Без любви не считается?

Эти несколько недель плавания уже порядком надоели Пик. К тому же человеку, который месяцами торчал внутри титана, было непривычно учиться жить в своём обычном теле. Без регенерации, без постоянной усталости от долгой трансформации. Тело стало просто… человеческим. Но это не такая уж высокая плата за жизнь, которая не оборвётся в двадцать шесть лет. Пик стояла на палубе и докуривала последнюю припрятанную сигарету. Выкинув окурок за борт, она потянулась, разминая ноющую спину. Чёртовы неудобные полки. Раздражала ещё и довольная физиономия Энни. Пик отродясь не видела её такой. Всегда тихая, нелюдимая, холодная — а теперь редкие улыбки украдкой, задумчивый взгляд. Пик понимала, из-за чего это, и искренне радовалась за неё. Но где-то в глубине тихо завидовала: у той получилось жить дальше, пусть и неидеально. Из раздумий её выдернул низкий самодовольный голос: — Ты же в курсе, что больше не титан? Здоровье лучше поберечь. Пик закатила глаза и обернулась. Конечно, это был Жан. Кто ещё будет шататься по палубе среди ночи? — А ты у нас главный по очевидным вещам? — коротко бросила она. Жан пожал плечами и облокотился на поручень рядом. — Не только по ним, — он слегка повёл носом. — Крепкие, судя по запаху. Неужели взятки контрабандой берёшь? Пик наклонила голову, заглядывая ему в лицо. Эти короткие перепалки ей нравились. Они давали хоть какое-то подобие нормальной жизни. — А если и так? Конфискуешь? Полномочия-то есть. Жан фыркнул. — Ты даже не представляешь, как быстро я могу донести это нужным людям… Но сегодня не стану. Я что, дьявол — пользоваться твоей минутой слабости? Пик оперлась спиной о поручень, сложив руки на груди. Уголки её губ дрогнули в улыбке. — Отмечу сегодняшний день в календаре. Такая благосклонность от самого Кирштайна. Она заметила, как он опустил взгляд. Как ветер трепал её отросшие волосы — теперь они доставали ниже лопаток. Жан сначала отрицал это даже перед собой, но уже принял: ему нравится на них смотреть. И периодически возникало желание — запустить в них пальцы, сжать, потянуть. Пик перехватила этот странный взгляд и на секунду отвела глаза, обдумывая. Может ли одна короткая ночь всё испортить? Она тоже человек. И тоже хочет тепла. Пусть даже мимолётного. Вернув на него взгляд, она посмотрела чуть пристальнее. Он был хорош собой, и самое досадное — прекрасно об этом знал. Повисшую паузу прервал сам Жан: — Ты заметила, что Армин какой-то странный в последнее время? Пик чуть выдвинула подбородок. — Так ты, Кирштайн, ещё и сплетник? — она покачала головой. — Ничего странного. Для человека, который ночи проводит с девушкой, а не торчит на палубе. Жан моргнул и потупился. — Я не сплетник, просто спросил. Так ты думаешь, что они… — Что они трахаются как кролики? — чуть резче и грубее закончила Пик. — Мне казалось, об этом уже все в курсе. Жан стушевался, но быстро нашёлся: — Это не моё дело. И стоит ли осуждать? Пик прищурилась, довольная улыбка тронула губы. — Тебя сегодня что-то на философию потянуло… Бессонные ночи так действуют? — Скорее это бесконечное плавание, — Жан развернулся и отзеркалил её позу. — А ты, я смотрю, наблюдательная. Что ещё можешь сказать? Пик задумалась на пару секунд. — Тебе нравятся женские волосы. Больно часто ты таким внимательным взглядом за ними следишь… Необычные интересы, впервые такое вижу... Жан покраснел до ушей. Хотел оправдаться, но понял — бесполезно. — А тебе, видать, воспитания не хватило, чтобы промолчать о таком. Пик усмехнулась. — Меня как-то обошли уроки такта и этикета. Я была занята тем, чтобы не сойти с ума от марлейской пропаганды, — слова вырвались сами, как иногда