История о...

Громкий хлопок входной двери разорвал тишину в доме, который пропитал в себе всю тишину, которая была и находилась в нём. Чьи-то торопливые шаги послышались за дверью комнаты. Прошло мгновение, прежде чем дверь со всей силы открылась, почти распахнулась и ударилась о стену, оглушая комнату неприятным звуком стука. – Мэри, - начал мужчина, который явно был не в хорошем настроении. Его взгляд был острым и холодным, но в нём можно было разглядеть злость, которая копилась довольно много времени. - Опять ты ничего не делаешь? Сколько раз я могу повторять - перестань заниматься чепухой! Почему квартира снова грязная!? Ты совсем обленилась! - с каждым словом тон мужчины нарастал, переходя на крик, в котором были и гнев, и раздражение. В это время Мэри закрывает книгу и убирает на полку. Она давно привыкла к тому, что её роль не дочь в семье Клэрф, а служанка, которая только «дай да принеси». Из уст вырвался недовольный вздох, прежде чем девушка обернулась к мужчине, смотря прямо в разъярённые глаза. – Ты можешь перестать орать? - тихо спросила девушка, понимая, что отец не перестанет, а ещё больше разозлится на то, что она посмела ему указывать. - Я занята. Дом давно прибран, если ты не видишь это, - остановилась девушка, оборачиваясь обратно. - То это не моя вина. Эти слова окончательно вывели мужчину из себя и своего спокойствия. Мэри не успела взять ручку в руки, как почувствовала крепкую хватку на своих волосах и сразу же что-то тёплое, стекающее вниз по лбу. Она ощущала удары по столу собственной головой, но не могла остановить отца от продолжения, ибо в глазах начинало темнеть и постепенно плыть. Хрип вырвался из уст Мэри. Мужчина остановился и отошёл, его голос всё еще был громким с разъярёнными нотками, но девушке было тяжело распознавать слова, которые произносил отец, лишь отрывки фраз долетали до неё, но и их смысл она не до конца осознавала. Веки становились тяжёлыми, из-за чего она откинулась на стол, пытаясь осознать что только что произошло. И так происходило каждый божий день. Для насилия со стороны отца не было причин, он мог просто прийти и избить, а потом уйти и вести себя так, будто ничего вовсе и не было. Мэри смирилась с этим, с тем, что за каждое лишнее и простое слово она получает, поэтому не пыталась ничего предпринять. Её захлёбывали чувство несправедливости и сильной боли, которая пронзала всё тело, не давая никак пошевелиться. Дверь снова захлопнулась, даже громче и сильнее, чем до этого. Мэри судорожно хватает воздух ртом, пытаясь прийти в себя после очередной нападки отца. С кухни раздаются громкие голоса, словно там происходил спор. Она медленно и с небольшой дрожью по телу садится, трогая лоб, потом смотря на руку, которая испачкана собственной кровью. Глаза расширены, она пыталась осознать реальность и сглатывает, ощущая себя никак, почти пусто. – Ну и гандон... - произносит Мэри тихо, несмотря на то, что в комнате кроме неё никого и не было. Она хватается за стол и с трудом встаёт из-за стула, подходя к тумбочке и доставая бинты, которые она нашла на улице во время очередной ночной прогулки или, как родители называют, «побегом из дома», что вызывало у Мэри насмешку, но сейчас только тошноту. Руки трясутся, пока она завязывала свой лоб бинтами. Получалось криво, но Мэри старалсь не обращать на это внимания. Спокойствие не приходило, да и о каком спокойствии можно говорить, когда несколько минут назад тебя родной отец несколько раз ударил головой о стол за то, что ты «грубо ответила» ему? Она вздыхает и медленно прикрывает лицо руками, ненавидя родительский дом и себя за то, что позволяет ему продолжать насилие, ненавидя себя за то, что она не может дать отпор и продолжает впитывать всю боль как губка. Она убирает руки и смотрит на стол, на котором остались капли крови, они были свидетелями ежедневного рукоприкладства со стороны отца. – Я же тебе однажды отомщу.. - произносила девушка шёпотом. - однажды ты поплатишься за то, что поднимал на нас с матерью руку.. За то, что ты вообще решил стать моим отцом. - она усмехнулась и тихо засмеялась, слабо хватая себя за волосы, пытаясь успокоиться от истерики. Дома стало пусто. Лишь редкие шаги проходили мимо комнаты. Казалось, что кто-то хотел войти, но не решался. Или не хотел вовсе. Мэри сидела у кровати и обдумывала всё то, что у неё в жизни было. Были ли вообще хорошие моменты? Девушка старалась вспомнить, но кроме детства, которое она не запомнила, ничего и не было, ощущая себя ужасно и пусто. Никто в этом доме не имел желания оберегать Мэри от того, что здесь происходит. Она чувствовала гнев и даже ярую ненависть на отца. Она чувствовал гнев на собственную мать, которая видела то, что отец делал, видела состояние Мэри и её здоровье, но даже не старалась никак её поддержать или быть рядом. По щеке покатилась слеза. Слеза от осознания, что она совершенно одна и собственная семья о ней никак не заботится, но почему? Почему на неё не обращают внимания, а используют как служанку? Где та грань, которую её семья переступила? И была ли она вообще желанным ребёнком для отца и матери? Слишком много вопросов у Мэри, но какого-либо ответа у неё отсутствует. Ей было одиноко и больно. Входная дверь захлопнулась. Кто-то вышел из дома, оставив его утопать в новой тишине, которая была ещё хуже, чем была. Мэри старалась не дышать, ей не хотелось снова получить от отца, который, возможно, дома. Она вздыхает и медленно встаёт, кое-как доходя до стола и садится на стул обратно, кладя поверх крови ту самую книгу и, взяв ручку в руки, начала снова что-то чиркать на страницах, выводя каждую букву до идеала, что делало текст размытым и жирным из-за обводок букв по несколько раз. Постепенно она снова расслабилась, хотя её плечи всё еще были напряжены и ожидали опасности. Мэри вскоре начинает заканчивать очередные страницы и закрывает книжку, прислушиваясь к звукам. Ничего не услышав, она убрала вещи на места и встала, тихо направившись к кровати, и легла на неё, смотря в потолок. Сон не приходил, но приходили разные мысли в голову, что вызвало раздражение у девушки, отгоняя их. Веки снова начали тяжелеть, она вздыхает и переворачивается на бок, лицом к стене. Смотря на трещины, она поднимает руку и проводит по ним пальцами, ощущая усталость в теле. Опустив руку вниз, она вздыхает и решает прикрыть глаза, надеясь на скорый сон.