По ту сторону

В загородный дом сестры Медея должна была приехать еще засветло. Однако из-за бесконечных пробок она добралась до кромки леса лишь тогда, когда солнце уже скрылось за горизонтом, уступая место густым сумеркам. Они не виделись около года, и Медея решила устроить сюрприз. К тому же ей отчаянно хотелось похвастаться своим новым автомобилем. Купить машину прямо из салона, исключительно на собственные сбережения — в тридцать два года это было тем достижением, которым действительно стоило гордиться. Но по мере того как асфальт сужался, уходя в лесную глушь, эта гордость улетучивалась, сменяясь нарастающей тревогой. Существовал и другой путь, более безопасный и ровный, но в таком случае она добралась бы до деревни лишь к рассвету. Сами по себе ночные поездки Медею не пугали — тяжелый кузов автомобиля дарил иллюзию безопасности, а каждую ямку на этом маршруте она знала наизусть. Напрягало другое: стремительно наступающая темнота и ползущий от земли, цепляющийся за колеса белесый туман. Это была болотистая местность, гиблая и дурная. Почти каждый год здесь пропадали туристы, а местные жители с наступлением темноты запирали двери на все замки. Даже те, кто прожил в этих краях всю жизнь, бесследно исчезали, стоило им оказаться на улице в неподходящее время. Внезапно машину резко дернуло в сторону. Глухой, скрежещущий звук ударил по ушам, и руль вырвался из рук. Медея с трудом удержала управление и ударила по тормозам. Выйдя в промозглую сырость и взглянув на переднее колесо, она глухо застонала: шина была безнадежно спущена. Конечно, в багажнике лежала запаска, но тьма сгущалась с каждой секундой. Медея вышла на середину дороги, вглядываясь в обе стороны в отчаянной надежде увидеть свет чужих фар. Пустота. Ни единого намека на то, что кто-то еще решит проехать по этой проклятой трассе. Она развернулась, собираясь достать инструменты, как вдруг из-за спины донесся зов: — Медея… Голос звучал отдаленно, глухо и абсолютно неестественно. — Медея… Её имя. Но кто мог звать её здесь, посреди ночного леса? Липкий страх сковал тело, ноги налились свинцом. Медея затравленно озиралась по сторонам, пытаясь разглядеть в темноте хоть чей-то силуэт, но туман становился всё гуще. Он напоминал плотный молочный кисель, бесшумно отрезающий пути к отступлению. Осознание опасности наконец прорвалось сквозь оцепенение. Медея бросилась к машине, захлопнула за собой дверь и дрожащими пальцами нажала на блокировку замков. Идти дальше было самоубийством. Белесая пелена уже окутала машину со всех сторон; теперь не было видно даже капота. Оставалось только сидеть и ждать. — Медея… От этого негромкого шепота, прозвучавшего словно прямо в салоне, голову пронзила острая, невыносимая боль. Медея судорожно выдохнула и рухнула грудью на руль, добела сжимая пальцами темные пряди своих волос. С каждой секундой боль только нарастала, словно череп дробили изнутри. Воздух застревал в легких, дышать получалось лишь через раз. Хотелось умереть прямо сейчас, только бы эта пытка прекратилась. По щеке покатилась влажная капля. Медея на автомате смахнула её и, опустив дрожащую руку, с первобытным ужасом уставилась на свои пальцы. В тусклом свете приборной панели блестела кровь. Она снова вытерла лицо тыльной стороной ладони. Кровавые слезы. Новый приступ боли не оставил времени на панику. Виски сдавило невидимыми тисками. Медея почувствовала, как её пальцы разжимаются, тело обмякает, а сознание стремительно проваливается в гудящую, бесконечную черноту. А потом осталась только боль. Она не знала, сколько прошло времени — минуты, дни или годы. Горло горело так, будто в него залили расплавленный свинец. Мелькнула бредовая мысль: возможно, машина всё-таки загорелась, и она заживо горит в салоне? Сердце билось с такой бешеной, нечеловеческой скоростью, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Огонь угасал мучительно медленно. Сначала вернулась чувствительность к кончикам пальцев, затем к кистям рук. Дикий стук сердца начал замедляться, пока не затих окончательно. Звон в ушах исчез, но вместо долгожданной тишины на Медею обрушился целый водопад звуков. Она слышала шорох тяжелой ткани, слабое движение воздуха, микроскопический скрип древесины где-то далеко внизу. Неужели всё закончилось? Медея с трудом разомкнула веки, и мир ударил по глазам пугающей, кристальной четкостью. Она видела каждую пылинку, медленно кружащуюся в воздухе под потолком. Это была просторная, богато обставленная комната: темное дерево, старинное зеркало, тяжелые драпировки и кровать, на