Дочь преступника. Или нет?

Можно ли счастливо жить в приюте? Ну, формально - да. Если ты любишь получать носки на Новый год (спасибо, благотворителям, я "обожаю" серые носки). Если тебе нравится, когда твои типо друзья делают вид, что тебя не существует. Если ты мечтаешь, чтобы тебя поздравляли с днём рождения один раз в жизни и то случайно. В общем, счастливо жить в приюте возможно. Но только не для меня. Почему? Я не знаю. Может, из-за моего характера. Может, из-за того, что я имею привычку говорить правду в лицо, а люди этого не любят. А может, из-за одного конкретного балбеса, который натравил на меня чуть ли не весь приют. Звали этого балбеса Джек Барнс. Шестнадцать лет, двести сантиметров наглости и ноль мозгов. - Джонс, - прошептал он, припирая меня к стене в коридоре. Его дыхание пахло жвачкой, которую я жевала вчера. Фу, мерзость. - Ну когда я увижу твои слёзы? Ты же девочка. Девочки плачут. Давай, я хочу представление. Я подняла на него глаза. Знаете, есть такое выражение лица, когда ты устал настолько, что даже злиться лень. У меня было именно оно. - Когда ты умрёшь, - сказала я максимально спокойно, - я так и быть приду к тебе на могилку. Но не обещаю, что буду плакать. Барнс обиженно нахмурился. Видимо, он ожидал рыданий, но не сегодня. Мне уже не десять. - Ты у меня договоришься, - процедил он и уже занёс руку, чтобы толкнуть меня в стенку. Но тут, как мой личный ангел-хранитель, из-за угла вышла Изабелла Смит. Наша главная воспитательница. Женщина, которая своим взглядом могла испепелить всех. - Джонс! Барнс! - рявкнула она. Я чуть не подпрыгнула. - Что здесь происходит?! Я подняла сумку, которую Барнс с удовольствием уронил на пол минуту назад. В голове за щелчок пронеслось четыре варианта оправданий. Выбрала пятый. - Это он начал, - сказала я, стараясь звучать убедительно. - Она ходила в нашем крыле! - перебил меня Барнс, указывая пальцем так, будто я украла его счастливое детство. - Мне нужно было пройти на занятия! - не сдавалась я. - Или по-вашему, я должна прогуливать? - Я не буду сейчас разбираться, кто и почему, - отрезала Смит и посмотрела на меня с лёгким подозрением, от которого у меня внутри всё сжалось. - Барнс - в комнату. Джонс - за мной. - Чего?! - вырвалось у меня. - Зачем? Если вы думаете, что это я разбила вашу вазу в среду, то это была случайность! Я просто лила туда воду, а потом меня толкнул Майк, и всё полетело к чёр... - ЧТО?! - глаза Смит полезли на лоб. - Ты разбила мою вазу?! Я тут же натянула на лицо самое невинное выражение, которое только могла изобразить. Эта улыбка уже не раз спасала мне жизнь. Ну, или хотя бы отсрочивала наказание. Смит шумно вздохнула, прикрыла глаза и пошла по коридору. Я - за ней, как нашкодивший щенок за строгой хозяйкой. - Значит так, - сказала она, не оборачиваясь. - Я сейчас ни в чём разбираться не буду. Тебя ждёт директор. Я не знаю, что ты там ещё натворила... - я мысленно начала перебирать все свои грехи за последнюю неделю. Список оказался внушительным. - Но тебе крупно не повезло. Мы подошли к двери директора. Смит постучала. Услышав заветное «войдите», мы шагнули внутрь. И тут началось самое странное. В кабинете, помимо нашего директора - вечно недовольной Ребекки Грин, стояла ещё одна женщина. Она была одета в какое-то нелепое платье с длинными рукавами, а на голове у неё красовалась шляпа. Ну прекрасно. Просто женский коллектив, которого мне не хватало для полного счастья. - Ох, Виктория Джонс, - директор Грин сложила руки на столе и сделала вид, что она добрая. Спойлер: я до сих пор не знаю умеет ли она улыбаться . Это она на прошлой неделе отобрала у меня конфеты. Собака сутулая. - вы уже здесь. Значит, можно начинать. Начинать что? Мою казнь? Я хочу видеть адвоката. Директор открыла рот, но женщина в шляпе её