𝔽𝕠𝕘

***

У тумана отличный аппетит. Он не выползает красиво по утрам, чтобы растаять от первых лучей солнца. Эта серая дрянь просто сидит за чертой вековых деревьев и караулит. Местные называют это место Лесом забытых вещей, но давайте честно: Лес ни черта не забывает. Он коллекционирует. Твои косяки, твои страхи, твоё грязное прошлое — всё идет в дело. И каждый, кто пересекает невидимую границу, приносит с собой свой собственный ад.Сынмин всегда думал, что его холодная логика — это универсальный щит. Он привык раскладывать жизнь на формулы и сухие факты. Но в месте, где время идёт задом наперёд, а компасы просто сходят с ума, его суперкомпьютер в голове выдает системную ошибку. Сынмин идёт наощупь. Ловит ушами хруст веток и просто закрывает глаза, когда воздух вокруг становится ядовито-розовым и начинает приторно вонять пеплом. Главное правило: не верь глазам. Глаза врут. Слушай тишину. Лиа верит в тепло. И сейчас вся её жизнь сжалась до размеров одной деревянной спички. Её чёрное платье вообще не создано для этого сырого, промерзлого кошмара, но плевать. Она чиркает спичкой. Короткая вспышка, и крошечный, упрямый огонёк на секунду разгоняет мрак. Лиа смотрит на пламя, словно под гипнозом. Пока спичка горит, сырость неохотно пятится назад, обнажая уродливые корни. Из темноты на неё смотрят чьи-то голодные, слишком человеческие глаза, но огонь держит их на дистанции. Пока держит. Йеджи не умеет быть жертвой. Она бежала так долго и отчаянно, что тяжелый меховой плащ уже кажется продолжением её тела — личной броней от внешнего мира. Резкий разворот через плечо, взгляд цепляет чей-то силуэт сквозь размытый фокус летящих хлопьев. Её кошачьи глаза сужаются. Никакой паники, только чистый адреналин и готовность драться. Ловушка захлопнулась, Лес её поймал, но сдаваться она не планирует. А в самом центре этого безмолвного кошмара, прямо на сырой земле у мёртвого дерева, сидит Хёнджин. Нереально бледный, с растрёпанными пепельными волосами, которые ловят мертвенный лунный свет. В ухе тихонько звякает серебряная серьга — каждый раз, когда Лес делает очередной тяжёлый вдох. Хёнджин смотрит перед собой с абсолютным пофигизмом человека, который уже проиграл всё, что мог. Он застрял здесь слишком давно. И он отлично знает: обратно эта глушь не выпускает. Где-то далеко вверху, на вершине скалы, из серой пелены проступают острые шпили замка. Это их финишная прямая, хотят они того или нет.Из чащи доносится протяжный, глухой волчий вой, от которого кровь буквально стынет в жилах. Огонёк спички дрожит от сквозняка. Время пошло.