В любом виде

Стоя под холодными каплями воды, Уилл размышлял о произошедшем. Думал ли он, что зайдет так далеко? Нет. Все это казалось игрой разума. Может, Векна жив и снова пытается проникнуть в его сознание? Это ведь возможно, они даже наполовину не знали, с какой силой обладал этот монстр. Все мысли разбились, когда он вылез из душа и увидел чуть ниже ключиц следы — их было более пяти. Определенно, это не могло быть галлюцинацией. Но почему? Почему Майк так хотел помочь ему? Почему вообще возбудился? «О боже», — пронеслось в голове. От одной мысли о возбуждении лучшего друга у Уилла всё напряглось и начало твердеть. Сполоснув лицо холодной водой, он почистил зубы и максимально тихо вышел в спальню, убедившись, что Уилер всё еще сидит на диване за просмотром какого-то реалити-шоу. Он оглядел комнату, подошел к тумбе и достал пузырек таблеток, закину пару в рот. Как теперь им ложиться в одну кровать вдвоем? Уилл натянул чистые боксеры, оверсайз черную футболку, включил свет и лег. Если Майку будет противно, пусть ложится на диван — тот был мягким, удобным и раскладывался в конце концов. Как бы мозг ни гнал тревожные мысли, после такой мощной разрядки тело требовало отдыха в купе с таблетками, и Уилл не заметил, как вырубился. Позже зашел Уилер, чистый после душа, и без сомнений полез на кровать. Пару секунд он смотрел на мирно сопящего друга, затем мягко прижался губами к его щеке и, забравшись под одеяло, прижался к его боку. Майк был доволен собой, не видел наслаждение в глазах друга и пускай тот любит другого человека, после поездки в Ленору, он поклялся, что сделает все ради лучшего друга. Его чувства были отодвинуты на второй а то и третий план. После победы над Векной они играли в «правду или действие», решив забыть о всех плохих вещах хотя бы на один вечер. Тогда Стив спросил у Нэнси, что бы она предпочла: быть любимой, но никогда не любить в ответ, или любить, оставаясь безответной. Третьего варианта не давалось. Майк долго размышлял над этим вопросом — и мысленно ответил себе. Он испытывал и то и другое. Чувствуя любовь Эл, которой не мог ответить взаимностью, он испытывал к себе отвращение. А вот любить Уилла было прекрасно. Это было словно каждое утро просыпаться под любимую музыку — она окутывает и возносит до небес. Любить Уилла — как мчаться на велосипеде без рук по ночной улице под дождём: запретная свобода, пьянящая и опасная. Со временем эта любовь стала для него такой же необходимостью, как вода, еда или возможность записывать свои мысли. Он стал писать ещё больше, и большая часть его рукописей была посвящена именно лучшему другу.

***

Прошло две недели с начала занятий на художественном курсе. Уилл познакомился почти со всеми на потоке; на удивление, их было немного, и большинство составляли девушки. Благодаря этому он чувствовал себя комфортнее. Милая девушка Ли стала неотъемлемой частью его жизни в колледже — она подсела к нему на первой ознакомительной паре, и с тех пор они неразлучны. Она тоже жила в Бостоне без семьи: родители в Пекине, а она со старшим братом и тетей с детства обитала в Нью-Йорке, но решила переехать сюда, чтобы сбежать из тревожного города. У Майка всё шло даже лучше: писательский курс вдохновлял и мотивировал его. Он до сих пор чувствовал себя должником, ведь именно Байерс уговорил его не оставаться в Хокинсе. Конечно, из-за огромного количества учебы оба возвращались домой под вечер, и сил хватало лишь на легкий ужин и отдых перед телевизором. Майк стал еще более опекающим: если у него пары начинались позже, он всё равно вставал рано и отвозил Уилла, как бы тот ни противился. Была ли это случайность, усталость или привыкание к новому графику, но весы показывали на 3 кг меньше. И лучше бы вместе с этими килограммами начали уходить чувства к Майку, но их становилось только больше. В пятницу они впервые за долгое время поссорились. Майк после пар принес домой две коробки пиццы. Все бы ничего, но Уилл старался ограничить потребление мучного. Когда друг зашел в спальню и позвал рисующего Байерса, на того словно навалилась тяжесть. Уилл психанул, заявив, что друг его не уважает и что мог бы сказать прямо, если тот набрал вес, а не покупать пончики и эклеры. Под