которой она сейчас лежала. Разум отчаянно пытался зацепиться за реальность. Больница? Нет, не похоже. Секта? Похищение? Её взгляд метнулся к высоким двустворчатым дверям. Там неподвижно стояли двое мужчин. Оба были облачены в темные мантии, а на груди у каждого поблескивал массивный золотой герб. Но всё рациональное мышление разбилось вдребезги, когда Медея посмотрела в их лица. Их радужки мерцали глубоким, неестественным кроваво-красным цветом. Один из них был невероятно высоким, широкоплечим, с хищной ухмылкой на лице. Второй — чуть ниже, с волевым подбородком и светло-каштановыми волосами. Его взгляд был холодным и изучающим. Мозг, находясь на грани истерики, услужливо подкинул картинку из поп-культуры, которую обожает ее сестра. Сумерки? Бред. Так не бывает. Это просто галлюцинация от шока. — Кто вы такие? — произнесла Медея, желая прогнать наваждение. Она вздрогнула. Голос, сорвавшийся с её губ, больше не принадлежал ей. Это был не ее голос, а идеальная, кристально чистая мелодия, звенящая, как серебряный колокольчик. Медея зажмурилась, затем снова открыла глаза, но комната и странные мужчины никуда не исчезли. — Тебе нужно успокоиться, — с ленивой грацией протянул тот, что пониже. Деметрий. Память упрямо подкидывала это имя, и момент когда в юности ее сестра была фанаткой знаменитой саги. — И поесть. Он плавно, нечеловечески быстро вывел руку из-за спины и протянул ей несколько пластиковых пакетов с темной густой жидкостью. — Что это? Я не буду... — начала было Медея, отодвигаясь к спинке кровати. Но стоило ей заговорить, как в горле снова вспыхнул дикий, царапающий пожар. Взгляд помимо воли приковался к пакетам. Рациональный ум вопил от отвращения, но инстинкты, заложенные в этом новом, чужом теле, внезапно проснулись. Запах, пробивающийся сквозь пластик, казался самым прекрасным ароматом на свете. Тело среагировало быстрее, чем она успела подумать. Медея оказалась на ногах, выхватила пакеты и осушила их один за другим. Пластик с хрустом сминался в её руках. Огонь внутри наконец-то утих, оставив после себя лишь приятное тепло. Осознание того, что она только что сделала, накрыло её с головой. Феликс глухо хмыкнул, наблюдая за этой сценой. — Ну что? Успокоилась? — с кривой ухмылкой спросил громила. Медея, опустив пустые пакеты на пол, медленно кивнула. Дыхания не было. Сердцебиения тоже. — Как твое имя? — спокойно поинтересовался Деметрий, склонив голову вбок. — Медея. — Я Деметрий. А это Феликс.– снова ленивые нотки в голосе, – Как ты оказалась здесь? Она не знала что ответить, ведь если сказать правду они явно посчитают ее за сумасшедшую, но если быть честной, она уже сама сомневается в собственной нормальности. Она вздохнула воздух который не принес облегчения. –Не знаю, я...– в порыве паники она замотала головой – Я не помню. Деметрий приподнял бровь и наклонил голову вбок, Медея про себя отметила что этот жест был полон изящества и грации. — Пошли, — резко бросил Феликс, давая понять, что время на знакомство вышло. Она послушно пошла за ними. Шаги давались с незнакомой, пугающей легкостью — её ноги почти не касались пола. Деметрий шел чуть впереди, Феликс замыкал шествие, отрезая путь к отступлению. Пока они шли по длинным каменным коридорам, Медея судорожно пыталась выстроить логическую цепочку. В двадцать первом веке людей всё еще похищают для рабства или продажи на органы. Допустим ее похитили. Но зачем вся эта декорация? Никто в здравом уме не станет выстраивать вокруг места удержания целый старинный замок и заставлять охранников носить театральные костюмы и линзы. Это лишено всякого смысла. Как лишены смысла, её звенящий голос и эта неутолимая жажда. Они вышли в более светлый холл и стали проходить мимо ресепшена. Медея резко замерла. Тук-тук. Тук-тук. Тугие, ритмичные удары чужого сердца эхом ударили по ушам. От сидевшей за столом секретарши исходил густой, сладкий и невероятно горячий аромат живой крови. Горло снова обожгло. Секретарша подняла на них скучающий взгляд — обычная, ничем не примечательная девушка, вовсе не похожая на актрису из фильма. Медея замерла, ее взгляд нашел пульсирующую вену на шее, –Задержи дыхание, – тихо, почти не слышно сказал Деметрий не оборачиваясь. Медея сглотнула яд, скопившийся во рту, заставив себя перестать дышать. Это был не сон и не игра. Всё это происходило на самом деле. Деметрий остановился перед высокими стальными двустворчатыми дверями, украшенными изящной резьбой. Он бесшумно толкнул их и, чуть наклонив голову, приглашающим жестом позволил Медее войти первой.