Там, где магия умирает

Они спустились в подземный Лондон через старый люк в переулке, который Гермиона нашла по карте, нарисованной Драко. Люк был ржавым, покрытым слоем грязи, и когда Гарри откинул его, из темноты пахнуло сыростью и чем-то сладковатым, тошнотворным, похожим на гнилые цветы. Лестница уходила вниз, и ступени были скользкими от влаги, так что приходилось держаться за перила — холодные, липкие, будто их облили чем-то. — Ты уверен, что это правильный путь? — спросил Рон, и его голос звучал глухо в узком колодце. — Абсолютно, — ответил Драко, и в его голосе появилась та же сталь, что и раньше. Он шёл первым, и хотя каждый шаг давался ему с трудом, он не останавливался. — Я бывал здесь. Когда отец брал меня с собой на встречи. Это старый штаб, о котором не знают даже большинство Пожирателей. — И зачем ты туда ходил? — спросила Гермиона, и в её голосе прозвучала настороженность. — Чтобы смотреть, как отец договаривается с другими, — ответил Драко, и его голос стал тише. — Чтобы учиться. Чтобы быть полезным. Я не задавал вопросов. Я просто слушал и запоминал. Теперь это пригождается. Они спустились на дно, и перед ними открылся длинный туннель, выложенный старым кирпичом. Стены были влажными, и по ним стекала вода, оставляя тёмные разводы. Кое-где горели факелы — тусклые, коптящие, и их свет выхватывал из темноты странные символы, нацарапанные на стенах. — Это защита, — сказал Драко, останавливаясь у одного из символов. — Они не пропустят нас, если мы не пройдём ритуал. Нужно оставить что-то наше. Кровь или волосы. — Я могу дать кровь, — сказал Рон, и он достал нож. Драко покачал головой. — Нет. Нужна кровь того, кто уже был здесь. Моя. Отец брал меня сюда, и моя магия оставила след. Я справлюсь. Он приложил палец к символу, и на его кончике выступила кровь — слабая, почти прозрачная. Символ засветился голубоватым светом, и туннель перед ними открылся, обнажая проход, который раньше был скрыт. — Идём, — сказал Драко, и он шагнул вперёд. Туннель привёл их в огромный зал, который когда-то был станцией метро. Высокий сводчатый потолок был украшен гобеленами с гербами старых чистокровных семей, и в центре зала стоял длинный стол, за которым когда-то сидели Пожиратели. Теперь стол был пуст, покрыт слоем пыли, и только на одном конце горела свеча — одинокая, восковая, её пламя дрожало на сквозняке. — Мы на месте, — сказал Драко, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Здесь хранятся карты. Всё, что нужно Волан-де-Морту для его плана. Гермиона уже шла к столу, и её глаза бегали по бумагам, которые лежали на нём. Она разворачивала их, читала, и её лицо становилось всё бледнее. — Гарри, — сказала она, и её голос дрогнул. — Иди сюда. Он подошёл и посмотрел на карту, которую она держала в руках. Это была та же карта, что и у Невилла, но более подробная. На ней были отмечены все семь узлов, и три из них были перечёркнуты красными крестами. Четвёртый — Хогвартс — был обведён красным, и рядом стояла дата. Завтра. — Он собирается уничтожить их завтра, — сказала Гермиона, и её голос был ровным, хотя Гарри видел, как дрожат её руки. — Все оставшиеся узлы. Если он сделает это, магия исчезнет навсегда. Никакая Печать не сможет её восстановить. Гарри смотрел на карту, и внутри него что-то сжималось. Он чувствовал, как магия внутри него пульсирует — слабо, но живо, — и знал, что это был дар Драко. Он должен был использовать его. — Мы должны остановить его, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Мы найдём остальные Печати и активируем их. И мы не дадим ему уничтожить узлы. — У нас нет времени, — сказал Драко, и в его голосе прозвучала тревога. — Если он начнёт завтра, мы не успеем найти все Печати. Нам нужно что-то ещё. Гермиона подняла голову, и в её глазах мелькнула искра. — Мы можем подорвать его план изнутри, — сказала она, и её голос стал быстрее, лихорадочнее. — Если мы уничтожим его штаб, если мы заберём карты, он потеряет контроль. Ему придётся начинать всё сначала. Это даст нам время. — А как мы это сделаем? — спросил Рон, и его голос был напряжённым. — Я оставлю бомбу, — сказала