случалось. Она заметила, как он слегка напрягся, и это ей не понравилось. Ей больше нравился Жан, когда он ворчит, спорит и доказывает, какой он классный. Она легонько толкнула его плечом. — Да ладно. Это ещё не самое плохое, что я могу сказать. Я же сдержалась и не начала говорить, что не прочь с тобой переспать. Жан резко повернул голову. Щёки и шея залились краской. — В каком смысле? — голос стал тихим и хриплым. Пик пожала плечами, будто речь шла о погоде. — А ты разве нет? Значит, показалось. Она уже собиралась уйти, когда он неожиданно, но крепко перехватил её запястье. — Я… — он сглотнул. — Ну вообще… не то чтобы… то есть считаю… — попытки собрать мысли в кучу провалились. Наконец он выдохнул: — Да. Хочу. Пик не стала долго думать. Молча потянула его за собой в каюту. Как только дверь за ними закрылась, она прижалась к нему всем телом. Пальцы уверенно скользнули вниз — к пряжке ремня, потом вверх, расстёгивая пуговицы рубашки. Пик чуть отстранилась и поддразнила с лёгкой усмешкой: — Я понимаю, ты младше… Но если вдруг хранишь себя до брака — скажи сейчас, пока я тебя окончательно не обесчестила. Жан стоял будто оцепенев, но постепенно начал отвечать. Он медленно провёл ладонями по её рукам вниз, к талии, и прижал её ближе к себе. — У тебя на всё ведь есть ответ? — хрипло спросил он. Пик почувствовала, как он уже твердеет, и намеренно прижалась бёдрами плотнее. Её пальцы замедлились, расстёгивая пуговицы его рубашки одну за другой. — Что, задевает, когда кто-то умнее тебя? — она закусила нижнюю губу, сдерживая довольную улыбку. Жан резко поменял их местами. Теперь Пик оказалась прижатой спиной к стене каюты. Его горячие губы тут же коснулись её шеи. Она тихо выдохнула и откинула голову набок, открывая ему больше кожи. Пока он целовал и слегка покусывал чувствительное место под ухом, она стянула с него рубашку полностью. Ногти медленно царапнули по горячему торсу и плечам, оставляя лёгкие красные следы. Одежда между ними казалась невыносимо лишней. Кожа Жана горела под её ладонями. Он слегка приподнял колено, раздвигая её ноги, и сильно прижал его именно туда. Пик невольно дёрнулась бёдрами вперёд, нервно вздрогнув. Она едва сдержала стон, когда давление стало почти болезненно приятным. — Жан… — выдохнула она его имя, уже без привычной насмешки в голосе. Его руки сильнее сжали её талию, а губы спустились ниже, к ключице. Пик запустила пальцы в его волосы и слегка потянула, заставляя посмотреть ей в глаза. — Не думай, что я буду нежной только потому, что ты младше, — тихо, почти шёпотом предупредила она, хотя в голосе уже слышалось нетерпение. — Я хочу почувствовать тебя. Всего. После этих слов Жан одним движением стянул с неё колючий свитер и отбросил его в сторону. Губы тут же продолжили спускаться ниже — по ключице, между грудей, по животу. Он то и дело поднимал взгляд вверх, чтобы увидеть, как она задыхается и прикусывает губу от собственных ощущений. Когда он выпрямился и потянулся к её губам, Пик остановила его, коснувшись двумя пальцами его рта. — Нет, — тихо, но твёрдо сказала она. — Такое только по любви. Жан попытался сохранить на лице равнодушное выражение, но получилось плохо. В глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, смешанное с принятием. Впрочем, он и так уже получал от неё больше, чем когда-либо мог рассчитывать. Не говоря ни слова, он опустился на колени прямо перед ней. Не стал снимать юбку — просто запустил руки под неё, медленно проводя ладонями вверх по бёдрам. Пальцы цеплялись за края чулок, слегка стягивая их. Его ладонь скользнула выше, жадно сжимая мягкую кожу бедра, удерживая её на месте. Сам он уже стоял на грани — тесно