раздачу попали Джойс и Джонатан — будучи самыми близкими, они, по мнению Уилла, не только молчали, но и являлись «спонсорами» его заедания проблем. Уилер взбесился не из-за обвинений, а из-за слов, которые Уилл использовал в отношении себя. Он пытался достучаться, твердя, что друг для него ни капли не изменился, что изменений практически не заметно. Лучше бы он молчал. Уилл полез в шкаф, достал старые вельветовые брюки и демонстративно попытался надеть — они не налезли даже до середины бедер. Стянув их, он кинул одежду в ошарашенного Майка. Его спокойный, пристальный взгляд раздражал еще больше. Какого черта? Он изливает душу, а на него смотрят, словно он обсуждает планы на выходные. — Уилл, ты успокоился? Теперь ты можешь меня услышать? — Майк подошел ближе. Только этого не хватало. Последние дни даже во время сна Уилл клал длинную подушку между ними, чтобы не дай бог не обнять Майка, ведь в первый день они проснулись в обнимку. Физическое присутствие друга вызывало слишком много эмоций, которые он не мог себе позволить. — Прекращай нести бред! И чего ты так испуганно на меня смотришь? — Уилер сократил расстояние до минимума. Уилл в широкой серой футболке и одних боксерах стоял, упираясь в край кровати, не в силах вымолвить ни слова. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось. — Уилл, хорошо, я виноват, что молчал. Но нам было весело! Ты ни разу до ситуации с Ченсом не жаловался на это! — Майк скрестил руки на груди. — Ченс открыл мне глаза! — Ах, значит, слова Лукаса — правда? — Эмоции исчезли с лица Майка, взгляд стал пустым и стеклянным. — О чем ты? Что Лукас тебе говорил? — Уилл замер в замешательстве. — То, что он был твоей грёбанной Тэмми! — Нет, Майк… — глаза Уилла округлились, тревога вытеснила растерянность. — Да, Уилл. Знаешь, мог бы и сказать, всё сходится! — Уилер бросил на него пустой взгляд и направился к выходу. — Майк, нет, это не он! — Уилл подскочил, загораживая дверь. Ченс никогда ему не нравился. С тех пор как стал подростком, Уилл не смотрел ни на кого, кроме Майка. Признаться честно он пробовал, однажды в Леноре, просто пришел на тренировку футбольной команды и один парень, по имени Гэвин был чрезвычайно добр. Футболисты были старше и Гэв даже предложил подвезти, но Байерс отказался, ему резко стало противно. — Друзья не врут, помнишь? Мы знаем Ченса с первого класса, он всегда ошивался рядом, а потом, когда Лукас начал играть в баскетбол, ты ходил на его матчи. И тут ты встречаешь Ченса в пекарне, он говорит тебе полную чушь, и ты две недели сам не свой! Уйди от двери! — Обида, граничащая со злостью, плескалась в его глазах. Байерс стоял разинув рот, понимая, что ни за что не признается, кто был его целью, а каждое слово Майка звучало логично. К тому же — какого черта Лукас обсуждал это с ним? — Вы не имели права обсуждать меня за спиной! — выдавил Уилл, не двигаясь с места. — Мы ничего плохого не говорили! Наоборот, хотели помочь. Хватит, — Майк выставил руку. — Давай, отойди. Если для тебя мои слова ничего не значат, нам не о чем говорить! — Что? Ты серьезно сейчас? — Уилл опешил. Эмоции сменялись слишком быстро; теперь в карих глазах Майка читалась тьма. — А что? Ты меня не слышишь, тебе жалко себя, в голове только этот ублюдок, который всю жизнь издевался над твоими друзьями! А ты его любишь! — тяжело дыша, выпалил Майк. Трус и бездарь — именно так сейчас ощущал себя Уилл. Ему не хватало смелости признаться в чувствах. — Да пошел ты! — Уилл толкнул Майка. Тот отлетел к кровати, но в последний момент ухватился за подол футболки, увлекая Уилла за собой. — Отпусти, блядь! — Уилл снова толкнул его, сильнее, и теперь они оба оказались на матрасе. Уилл попытался подняться, но длинные ноги Майка обвились вокруг его бедер, лишая мобильности. — Что, правда глаза колет? — прошипел раскрасневшийся Уилер. — Выпусти меня! — требовал Уилл, упираясь ладонью в его плечо. Но хватка Майка стала лишь крепче. Он чувствовал Майка каждой клеткой тела, слышал его дыхание. Уилер выплескивал всё накопленное, оставляя Уилла наедине с охватившим его трепетом. — Уилл, он наговорил тебе гадостей. Он так и останется в Хокинсе навсегда, а ты туда даже не вернешься. Всё пройдет, — Майк говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Майк… скажи честно, тогда, в первый день, ты представлял девушку? — резко перебивая спросил он. Уилла волновал только этот вопрос. Майк молчал. