Немного радости

Ведьмака и могилу долго искать не пришлось, не так велико было подворье Лоредо, чтобы на нем заблудиться. Останки подняли, сложили рядком на большое, вытканное в три цвета полотнище – похоже, еще день назад этот гобелен украшал жилище господина коменданта. Останки. Мрачно глядел ведьмак, Коротышка зло сжимал челюсти, так что на небритых щеках ходили желваки, Силас старался не смотреть на самый свежий труп, мялся у того края, где сложили скелеты. В паре шагов жались с лопатами двое местных мужичков. Встретили Йорну без удивления, ведьмак только коротко кивнул: - Никакой магии тут нет. Просто трупы. Судя по его голосу, все же было не очень "просто". Однако больше ведьмак ничего не добавил, так и стоял мрачный и какой-то нервный. Йорна вытащила маленькую – в ладонь – тетрадку для заметок, свинцовый карандаш, обошла гобелен кругом. - Ну что, медичка? – преувеличенно бодро спросил Силас, - Скажешь по костям, кто это был? Она замерла над кучкой костей, лежащей отдельно от прочих Маленьких костей, не до конца сформированных, и почти разложившихся в земле. - Как вы ее нашли? – вместо ответа спросила Йорна, - Могилу? - А ее никто и не прятал, - зло процедил Коротышка, - Как в помойную яму покидали, бл…! Силас сердито сплюнул. Мужички с лопатами отодвинулись еще на полшага. - Останки, на первый взгляд, пять человек, - привычно начала Йорна, возвращаясь на место рядом с ведьмаком. Замялась, поняв, что осматривать и писать одновременно не сможет, да и вряд ли здесь это было нужно – все-таки не лабораторный морг – но карандаш не убрала. Привычные вещи в руках успокаивали. - Пять человек, - повторила она, садясь на корточки со стороны черепов. - Самым свежим останкам – не больше года, самые старые… ткани разложились, одежда частично уцелела, но почва здесь очень сырая… От пяти до десяти лет? - она вопросительно глянула на ведьмака. - Скорее пять, - мрачно согласился Геральт, - Лоредо здесь сидел седьмой год. Вряд ли принял могилу по наследству от прежнего коменданта. - На первый взгляд, - продолжила Йорна, - все пятеро – молодые женщины. Лопатки некрупные, челюсти не массивные, зубы… зубы частично выбиты, скорее всего при жизни. Вот это, - она указала на скелет, - вероятно, была эльфка: удлиненные конечности, в зубном ряду не выражены клыки… Покосилась на маленькие кости. - Вероятно, - вздохнула, сглотнула кислую вязкую слюну, - вероятно, одна из покойниц была беременна на позднем сроке, или новорожденного положили вместе с ней. - Беременная, - подтвердил ведьмак, - кости ребенка лежали внутри тазовых костей взрослого. Силас выматерился. -Живым Лоредо надо было брать, - мрачно сказал Коротышка. *** Лоредо нравилось издеваться, это ее и спасло. Дверь захлопнулась. Первым делом Йорна вытащила изо рта кляп и ощупала языком зубы: целы, даже не расшатались, а кровь в рот натекла из разбитой губы. Аккуратно потрогала пальцами челюсть, бровь. Нос горячо пульсировал, но кажется, не был сломан. Повезло. Тьма стояла кромешная, но Йорна как-то догадалась, что, куда бы ее ни втолкнули, это была не кладовка. Здесь был воздух. Грязный, спертый, вонючий – но был. Запах. Она замерла. Нос начал отекать и запахи доносились, как через вату, но этот – тяжелый смрад помещения, где долго лежит больной – она не перепутала бы ни с чем. Стояла вязкая, густая тишина. Труп? Или без сознания? Спит?.. Нет, вряд ли. Ее швырнули внутрь, не церемонясь, и дверью шарахнули от