сейчас, или никогда

Я не знаю, когда это началось. Наверное, после той ссоры. Ссоры с ней. С той, с кем мне было до ужаса комфортно. С той, с кем плакать я даже через силу не смог бы. В тот момент я совершил ошибку. Я нарушил грань дозволенного. Я оттолкнул её. Я бы никогда себе этого не простил. Никогда. Но я это сделал, а время не отмотать. После того случая она не стала вести себя отстранённо. Напротив, она старалась вернуть наши прежние дружеские отношения. Я правда хотел этого, но не верил, что она смогла простить меня. Даже я не смог себя простить. Я должен был её отталкивать. Вдруг я вновь сделаю ей больно? Морально, физически — да не важно! Причинять боль людям — это ужасно. Жаль, я понял это слишком поздно. Я видел, как она беспокоилась, когда я засиживался в комнате, как проверяла, всё ли со мной в порядке, не рассеялся ли я случайно. Я пытался оставаться прежним, шутить, играть со всеми как с игрушками. Но я почему-то не мог. Не мог вернуть всё как раньше. Я не знаю почему. Наверное, не хотел оказаться в её глазах ещё ниже, чем уже был. Я и так натворил дел. Чем чаще я об этом думаю, тем больше понимаю, что ухожу в себя. Я чувствую: моё время близко. Жаль, но сказать об этом кому-либо будет трудно. Стыдно. Смешно. На моих «похоронах» и слова хорошего не скажут обо мне. Да что там — такому, как я, их даже не устроят. Хотелось бы верить, что хорошее сказала бы она. Наверное, вы подумаете, что раз я так зациклился на этом, значит, я больше не тот весельчак. И вы будете абсолютно правы. А какой в этом смысл? Меня скоро не станет, притворяться больше не нужно. Лучше просто закроюсь в комнате и встречу свой покой в одиночку. Без неё. Зато она грустить не будет. Хотя о чём это я? Она бы не грустила по такому, как я. Не знаю, сколько я сижу тут. Может, неделю, а может, и больше. Она наведывалась ко мне раза три точно, больше не помню. Шум в ушах становится сильнее, словно что-то подходит всё ближе. Я не различаю голоса в коридоре. Хотя её голос я различу. Хотелось бы мне подойти и сказать: — Прости меня, чёртового мудака! Не прав я был! Хотя бы перед смертью прости! Только не знал я, что она простила меня ещё давно. Не тот она человек, чтобы злиться долго. Наверное, это тоже одна из причин, по которой я полюбил её. Возможно, сейчас я говорю много лишнего, но мне правда хотелось бы кому-то это рассказать. Хотя бы грех с души снять перед вечным сном. Я никогда его не сниму. Нужно смириться. Я видел, но смутно. Темнота в комнате не давала большого обзора. Я посмотрел на свою руку, которая уже стала покрываться чёрной массой. Как иронично. Я смеялся над рассеиванием, а теперь сам стал его жертвой. Врать не буду — это больно. Но разве я не заслужил? Я прижал к себе колени, представляя, что если бы не повёл себя тогда так, это могла быть она. Бред, да? Мои фантазии. Меня стало тянуть в сон спустя время. Я и не сопротивлялся. Но последним моим желанием было увидеть, услышать её. И оно сбылось. Стук в дверь и знакомый голос: — Джекс? Джекс, скажи, ты в порядке? Уже много времени прошло, ты всё не выходишь из комнаты. Мне можно зайти? Поговорить? Джекс? С каждым словом волнение девушки усиливалось. Не слыша ответа, она стала дёргать ручку. Я это слышал и винил себя за то, что она переживает тут из-за меня. Я слышал, как она пыталась прокрутить замок чем-то вроде шпильки. Я улыбнулся. Не выйдет. Не думаю, что она умеет такое. Хотя всё возможно. Послышался щелчок. Я и ухом не повёл, лишь виновато поднял глаза, светившиеся в темноте розово-синим цветом от рассеивания. — Дж… ДЖЕКС?! Вскрикнув, шут подбежала ко мне. Она протянула руку, положив её мне на плечо. — Джекс, прошу, скажи, что всё в порядке! Что мне мерещится! СКАЖИ ЭТО! СКАЖИ! На её глазах навернулись слёзы. Нет. Её слёзы — это не то, что я хотел бы видеть перед своим концом. Я протянул руку, погладив её по щеке и вытирая слёзы. — Не беспокойся обо мне так. Я в полном порядке, дурёха. Я улыбнулся, закрыв глаза. Конечно, это не помогло бы, но спустя две секунды я почувствовал, как кто-то обхватил меня руками за шею, уткнувшись в плечо. Я чувствовал её слёзы. Мне бы не хотелось. От этого тепла становилось так приятно на душе, и боль… боль прошла, а шум в ушах сменился её всхлипами. Я обнял её так крепко, как только мог. Кажется, я даже не заметил, как стал лучше видеть. Это странно, разве не так? Должно было быть наоборот. Я осторожно поднял руку с её спины, словно боясь, что она отпустит меня в ответ. И… На руке чёрной массы не оказалось. Что происходит? Она словно почувствовала мою растерянность и отпустила меня, слегка отстранившись. И вдруг её глаза расширились, словно она увидела призрака. — Джекс… ты… ты в порядке?.. На её лице вспыхнула радость. Словно я больше не… Что? Я набрался смелости перевести взгляд с руки прямо ей в глаза. В глаза, в которых всё ещё блестели слёзы. Но на этот раз — слёзы радости. — Что происходит? — растерянно спросил я, будто у неё есть ответ на этот вопрос. Но она лишь молчала, смотря на меня как в последний раз. Хотя, приди она минутой позже, скорее всего, она бы и правда смотрела в последний раз. Я крепко обнял её, чуть не повалив назад. — Прости меня! Прости! Я такой дурак! Я не знаю, что на меня нашло тогда! Теперь слёзы были уже в моих глазах. Я говорил это так быстро, будто репетировал. Эта девушка спасла мне жизнь. — Я тебя ещё давно простила. Ты так меня напугал! Она обняла меня в ответ. Казалось, ещё крепче, чем я её. А потом её хватка ослабла, и она отстранилась. Я тоже отпустил руки. — Знаешь, я ведь даже не представляла бы жизнь без тебя. Потому и приходила всё время, боясь, что ты рассеешься. И не зря. Она мягко улыбнулась, прикрыв глаза. От этой улыбки у меня по коже прошлись мурашки. Она слишком очаровательная. Я знал: не скажу сейчас — не скажу никогда. Мало ли. Я всё же рассеюсь, и она никогда не узнает о моих чувствах. Я не знал, что делаю. Просто обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал, прикрыв глаза от смущения. Я почувствовал, как она смотрела на меня с неким шоком, но спустя мгновение обхватила меня за шею, отвечая на поцелуй. И это было громче любых слов.