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь найти ответы, тяжело дыша. Прохладная ладонь Майка скользила по бедрам Уилла, по коротким волосам. Когда пальцы нашли ткань боксеров, он зацепился за край, царапая кожу. Это прикосновение заставило Уилла издать мучительный звук. — Ты правда думал, что я кого-то представлял? — прохрипел Майк, прижимая его к себе. Он больше не имел возможности говорить, язык стал тяжелым. Уилл ухватился за грудь Майка, чтобы не рухнуть. Ладони Майка поднялись к его бокам, поглаживая и сжимая. Это разгоняло бесконечный электрический ток по телу Уилла. Он прикрыл глаза, отключая мозг, концентрируясь только на этих пальцах и общем дыхании. Майк стал требовательнее, сжимая каждый участок кожи, заставляя парня ахать и впиваться ногтями в плечи друга. Когда Майк резко потянул его за ворот футболки и накрыл губы своими, Уилл едва удержался, чтобы не упасть. Поцелуй был жестким, жадным, полным пульсирующей энергии. Уилл перехватил инициативу, целуя хаотично, путаясь, забывая обо всем. Им не нужны были языки — хватало одной только температуры их тел. — Иди сюда, — прохрипел Майк. — Давай, поднимись выше. Уилл безропотно подчинился, пока не оказался прижат вплотную к его груди. — Молчи, ничего не говори. Приказал Майк и потянул подол футболки вверх, оголяя живот. Его рука, скользя по коже, добралась до полоски волос ниже пояса. Тело Уилла пробила дрожь. Уилер медленно опустил пальцы под резинку боксеров, поглаживая, перебирая волоски, в то время как губы целовали кожу бедра. — Боже, Майк… — проскулил Уилл, вцепившись в изголовье кровати. Майк не ответил. Его рука спустилась ниже, пальцы сомкнулись у болезненно твердого основания. Уилл дернулся вперед, что вызвало у Майка короткий смешок. Тот начал водить пальцами, проходясь по венам, заставляя друга изнывать. Наконец, длинные пальцы коснулись головки, и Уилл громко стонет. Ему казалось, он вот-вот сорвется. Он жмурился, стараясь не смотреть на Майка — картина была слишком порочной. Сон? Это точно был сон. Майк тем временем провел языком по другому бедру, стянул боксеры Уилла и коснулся влажной головки. Солоноватый вкус тут же попал на язык. Он смаковал его, пытаясь осознать происходящее. Никакого отторжения — наоборот. От Уилла пахло сладким молочным гелем для душа. — Боже, Майк, хватит, не надо… — проскулил Уилл, по-прежнему отводя взгляд. Но Майк словно оглох. Он сомкнул губы, заставляя Уилла податься вперед. Уилер давился, и Уилл мягко опустил ладони на его голову, пытаясь оттянуть, но тот лишь сильнее вцепился в ягодицы, притягивая к себе. Уилл видел текущие слезы на глазах Майка, и это отозвалось жаром в позвоночнике. Вместо того чтобы отстраниться, он сделал еще один толчок. Вся длина оказалась во рту Майка. Уилер мычал, ногтями впиваясь в тело Уилла. Тот делал толчок за толчком, пока не почувствовал, что теряет контроль. Ноги и руки дрожали. Фейерверк ощущений в голове достиг апогея, разнося жар по всему телу. Когда головка коснулась горла Майка, Уилл не выдержал — он толкнулся сильнее и замер, горячо изливаясь прямо в глотку. Майк не двигался, лишь мягко поглаживал его поясницу. Уилл, тяжело дыша, наконец отстранился. Байерс завороженно смотрел на Майка, который облизывал губы, откинувшись на подушки с закрытыми глазами. Впервые за долгое время в голове была пустота. Тело ныло, желая просто лежать. Уилл свободной рукой убрал свой все еще твердый член обратно в боксеры, надеясь, что ничего не будет торчать, но всё тщетно — из горла вырвался нервный смешок. — Майк? — Уилл мягко провел ладонью по кудрям. — Чего? — уставшим, севшим голосом отозвался Уилер а затем прокашлялся прикрывая рот пальцами. — Я… ты бы хотел тоже? — прошептал Уилл, чуть отстранившись. — Нет… всё хорошо. Давай просто полежим, — мягко ответил Майк и убрал ладони. Уилл кивнул, хотя Майк этого не видел, и перекинув бедро, лег рядом. Он еще не был в состоянии обдумать отказ, но когда теплая ладонь Майка плашмя легла на его живот, он тоже прикрыл глаза.