души. Вытянув перед собой руки, Йорна осторожно двинулась вперед. Шажок к шажку, медленно, аккуратно. Пальцы ткнулись в твердое и плоское. Крышка стола. И почти одновременно слева из темноты раздался тихий прерывистый вздох. Рука дернулась, пальцы задели что-то, что неустойчиво зашаталось… Свеча. Йорна аккуратно поставила подсвечник на место, замерла, облизнула пересохшие губы и дернулась от боли – от движения трещина опять разошлась - и негромко спросила: - Ты кто? Снова тишина. Короткий вздох… Или почудилось? Собственное сердце бухало в ушах, глуша все остальное. Нет, вздох. Напряженный, неровный, как будто через силу. И – стон. - Ты кто? – спросила еще раз. – Я… Не враг? Тоже в плену? Тоже?.. - Я не обижу. - Я… - слабо отозвались из темноты. – Меня здесь держат… Какой месяц?.. Голос был женский. Молодой. Слабый. Безопасный. - Середина блатт'э, - с облегчением ответила Йорна и только тут поняла, что напряженно сжимает край стола. Женщина в темноте всхлипнула, захрипела на вдохе. Йорна дернулась к ней, но замерла, зацепив ногой что-то, что по звуку и весу походило на табурет. Пленница тихонько заплакала – и вдруг замерла, задышала часто и напряженно, застонала сквозь зубы. - Есть здесь чем зажечь свечу? Или хотя бы окно? – твердо, нарочно раздраженно спросила Йорна. – Ни беса не вижу! Помогло. Пленница шмыгнула носом и спросила: - Ты нашла стол? - Да. - Обойди, за ним в стене есть сдвижное окно. Высоко, нужно поднять руки. Открыв продух, Йорна поднялась на цыпочки, жадно втянула хлынувший снаружи воздух. Светлее не стало: длинное узкое оконце ясно выделялось на черной стене, но и только. Новолуние… Йорна едва не поморщилась, но вспомнила про разбитый нос. - Давно ты здесь? – так же, крошечными шажочками, вытянув вперед правую ладонь, она двинулась на голос. Через три шага колено уперлось в кровать. - С ламмаса, - женщина уже не плакала. Теперь, подойдя ближе, Йорна слышала, что дыхание у нее больное. – Кто ты? - Йорна. Я… я не местная. А ты кто? - Мориль. - Сегерим!.. – вырвалось у Йорны раньше, чем она успела подумать. Мориль вдруг завозилась. Йорна едва не отшатнулась, когда горячая рука вслепую схватила ее в темноте – но сжала пальцы в ответ. - Ты его знаешь? Что с ним? Он... – Мориль задохнулась, опять напряглась и тихонько застонала сквозь зубы. - Он тоскует, - сказала Йорна спокойно, садясь на край постели, - он постоянно вспоминает тебя. И пьет. И жалуется каждому, кто готов слушать. И тем, кто не готов – тоже. И продал сапожки, которые не успел тебе подарить… Но этого Мориль знать не нужно. Не сейчас. Йорна подвинулась, оперлась о постель – и вляпалась в мокрое. Твою мать!.. – подумала она тоскливо, - Твою же мать!.. Напряженные, через равные отрезки, стоны. Ламмас. Воды… Твою мать!.. Уже не беспокоясь, что напугает Мориль, Йорна протянула руку, нащупала худую коленку, провела выше. Рука легла на твердый живот, круглый и гладкий, как глобус. - Твою мать!.. – сказала Йорна. Мориль всхлипнула. Йорне захотелось взвыть. Вот только родов ей не хватало. Вот прямо сейчас самое время! И ведь как нарочно: ни огня, ни воды, ни-че-го!.. Она вдруг замерла и хлопнула себя по лбу – лицо взорвалось болью, Йорна зашипела и, не сдержавшись, нервно рассмеялась. Мориль испуганно затихла. - Свеча, - пояснила Йорна. – Сейчас, подожди. У нее отобрали сумку, сдернули пояс с ножом, но в карманах даже не стали смотреть. Чиркнуло огниво о кремень, затлел трут