хоть отбавляй. Но уют... Он был в каждом уголке. За широкой деревянной барной стойкой, где усатый владелец разливал пиво по кружкам и подавал еду. За каждым столиком, на деревянных плоскостях которых стояли соль и салфетки. Нечто похожее он немного почувствовал и здесь. Маленькое кафе, без изысканностей и излишеств. Просто обычное место, куда можно придти когда угодно, погреться, поесть, посидеть... От размышлений отвлёк звучный голос. — Ваш ужин готов! Подходите прямо сюда, можете есть прямо за стойкой, всё равно никого нет. Леон, хоть и хотел просто сидеть и дальше в своём углу, встал и подошёл к стойке, затем уселся на высокий барный стул. Перед ним дымилась плоская тарелка картофельного пюре с вкусно пахнущей коричневой подливкой, и большой куриный шницель в панировке, с кусочком лимона на нём. В отдельной маленькой корзинке лежали кусочки вполне свежего хлеба. Горячий кофе с молоком стоял здесь же в большой кружке. — За счёт заведения, — перед носом парня появилась небольшая глубокая тарелка с цезарем. Норт поднял голову, пребывая в небольшом смятении, и получил в ответ улыбку и подмигивание. — Спасибо, — вилка сама потянулась к тарелке, а затем ко рту. — Пожалуйста, — девушка, всё ещё поглядывая на парня, вернулась к рабочим обязанностям, в частности начала натирать пивные стаканы и кружки. В наступившем на полминуты молчании не было слышно ничего, кроме стука вилки о тарелку и скрипа ткани о стекло. — Парень, неважно выглядишь, — нарушила молчание женская фигура. — Я уже видела такой взгляд. — Прошу прощения, какой взгляд? — Леон поднял глаза на девушку. — Пустой. Как у мёртвой рыбы на прилавке магазина, — грубовато высказала догадку хозяйка. — Ты не из тех, кто смерти ищет? Снова молчание. Взгляд парня снова упал в тарелку, вилка упала о стойку в расслабившейся руке. — Вы правы, — безразлично ответил парень. — И всё? — А разве нужна причина, чтобы не хотеть жить? — Не поверишь — ой как нужна. Давай, делись, что на душе творится, а я так и быть, выслушаю, — стакан с тряпкой встали под стойку, девушка же, уставившись на парня, облокотилась локтями на стойку, подпирая голову. — Обычная история. Не за что цепляться. Не к кому приходить домой. Никто не ждёт, — все слёзы были выплаканы ещё в юношестве, сейчас же Леон говорил всё это с полным безразличием в голосе. — Девушка что ли бросила? — лёгкий смешок сорвался с уголка рта хозяйки. — Нет, я и в отношениях-то ни разу не был, — парень продолжил есть, запивая всё сладким кофе с молоком. — Ух ты, такой красивый, и никогда ни с кем не был, — аж присвистнула девушка. — Тогда что случилось? — Родители погибли, уже давно. Друзья не выдержали того, что я ушёл в себя после этого, и отдалились от меня. А родная тётя пыталась убить из-за имущества и права наследования. — Ни один мускул на лице не дрогнул, пока Леон говорил это. — Оу, — впервые за вечер хозяйка смутилась. — Прости, я не хотела. — Ничего, — казалось, эту гримасу равнодушия не пробьёт и выстрел из пушки. — Скоро всё это станет лишь прошлым. Снова молчание. Минута — и тарелка Леона была пуста. — Спасибо за ужин, — допивая кофе, Леон полез в задний карман брюк за кошельком. — Сколько с меня? — Пять баксов, — не отводя глаз от паренька, сказала девушка. — Держите, — Леон не глядя протянул купюру девушке. — И спасибо за ужин, давно не ел вкусной домашней еды. За пару шагов до двери его окрикнули. Парень, ты сдачу забыл, — девушка почти бежала к нему. Повернувшийся Леон правда сдачи не увидел — вместо этого сознание отпечатало момент, когда девушка схватила его за грудки и сильным движением головы ударила его лбом по переносице. Угасающее от шока и сотрясения сознание запомнило лишь выражение лица — те же женские, слегка грубоватые черты, но вот взгляд... Глаза горели недобрыми огоньками злого умысла. Затем наступила темнота.