Мрачное танго

Представьте себе мегаполис. Просто представьте: огромный прогрессивный мир, тьма возможностей и тучи людей. Счастливых людей, занятых людей. Каждый будто трудолюбивая пчёлка летит по делам искать свою судьбу. А город? Прекрасный бетонный храм, возведённый человеком за тысячелетия. Кирпичик за кирпичиком строилась каждая стена, как из дрянной и мёртвой почвы воздвигали цветущие деревянные столбы десятки лет назад. Как город, словно исследователь, наблюдая за птицей, каждым её шагом, впитывал все крошечные зерна науки. Как ребятня резвилась в знойный день, когда всё вокруг было словно запечатлено на золотистую фотоплёнку. Как ссадина на руке - вроде болит, а вроде приятно, как весёлой компанией по развалинам былых времён мы прыгали, играя в догонялки. Острия арматуры и осколки бетоноблоков внизу пролетов давали тот желанный адреналин. Как она оступилась, и её подхватил тот, кто станет ей мужем спустя десяток лет... Но что-то я не о том... Город как единственный проросший цветок посреди голой земли, как лучик надежды, воспоминаний и веры в лучшее. Над ним одним сквозь сливовые драные тучи всегда ясно солнце и синее небо. Любопытно, видимо, даже Господу Богу, за что с поднебесной всегда открыто окно на земельный рай. Где нет проблем, греха и забот. Где человек волен делать что хочет, а не жить от дня до дня. Это мой мир. Идеальный мир... Был бы... В чем проблема? Вы же представили этот мегаполис? Благоухающий цветок невиданной красоты. Каждый лепесток, коих тысячи, труд десятков, сотен поколений, а каждый вдох его пыльцы возвращает в те восхитительные моменты, от которых дух захватывает будто впервые. Представили? А теперь втопчите его в пол. Без капли жалости или сожаления. Ломая всё, что было построено веками пусть рухнет за пару лет. Пусть самому высокому зданию будет загораживать вид ветви тополя, пусть вся письменность, что вы видите закончится на небрежных граффити да листовках на остановках. Пусть вдох той сладостной пыльцы по вкусу будет как жжение в груди и запах сигарет. Боль уже невыносима, будто каждое утро ломаю руку. Однако теперь я уже не та, кто вершит свою судьбу, нет... Я жертва обстоятельств, как сгоревший под лупой муравей, которому, кажется, просто не очень то повезло... Да, я хочу спать. Я вряд ли вообще хочу просыпаться. Я даже не знаю, хочу ли я жить... Однако стоит мне только задуматься, как внутри всё сжимается. Как забавно, я так слаба... Встаю с кровати, забыла застелить... Опять... Подхожу к маленькому окошку, на котором еле держится створка форточки. Заиндевелое и обляпанное слоем пыли, всё как обычно. Я уже давно не вижу мир по ту сторону. Да и чего я там не видела? Свинцовое небо сплошь забитый серой ватой небосвод, всё такие же бледные дома напротив, такие же через раз горящие окна, угольный от грязи снег у дорог, стеклянные следы на пешеходках, усеянные белым солёным налётом. Даже вывеска в форме креста всё там же, видать Блок в своё время был прав. Даже думать не хочу про всё это - произнесла я вслух, зашторив единственный источник света в комнате, тут же пожалев и споткнувшись о стоящую рядом табуретку. Уже предвещает хорошее начало дня, не так ли? Мне же так не хватало головной боли сверху... Нерасторопно перебирая ноги, опираясь на стены я невольно доползла до ванной, где достала чекушку водки и ватный диск. Плеснув дерганой рукой на диск немного алкоголя я поднесла его ко лбу и глянула в треснувшее зеркало. Вновь я вижу чужака в стеклянной панели. Пренебрегающим взглядом сверлит меня осунувшаяся рожа с седыми прядями в волосах. Моё отражение, кажется, вот-вот скажет мне какую-то гадость, надменно посмеётся или продолжит также безэмоционально пялиться в мои глаза. Какая же ты всё-таки тварь, Глория. Ни черта у тебя не получается по жизни, даже выглядеть по утрам опрятно... - пробурчала я себе под нос и принялась за дело. Как