и, наконец, Йорна подняла перед собой огарок в оловянном блюдце, оглядываясь вокруг. Стало тошно. Мориль походила на скелет. Эльфки и так не бывают крепки или полнотелы, особенно по человеческим меркам, но Мориль… Глаза запали, скулы торчали над щеками так, что, казалось, еще чуть-чуть и прорвут кожу. Тонкие, как паучьи лапки, руки, обнимали тугой живот, неестественно, болезненно огромный над тощими ногами с торчащими коленками. Мориль впилась взглядом в лицо Йорны, прикусила губу, пережидая очередную схватку. - Тебя тоже… тоже Лоредо… да?.. Она не договорила. Не смогла протолкнуть из себя эти слова, только задрожала, опустила голову. Йорна молча села рядом на кровать, погладила эльфку по плечу. Нет, не тоже. Не за красоту, как тебя, хотя от этого не легче, и вряд ли моя участь будет лучше… Но зачем тебе это знать, тем более сейчас? Йорна подвинула табуретку ближе к кровати, поставила на нее свечу. - Значит так, - она опять заговорила сухо и твердо, - так получилось, что я медик. Училась в Оксенфурте. Так что сейчас давай ты будешь слушаться меня, а когда родишь, подумаем, что дальше делать. Идет? Мориль вдруг рассмеялась, неожиданно желчно, фыркнула: - Я все равно умру. Зачем все это? - Мы все умрем, - согласилась Йорна. – Когда-нибудь. А мучиться-то зачем? Воды давно отошли? Весь запал Мориль ушел в единственную насмешку. Без сил спорить, она просто покачала головой: - Не знаю… я спала. Потом проснулась. Потом опять спала. Потом – ты… Ох, бедная! – подумала Йорна, надеясь, что эта внезапная мысль не промелькнула на ее лице, - А ведь тебе и правда может не хватить сил родить!.. - Ладно, давай проще, - сказала она, лихорадочно выкапывая из памяти все, что там было про родовспоможение, - пока постарайся не тужиться, просто лежи. Тужиться начнешь, когда схватки пойдут одна за другой, и будет совсем невмоготу. Поняла? Мориль кивнула и попросила: - Воды дай. На столе… Вода в кувшине не пахла и показалась свежей. Придерживая за плечи, Йорна напоила Мориль, сделала пару глотков сама. Все, конечно, было плохо. И могло стать еще хуже. Но пусть, по крайней мере, Мориль спокойно родит, а там… там разберемся. Дверь, похоже, была обита войлоком, а то и вовсе сделана коробкой, чтобы не пропускать звуки. Поэтому, наверное, они что-то услышали, только когда с той стороны затопали и заорали, роняя мебель. Мориль вцепилась в руку Йорны, задышала часто и заполошно. Схватка скрутила ее, заставила застонать сквозь зубы: - Не могу больше!.. – прошептала она. За дверью заорало, заревело, завыло что-то... что-то нелюдское. Мориль сжалась в ужасе, Йорна невольно выпрямилась, сжимая плечики эльфки… А через мгновение дверь вылетела, едва не вырвав петли, шарахнула о стену – и через нее хлынул резкий, невыносимо яркий свет, в котором Йорна не сразу разглядела силуэт. А когда разглядела едва не расплакалась от облегчения: - Геральт!.. *** Зенан и Фенн умывались у колодца, поливая друг другу из ведра. Йорна подошла, подставила ладони, ей молча плеснули ледяной воды. - Ну что там? – спросил Фенн, мотнув головой в сторону могилы. - Женщины, - ответила Йорна, осторожно вытирая лицо платком, - пять человек. Молодые. Одна была беременна. Фенн выругался, Зенан сплюнул и произнес вслух то, что навязчиво и муторно лезло в голову каждому: - Это ведь лоредова прислуга знать должна была, - лицо у него и так не сияло дружелюбием, а теперь стало откровенно неприятным, - не сам же он их кормил и горшки