перебила. Громким, театральным кашлем. - Кхм-кхм! - она посмотрела на Грин так, что та моментально закрыла рот. - Можно нам поговорить с мисс Джонс наедине? - женщина многозначительно кивнула на дверь. И вот тут начинается самое безумное. Когда Смит и Грин удалились, женщина вдруг... изменилась. Лицо её стало мягким, почти бабушкиным. Она плюхнулась на диванчик у стола и похлопала рядом. - Не люблю приюты, - сказала она доверительно. - Садись. Нас ждёт долгий разговор. - О чём? - я села, но на самый край, готовая в любой момент вылететь в дверь, если что-то пойдёт не так. Она наклонилась ближе и заговорщицки прошептала: - Понимаешь, Тори... ты не совсем обычная. - Я знаю, спасибо - усмехнулась я. Тоже мне, Америку открыла - Ну характер у меня такой, что ж я теперь поделать могу - пожала плечами. - Нет, - она покачала головой. - Ты волшебница. Я замерла. - Чего? - переспросила я, решив, что ослышалась. Никто же в трезвом уме не скажет такой бред. Женщина терпеливо повторила: - Ты - волшебница. Среди людей есть те, кто умеет колдовать. У них есть палочки, школы, мантии... Я, например, прибыла из школы чародейства и волшебства Хогвартс. Обкуренная что ли? Я почесала затылок, расчитывая по какой траектории можно быстрее вылететь из этого кабинета. — А ты никогда не задумывалась откуда у людей появились сказки? Просто кто-то однажды увидел и рассказал. Ничего не берется из неоткуда, Тори. Я смотрела на неё, пытаясь понять, она шутит? Или это новый способ издевательств, который придумал Барнс? — И вы хотите сказать, что я могу делать что-то... магическое? - сама не верю, что это спрашиваю. Это же абсурд. — Именно. — Я не верю не в бога, не мистику, а сейчас должна поверить в магию? - Я скрестила руки на груди. - Это звучит как полный бред. Женщина улыбнулась. Потом неторопливо достала из-за мантии тонкую деревянную палочку. Я хмыкнула. Может ещё и зайца из шляпы достанет? Она направила палочку на стол. Доли секунды — и все бумаги, которые лежали на столе директора, взлетели в воздух. Они закружились по кабинету в диком вальсе, сверкнули в свете лампы и плавно опустились обратно. В идеальном порядке. Даже закладки на своих местах. Я открыла рот. И закрыла. Снова открыла. Мои глаза стали похожи на два блюдца. Или два арбуза. Я сидела, глупо моргая, и чувствовала, что моя картина мира только что развалилась на тысячу осколков. - Теперь веришь? - спросила женщина, пряча палочку. Я кивнула. Тихо. Ещё не осознавая, что сейчас произошло. — Тогда иди собирай вещи, — сказала она. — Нам надо заехать в Косой переулок, купить тебе палочку и успеть на поезд. Я не сдвинулась. Внутри меня в голове завелась артиллерия пластинок с мыслями. А вдруг она маньячка и хочет продать твои органы? А вдруг она мне что-то подсыпала и у меня начались галлюцинации? А вдруг ты просто сошла с ума от жизни в приюте? А вдруг... а вдруг это правда? И знаете, что я подумала? За пятнадцать лет в этом месте у меня было ровно три радости - украденные конфеты, хорошая книга и один раз, когда Барнса наказали кухонной работой. А тут мне предлагают поехать не зная куда, не зная с кем и хрен знает, что там со мной будет. А знаете, что? Один раз живём. В любом случае, это лучше чем торчать здесь. Я встала, поправила сумку и выдавила: — А там кормят нормально? Женщина усмехнулась. — Ещё как. Голодной точно не останешься. — Тогда я согласна. Я пошла в свою комнату. И впервые за долгое время улыбалась не язвительно, а по-настоящему.И знаете, что странно? По пути мне встретился Джек Барнс. Он попытался снова подколоть меня, но я просто улыбнулась ему. — Эй, Джонс, ты чё такая весёлая? Из психушки звонили? — Да, — сказала я. — Забирают. И убежала. А он так и остался стоять с открытым ртом. А с этого момента, собственно, и началась моя настоящая жизнь.