же странно. Почему? Почему от ржавой крови в застывшем пуховом ворсе и жгучей боли над правой бровью уголки губ складывают ухмылку на её лице? Этой довольной морде что, так приятно смотреть на чужие страдания? Что с ней не так? Или... Дело во мне? Я годами отрицаю, что возможно меня просто всё устраивает, и я бес толку виню себя за то, к чему я уже привыкла. Привыкла ко вкрученной к торчащим проводам лампочке на потолке, что мерцая позволяет видеть в полумраке хоть что-то. Привыкла к побитой, холодной и мокрой кафельной плитке в золотых огоньках отблескивающей под ногами. Привыкла к грязной раковине с волосами в сливе. Привыкла к луже у ванны, которую я не могу вытереть уже второй месяц. Привыкла к замаранным полотенцам у двери с заевшей щеколдой. Господи, вокруг такой свинарник, как в таком вообще можно жить? Но почему меня начало это волновать только сейчас? Не 2 месяца назад, когда я, будучи в душе заметила дыру в занавеске у чугунного таза, и за это время на пол уже натекло проточной воды. Не пару дней назад, когда я порезала ладонь и измарала своей гнилью белое полотенце. А сейчас, когда я стою тут, выстраивая из рваных клочков бумаги в моей голове через отражение в зеркале картину мира вокруг... Недолго я смотрела в пустоту своих же глаз, невольно смыкая веки и окидывая лицо редкими подергиваниями глаз. Я не думала, в моей голове если и была каша, то тараканы уже всю доели. Я не могу думать, пока ощущаю этот презренный взгляд. Я будто провинившийся младшеклассник, что перед матерью и слова выдавить не может, с жалобным лицом глядя в пол. Однако помимо боли, едкой вони этилового спирта и сырости в воздухе я чувствую ещё и урчание внутри. Похоже пора вернуться в реальность и найти чем перекусить сегодня. С таким настроем я глянула на прощание силуэту в глаза и медленным, немного неуверенным шагом направилась к холодильнику. Открыв металлическую дверцу под золотистым светом я увидела голые стеклянные полочки. М-да, мышь только вчера доели. Закрыв обратно я только и думала о том, что можно съесть. А ведь сейчас такое время, что и купить нечего, только дворовых котов с голубями ловить. Полгорода так сейчас и живут, будто цивилизованное общество поселилось в пещерах кроманьонцев. Они в душе не чают что такое деньги: не бьёт - значит друг. Дать палку - а мне взамен ягод. Голодает треть народа, если вообще есть счастливчики, которым повезло на кусок чёрствого хлеба с маслом. Увы, но мы не из таких. И вынуждены в суровую зиму есть всё, что попадётся под руку. Нищенствовать, питаться всякой падалью, а если не повезёт: неделю жить на воде из под крана. Естественно не каждый такое переживёт, большинство не переживает. Проблемы с пищеварением - лишь малая из бед. Столбняк, холера, туберкулёз, порой люд гибнет даже от простуды. Адекватная медицина внезапно стала предметом роскоши, да так, что даже застав человека падающего замертво люди либо полагаются на свою помощь, либо проходят мимо. Представьте, что стоя на улице с сигаретой в зубах в лютый дубак в паре метров ползёт мужчина. Небрежно расстёгивает пальто, пытаясь снять, застревает в рукаве, обессиленно валится в снег... И замирает навечно. Не дышит, не дрожит. Просто лежит, будто уснул. И ты закрываешь глаза, не думая о том, как это ужасно. Не думая о том, как ему помочь. Нет. Ты думаешь, как не оказаться на его месте. Этот мир не прощает ошибок. И тут нет никакого лицемерия или халатности. Не всегда люди думают только о себе. Стоя всё там же, в тусклом седом свете зари я вижу фотографию на окне. Это единственная фотография, которую я печатала и поставила в рамку. И там... Её лицо... ...