выносил… Его взгляд остановился на мужичках с лопатами. Те выглядели так, как будто хотели отшатнуться от всего сразу. - Спросим, - с деланым равнодушием пожал плечами Фенн. - В обмороке? – Йорна кивнула в сторону двери в подвал. - Думают, - Фенн нехорошо улыбнулся. – С-соловьи каэдвенские!.. Йорне хотелось спросить, как так вышло, что Каэдвен выбрал и полагался на такого человека, как Лоредо. Даже если не поняли по первости, потом-то должны были увидеть, какую колоду собрали: садист, отморозок, наркоман, да и просто он то ли никогда не был умен, то ли опустился, сидя на фисштехе… *** …начинала всегда Дейрдре. Прежде, чем надолго застыть над трупом, вытянув ладони так, как будто грела их над огнем, она старательно разминала пальцы, хищно сжимала и разжимала, встряхивала, и заодно, обходя стол вокруг, диктовала: - Мужчина, взрослый. Рост около шести футов, вес... думаю, фунтов двести сорок-двести пятьдесят. Возможно, потомок смешанного брака в третьем-четвертом поколении: характерное для краснолюдов удлинение рук и грудного отдела туловища по отношению к ногам и тазу, а также обильное овлосение лицевой части головы. В остальное – человек. Определение возраста может быть затруднено из-за признаков краснолюдского фенотипа, но думаю, от сорока пяти до пятидесяти... Трупы они видели через два дня на третий. Сначала Дейрдре слушала, вытянув руки, и Йорна записывала за чародейкой, потом Дейрдре бралась за перо, а Йорна – за скальпель. Мэллор требовал оба протокола, не доверяя до конца ни магии, ни зрению. Почему-то от тех трупов не хотелось взвыть, смерть ни одного из них нельзя было назвать легкой, но они хотя бы представляли, на что шли... *** - Останки пяти молодых женщин, четверо – люди, одна – эльфка. Никакой магии в захоронении не было… - Йорна глянула на ведьмака, тот молча кивнул. Йорна перевернула страницу. Она все-таки набросала по памяти короткий список. Читать с листа было спокойнее, чем рассказывать, можно было сосредоточиться на буквах, и тогда не вставали перед глазами косточки нерожденного ребенка, сложенные аккуратной кучкой. - Самые старые останки захоронены около пяти-шести лет назад, самые свежи - меньше года. - Йорна подняла глаза на Роше, как на стену наткнулась на мрачный неподвижный взгляд, уточнила: - Про повреждения подробно или в общем? Смеркалось. "Полосатые" собрались в доме на главной площади, столпились вокруг стола Роше, отчитывались о невеселых своих делах. Зенан и Фенн молчали - их знания были, конечно, не для общих ушей. Роше дробно постучал пальцами по столу, поправил шаперон на лбу. - Давай в общем, если нет чего-то особенно... выдающегося. - У всех частично выбиты передние зубы, у трех сломаны пальцы, есть следы переломов челюсти..., - Йорна перевернула страницу, сосредоточилась на буквах, - На свежих останках частично сохранились мягкие ткани, осмотр костей затруднен. Одна была беременна на позднем сроке. У одной – сломаны локтевые и лучевые кости на обеих руках, череп проломлен, вероятно, это и есть причина смерти. У остальных – установить не удалось. Боги да хранят того, кто придумал эти сухие, безликие формулировки!.. - Есть что-то, по чему их можно опознать? Йорна задумалась, ответил ведьмак: - Одежда сгнила, и их хоронили поверх друг друга, так что кости перепутались... Кроме самого свежего трупа, это будет сложно. Кое-какие уцелевшие вещи есть, так что, если родственники их узнают, могут сопоставить со временем