Гермиона, и она уже доставала из кармана маленький свёрток. — Зачарованный камень. Он взорвётся через час. Если мы оставим его здесь, он уничтожит все карты и большую часть штаба. — А если нас застанут здесь? — спросила Джинни, и в её голосе прозвучала тревога. — Тогда мы будем быстрее, — ответила Гермиона, и её голос был твёрдым. Они начали собирать карты, складывая их в рюкзаки. Гарри чувствовал, как время утекает, как каждая секунда становится ценнее. Его руки двигались быстро, но он не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. — Нам нужно уходить, — сказал он, и его голос был тихим, но настойчивым. — Сейчас. Но было поздно. Из тени, у входа в зал, вышли они — пять фигур в чёрных мантиях, с палочками наготове. Их лица были скрыты масками, но Гарри узнал их по движениям — быстрым, уверенным, как у хищников, которые настигли добычу. — Поттер, — сказал один из них, и его голос был насмешливым. — Мы ждали тебя. Гарри сжал меч, и его рука дрожала, но он не отступил. — Мы не собираемся сдаваться, — сказал он, и его голос был ровным, без страха. — Мы будем сражаться. Он бросился вперёд, и в тот же миг зал наполнился светом. Заклинания летели в воздухе, и Гарри чувствовал, как магия течёт в нём — слабая, но живая. Он уклонялся, блокировал, атаковал, и его меч сверкал в свете заклинаний, отражая удары. Рон сражался рядом с ним, и его заклинания были сильными, точными. Он защищал Гермиону, которая прикрывала отход, и Джинни стояла позади, прикрывая их с тыла. Драко, хоть и был слаб, нашёл в себе силы поднять палочку, и его заклинания, хоть и слабые, отвлекали врагов, давая остальным время. — Уходите! — крикнул Гарри, и его голос перекрыл шум битвы. — Я прикрою! — Нет! — крикнул Рон, но было поздно — Гарри уже бросился вперёд, и его меч сверкнул, отражая луч проклятия. Где-то в глубине зала раздался гул — их нашли. Начиналась погоня. Гермиона уже бежала к выходу, таща за собой Джинни и Драко. Рон колебался мгновение, глядя на Гарри, но потом развернулся и побежал следом. Гарри остался один. Он стоял в центре зала, сжимая меч, и смотрел на Пожирателей, которые приближались. — Я не дам вам уйти, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Я не дам вам убить моих друзей. Он бросился в бой, и его меч сверкнул в свете заклинаний, отбивая их одно за другим. Он чувствовал, как магия внутри него пульсирует, как она даёт ему силы, хотя он знал, что их надолго не хватит. Но он продолжал сражаться, потому что останавливаться было нельзя. Позади, в глубине зала, раздался взрыв — глухой, далёкий. Бомба сработала. Карты были уничтожены. Штаб был разрушен. Гарри улыбнулся, и в его глазах зажглась победа. — Вы проиграли, — сказал он, и его голос был громким, как призыв. — Вы проиграли, потому что вы никогда не были командой. Вы всегда были только оружием. А мы — семьёй. Пожиратели колебались, и Гарри воспользовался этим — он развернулся и побежал к выходу, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как его сердце бьётся в груди. Он выбежал в туннель, и его друзья ждали его там. Рон держал выход открытым, и когда Гарри пробежал мимо, он захлопнул дверь, запирая её заклинанием. — Ты сделал это, — сказал Рон, и его голос был полон восхищения. — Ты сделал это. — Мы сделали это, — ответил Гарри, и его голос был хриплым. — Мы все. Они бежали по туннелям, и за их спинами слышались крики и топот — погоня продолжалась. Но они не останавливались. Они бежали, пока не вырвались на свет, на улицы Лондона, где начинался новый день. Гарри стоял, опираясь на стену, и его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Его руки дрожали, и он чувствовал, как внутри него магия пульсирует — слабо, но уверенно. — Мы сделали это, — прошептал он, и на его губах появилась улыбка. — Мы выиграли время. Рон подошёл к нему и положил руку на плечо. — Мы выиграли время, — повторил он, и его голос был твёрдым. — И теперь мы будем сражаться до конца. Они стояли на улице, и солнце поднималось над городом, освещая их лица. Они были грязными, уставшими, но они были живы. И они были вместе. И этого было достаточно, чтобы идти дальше.