Девочка моя... - со слезами на глазах прошептала я себе, тихо, аккуратно. Если бы она только была рядом, я бы не жаловалась на мир, на утро, на боль. Я была бы самой счастливой женщиной на свете. Эта драма разрывает мне сердце каждый раз, как вспоминаю, что она безмолвно лежит на аппарате жизнеобеспечения где-то в другом городе. Ещё при рождении у моей доченьки заметили порог сердца, позже наложилась сердечная недостаточность. Она слабела на глазах. Позже её положили в стационар, сказали, что нужно везти на операцию в столицу. Только стоит это баснословных денег, а я мало того, что никогда в руках не держала и десятой от суммы, так на нашей семье ещё и ипотека. Муж работает до изнеможения, сверхурочно, без каких-либо выходных. Он пашет за троих на двух работах, и в одиночку держит нашу жизнь на плаву... А я? Задумалась, надевая драное пальто с парой заплат. И опять поймала на себе тот презренный взгляд из ванной. Её уже нет рядом, однако я чувствую на своей шкуре этот сучий взгляд. Я - лишь балласт, мешок с песком, который скидывают, чтобы набрать высоту. Я та, кто фактом своего существования тяну на дно и себя, и Беллу, и его. Что он делает для нашей семьи? Работает сутками, а когда поздно ночью я застаю его дома тот тянет эту улыбку. Будто всё хорошо. Будто нет у него хлопот. Будто день прошёл чудесно. Но я-то знаю... Знаю, что единственная для него боль в заднице - я. Я - неудачница, которая только и живёт на его кошельке, будто паразит пожирая нутро хозяина. Я же вижу его в кровь избитые руки. Вижу мозоли на его ногах. Чувствую пустоту внутри, будто губку выжали досуха. И когда он валится в кровать я только и могу, что отвернуться и молча рыдать. Мне физически больно смотреть на него. Бенджамин всегда был таким добрым и жизнерадостным, но сейчас, я вижу от него только оболочку. Но мне не больно от того, что он теперь такой. Мне больно, что он такой... Из-за меня. Из-за меня на нас долг по жилью, из-за меня на его плечах моя дочь. Это всё - моя вина. И я ничего не могу сделать. Я такая дура. Почему? Я слабачка, не способная просто взять и найти работу? Или я просто плохо искала? Или я должна наконец победить свою лень и наконец найти то, зачем я вообще есть в этой семье. Я не хочу, чтобы Бен из-за меня так мучился. Я обязана найти эту злощастную работу... ...Два года... ...Уже два года прошло с тех пор, как я начала искать. И что вы думаете? Думаете, я продержалась хоть на одном месте дольше пары недель? Думаете меня не выметали веником за малейшие проступки? Думаете это зверство - окатить кипятком человека за разбитый лоток яиц? Что ж, для меня это жизнь. Жизнь, не прощающая ошибок. Задержался из-за транспорта? Твои проблемы. Поскользнулся и опрокинул ведро воды? Считай, что ты уже не работаешь здесь. Каждое новое место - лотерея. Однако я либо лудоман, либо неудачник. Уж проще кого-то убить, чтобы на срок отправили туда, где и кормят бесплатно, и жильё на раздачу. Ибо жить легально стало невозможно. И ведь экономике абсолютно плевать на жизни, на благополучие, на безопасность. А государству, видимо, плевать на экономику. Каждый обязан вариться в этом котле, словно рыба в супе. А потому понять этих людей можно: им нужны идеальные работники, а не такие, от кого веет лишь невезением и беспомощностью. Зачем? Чтобы они уронили всю твою карьеру в грязь? ...Однако это несправедливо. Совсем несправедливо. Как же жить такому человеку, как я? В отличии от мужа, что работает несмотря ни на что, и дочки, что цепляется за жизнь даже когда смысла уже нет, я не могу и недели побыть себе кормилицей. Хотя впрочем, можно ведь и не жить... Хех, забыла. Я трусиха, не способная на такое... Как жаль... ...Надев шапку я наконец была готова. Я достала из кармана черных мятых брюк звонкие ключи с пачкой сигарет и, посмотрев на дверь ещё какое-то время, всё-таки сделала шаг вперёд, переступив в мир снаружи своей уютной квартиры. Громкий хлопок, тихий скрежет металла в дверной скважине, и тихое чирканье зажигалки за стенкой отдалялись от квартиры с шагами вниз по лестнице. И вот начался мой очередной день, возможно повезёт в этот раз...