пропажи. - Эльфку опознали, - неожиданно сказал Коротышка. - По сросшемуся перелому и кое-каким украшениям, - кивнул Геральт. - Сказали, у них в общине редко кто-то пропадает. Просят отдать им тело Мориль. - Мы ее пока на ледник положили, - уточнил Коротышка. - Кстати о Мориль, - взгляд Роше снова неприятно уперся в Йорну, - давай-ка подробно. С прихода Геральта и до конца. Как будто что-то холодное ударило сзади в позвоночник, сверху вниз, так что тянущая боль отозвалась в кончиках пальцев. Стало тошно и муторно. Йорна поморщилась и дернулась от боли в лице. Вот оно как, значит. Она знала, что жалеть ее командир не станет. Что ему не хватит коротких обрывочных расспросов. Но не так же! Не прямо сейчас! Рот наполнился вязкой кислой слюной, горло сдавило, защипало в глазах. Йорна зло сморгнула, уцепилась взглядом за кромку шаперона и постаралась вообразить, что читает: - Когда пришли Геральт и Бьянка, роды уже начались, вести Мориль куда-то было нельзя. Кроме того, она была сильно истощена и вымотана схватками, так что я не уверена, что она вообще смогла бы идти. Строго говоря... Ком подкатил к горлу снизу, дыхание прервалось. Пришлось остановиться и сглотнуть, но она справилась и закончила твердо. - Строго говоря, я вообще не была уверена, что она сможет родить... - Геральт пошел к вам, я осталась, нашли воду... - подхватила было Бьянка, но Роше оборвал ее: - Молчи! Дальше, - кивнул Йорне. - Бьянка осталась, - повторила она, - нашла воду, какие-то тряпки... - Йорна вдруг поняла, что свернула тетрадь в трубку и теперь скручивает ее винтом, как будто выжимает. - Она родила... Мальчика родила... "Мальчик! - весело сказала Бьянка, когда младенец открыл глаза и заворчал, закрякал, собираясь заорать, - Здоровый мальчик!". "Мальчик!.. "- повторила Мориль устало, почти безразлично. Она не потянулась к ребенку, только механически придержала его руками, когда младенца все же приложили к груди. Йорна мимоходом подумала, что у Мориль не окажется молока - но это будет потом, а сейчас надо было что-то делать, как-то тормошить ее, не давая скатиться в апатию, не давая мыслям о "сыне Лоредо" вытеснить живой образ ее ребенка. Она ведь боялась. Ужасно боялась, что будет именно мальчик. И твердила, тяжело дыша и сжимая зубы, что у этого ребенка нет отца, а только мать. Ох, Мориль!.. - Дальше, - велел Роше. Он сплел пальцы и уткнулся в них подбородком, глядел все так же пристально и цепко, как будто что бы Йорна ни рассказывала - это его не трогало, хотя даже Зенан, черствый и откровенно недолюбливающий эльфов, даже он хмурился и сжимал челюсти. - Дальше... - Йорна отпустила измятую тетрадь, расправила, выгнула в обратную сторону, - ребенок закричал, мы приложили его к груди. Бьянка пошла проверить, почему во дворе стало тихо... Йорна поежилась, ее знобило от усталости и нервов, хотя вечер был теплый, а в комнате, куда они набились, уже становилось душновато. - Часто приходилось принимать роды? - неожиданно спросил Роше. - В первый раз, - Йорна покачала головой. - Что, в Оксенфурте так хорошо этому учат? - В Оксенфурте брезгуют женскими болячками. - Однако ж ты не растерялась... Подступила злость. - А что, надо было сказать ей, что я ничего не умею? Сесть рядом и зарыдать?! - Скажи мне, как так получилось, - Роше как будто не заметил ее выпада, - что Мориль благополучно рожает здорового ребенка, ей больше ничто не грозит – а она берет и режет себе вены? С чего