в штанах, дыхание сбитое, но продолжал работать, словно хотел выжать из неё каждую каплю удовольствия. Тело Пик горело. Грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, тихие полустоны то и дело срывались с губ. Когда два его пальца вошли в неё одновременно и слегка надавили изнутри именно туда, где нужно, девушку прошибло мощным током удовольствия. Она резко прижала его голову ближе к себе, пальцы запутались в его волосах. — Да… хорошо, — выдохнула она хрипло. Жан повторил движение — язык быстрее, пальцы глубже и настойчивее, точно подстраиваясь под её реакцию. Он не собирался останавливаться, пока она не задрожит в его руках. Пик резко закусила пальцы, чтобы не застонать в голос. Жан едва заметно улыбнулся — самодовольно и почти торжествующе — и продолжил движение. Когда он нашёл то, что нужно, и провёл горячим языком по чувствительной точке, её бёдра дрогнули, а пальцы сильнее сжали волосы. Она едва пошатнулась, но Жан крепко удержал её, прижав бёдра к стене своими сильными руками. Он не останавливался — язык продолжал уверенные, настойчивые движения, то обводя чувствительный бугорок, то вдавливаясь глубже. Жан не сбавлял темп. Язык работал жадно и точно, а два пальца внутри неё сгибались в ритме, который сводил с ума. Пик чувствовала, как внутри всё туже стягивается, как жар собирается внизу живота тяжёлой, пульсирующей волной. — Жан… не останавливайся… — вырвалось у неё почти умоляюще. Её бёдра начали мелко дрожать. Пальцы в его волосах сжались сильнее, почти до боли, прижимая его лицо к себе. Дыхание превратилось в короткие, отчаянные всхлипы. Тело выгнулось дугой, мышцы живота напряглись. А потом волна накрыла её с головой. Оргазм ударил мощно и резко. Пик сильно закусила губу, чтобы не закричать на всю каюту, но всё равно из горла вырвался низкий, дрожащий стон. Тело сотрясалось в конвульсиях — бёдра сжимались вокруг его головы, внутренние стенки пульсировали вокруг его пальцев, сжимая их ритмично и горячо. Горячая волна удовольствия прокатилась от низа живота до кончиков пальцев, заставив её выгнуться и задрожать всем телом. Она почти перестала дышать на несколько долгих секунд, а потом резко выдохнула, обмякая у стены. Ноги предательски дрожали. Перед глазами плыли яркие пятна. Жан продолжал медленно и мягко двигать языком, продлевая её удовольствие, пока она не начала слабо отталкивать его голову — слишком чувствительно. Пик тяжело дышала, глядя на него сверху вниз затуманенным взглядом. Волосы растрепались, щёки горели, губы были приоткрыты. Она выглядела непривычно уязвимой… и чертовски красивой. — Чёрт… — хрипло выдохнула она наконец, пытаясь вернуть привычную иронию. — Ты… неожиданно хорош в этом. Жан медленно утер губы тыльной стороной ладони. Его собственное дыхание было тяжёлым, грудь поднималась часто и неровно. Он всё ещё стоял на коленях, глядя на неё снизу вверх с тёмным, почти голодным блеском в глазах. Едва Пик успела отдышаться и потянулась дрожащими пальцами к пряжке его ремня, как он перехватил её запястья и мягко, но решительно отвёл руки в сторону. С его губ сорвалась её же фраза — тихая, но с лёгкой горечью: — Такое только по любви. Пик замерла. В каюте повисла тяжёлая тишина, прерываемая только их прерывистым дыханием. Жан поднялся, не глядя ей в глаза. Подобрал с пола свою рубашку и накинул её на плечи. Движения были резкими, почти злым. Он уже направился к двери, когда она всё ещё стояла, прижатая к стене, с гулко колотящимся сердцем и дрожащими ногами. Дверь за ним тихо закрылась. Пик осталась одна. Влажная, разгорячённая, с неприятным ощущением пустоты внутри. Она провела рукой по лицу и тихо, почти беззвучно выругалась.