вдруг? И почему ты ее не остановила? Йорна дернулась, как от пощечины. - Мориль девять месяцев избивали, насиловали и морили голодом, - процедила она, - она... да у нее ноги стали тоньше, чем у меня руки!.. Она надеялась умереть, понимаете?! - Где ты была, когда она резала вены? И где она взяла нож? - Роше говорил, как гвозди вбивал. Йорна вздохнула, цепляясь за свою злость, как за соломинку, проговорила: - Нож нам оставил Геральт, мы им пуповину перерезали. Бьянка ушла проверить двор. Мориль попросила пить. В кувшине кончилась вода, я вышла, найти еще. Когда я уходила, она кормила ребенка. Когда вернулась... - дыхание все-таки пресеклось. - Когда я вернулась, она уже все сделала... - И что, ты не смогла остановить кровь? - Вы же видели ее! - Йорна подалась вперед, уперлась кулаками в стол, сцепилась с командиром взглядом, - Видели! Она взрезала оба предплечья вдоль!.. Ей показалось, что все позади. Что измотанная Мориль просто уснет, пригревшись с затихшим у груди ребенком. Ей и в голову не могло прийти, что нельзя оставить нож на табуретке у кровати, на расстоянии вытянутой руки. Острейший ведьмачий нож. Мориль знала, что делает. Ребенка она аккуратно положила рядом и отвернулась на другую сторону. чтобы на залить его кровью. Когда Йорна вошла... ...вошла, уронила кувшин, бросилась к постели – было поздно. Она все равно пыталась. Схватилась за тот же нож, полоснула простынь, рванула пару длинных лоскутов, перетянула руки выше локтей... Поздно. Сразу было поздно. Но и не делать ничего она не могла!.. Так их и нашли "полосатые": мертвая Мориль с перетянутыми рассечёнными руками, Йорна, перемазанная кровью, и спящий младенец. - А раньше ты ее встречала? - спросил Роше неожиданно спокойно. - Нет... - Йорна растерялась. Когда она пришла во Флотзам, Мориль уже много месяцев сидела в плену у Лоредо, где им было встречаться?.. - А Сегерим продал тебе ее сапоги... Это был не вопрос. Роше смотрел внимательно, выжидающе. Йорна поежилась и правда бросила взгляд на свои ноги. На ладные замшевые сапожки. - Это случайно вышло, - почему-то захотелось сжаться, обхватить себя за плечи, - он пил все время... Всем про нее рассказывал. Не верил, что ее лес забрал. - Ладно, - Роше откинулся на стуле. - Свободна. Йорне показалось, что комната вдруг стала в несколько раз больше, а потолок перестал давить на голову. Напряжение отпустило, и она ощутила себя чудовищно усталой и очень грязной. - Командир, разрешите отлучиться? - Куда? - Роше удивленно приподнял бровь. - К прачкам. Помыться бы... *** За ней увязалась Бьянка. То ли Роше настолько Йорне не доверял, то ли правда Бьянке захотелось помыться с мылом в горячей воде. Второго Йорна не исключала: в конце концов, у девушки надо лбом еще оставался след рыбьего клея от парика. Подмывало спросить, что это был за дурацкий маскарад. Ладно, парик и яркий неумелый макияж правда сделали хорошенькое личико Бьянки почти неузнаваемым - но татуировки же! Задранный рукав, сползшее плечо - и все, конец конспирации. Возможно, так Лоредо ее и опознал. На что он был дураком, да к тому же обдолбанным, а все-таки шлюхи не колют себе Деву-удачу с мечом и кубком. Прачки смотрели... не то что бы косо, но как будто вообще не знали, как теперь смотреть на людей с полосатыми косынками. Предпочли бы не смотреть вовсе, а приходится. Однако ж горячая вода и чистая бадья у них нашлись, тем более, что заплатили им честно. - Кривиться они еще будут, - шипела Бьянка, раздеваясь, - рожи-то скорчили: во всем Флотзаме поди молоко скисло! Если бы не мы, Лоредо бы и до их задниц добрался! - Они боятся, - ответила Йорна, стягивая рубашку. Поднимать руки было больно, но не настолько, чтобы думать о трещинах в ребрах. - Ишь, пуг...ливые какие, - Бьянка споткнулась посреди фразы и закончила накатом. - Эх ты, как тебя!.. Йорна скрутилась набок, разглядывая себя, насколько могла. Бока пятнали темные, в черноту фиолетовые синяки. Сверху следы ударов доходили до ключиц, снизу спускались до бедер, снова расцветали на локтях и голенях. - Ничего страшного. У меня просто кожа тонкая, - Йорна пошевелила плечами, ища в ощущениях подтверждения своим словам, - синяки от всего подряд появляются. Ее собственный взгляд вдруг остановился на груди Бьянки: тонкий серповидный порез огибал левую грудь снизу, сиял свежим красным цветом. - Это Лоредо. С-сучий потрох! - зло выплюнула Бьянка, - Сказал, сиськи мне по одной отрежет, а пока наметит!.. - Он легко умер, - сказала Йорна, - жаль. Вспомнились подвал, масляные фонари и как Зенан и Фенн умывались у колодца. И как верещал: "Скажу! Я все скажу!.." - фальшивый купец, квартировавший у коменданта. Так орал, что через закрытую дверь подвала было слышно. Интересно, его хоть подвешивать пришлось? Или со страху раскололся?.. Впрочем, наплевать на них на всех. Бадья была тесная, даже одному некуда было бы ноги девать, но поерзав, пошипев и поругавшись, они с Бьянкой уместились так, чтобы спрятать под воду и плечи и коленки. В чудесной, восхитительно горячей воде, наконец, отпустила избитое тело тупая навязчивая боль. Внутри как будто ослабли туго, до звона натянутые жилы. Как будто она все еще ждала удара, рывка – и готова была бежать. Теперь, наконец, поверила – бежать не надо. Куда бежать? Зачем? Безопаснее, чем с "полосатыми" сейчас не будет нигде. Прибежала уже. - Тощая ты, - сказала Бьянка. Лицо ее блестело от пара, волосы намокли и повисли сосульками. - Эльфы толстыми не бывают, - безразлично ответила Йорна, откидывая голову на край бадьи. Рядом с Бьянкой она, конечно, выглядела бледно. Та была безоговорочно, ярко, вызывающе хороша. Неудивительно, что каждый первый записывал ее в любовницы Роше. Удивляло, что вообще она забыла в армии со своим милым личиком и невысоким, если уж начистоту, росточком. Наряди ее в платье, заплети косы - и ведь очередь выстроится из желающих беречь и защищать. Бьянка потянулась назад за мылом – Йорна подавилась и забыла, что хотела сказать. На левой лопатке Бьянки был набит аккуратный, даже изящный лист с витиеватым узором внутри. Лигатура на Старшей Речи. "Подстилка". Йорна сглотнула, прикрыла глаза, положила голову на край бадьи. Что ж, все становилось понятнее. И татуировки, и то, что Бьянка, должно быть, из кожи вон вылезла, но попала в отряд, гоняющий скоя'таэлей, и то, как косо она смотрела на Йорну. И татуировки по всему телу. - А почему у тебя уши круглые? Эй, спишь? – Бьянка под водой потыкала Йорну ногой. - Нет, - глаз Йорна открывать не стала, - это потому, что я полукровка. Следующий вопрос она знала заранее, поэтому не стала ждать: - Это бывает, но редко. Обычно как раз форма ушей наследуется. - А… это все? – подозрительно спросила Бьянка, - У тебя только уши круглые? Ты же чистая эльфка с лица!.. - Еще клыки, - Йорна открыла глаза, подняла голову, потянулась за мылом. – У эльфов они не выделяются, как у людей. У меня зубы человеческие.