Бледное лицо

      За Норрингтоном тянулся кровавый шлейф из трупов, но каждый раз у него получалось избегать правосудия. Во всех уголках страны слышали имя Уолтера и боялись, что ему надоест злодействовать на Западе. Все, кто пытался донести на него федеральным властям - погибали самой неприглядной смертью, чтобы отвадить остальных от бессмысленного геройства. Так что, даже, если бы его поймал какой-нибудь ловкач, то улик, доведущих его до смертной казни не нашлось бы.       Уолтер, несмотря на свою природу, хорошо разбирался в людях и был расчетливым кукловодом, знающим, как заставить человека исполнять его волю. Ему нравилось лгать, обманывать и доводить до отчаяния, нравилось предсказывать несчастным скорую смерть и он обожал подкупать свидетелей, чтобы те выступили с обвинениями против невиновных.       А еще Джейн Хантер знала, что Уолтеру Норрингтону вполне ведом страх.       Джейн это знает, поскольку Золотой Змей показал ей его тлеющие кости, которые он проглотил когда-то давно. Видение пришло ей неожиданно, посреди пещеры, где жил хранитель реликвии. Иссохшие белые кости стонали на древнем наречии, трещали от отчаяния, как приговоренные к виселице.       У Джейн хорошо получалось видеть сокрытое, слышать шум ветра и всплески воды, даже лучше, чем у Куаны - тот хвалил ее с легкой улыбкой, а Джерри смеялся над ними, называя лунатиками.       Джейн многое знает о Джерри, поэтому он никогда не задирал ее по-настоящему, как обычно обходился с членами своей банды, которую пришлось оставить ради призрачной возможности поиметь деньги с поимки Уолтера. Джерри сразу понял, что Джейн Хантер не простая заблудившаяся леди с занозой в заднице, а личность, скрывающая ужасный и огромный секрет, поэтому довольно быстро согласился помочь.       Маршал Ривз тоже не был слеп и прихватил девчонку на всякий случай, увидев в ней потенциал. Он увидел в ней шаманскую магию, которую хорошо знал по прошлому опыту жизни у индейцев.       Люди, подобные Джейн Хантер иногда рождаются и находят свое предназначение в самых неожиданных местах.       Предназначение Джейн Хантер - убить Уолтера Норрингтона. По крайней мере, Джерри убеждал себя в этом каждый раз, когда из-за нее попадал в опасность.       Джейн Хантер придает всем уверенность в победе, поскольку чувствует терпкий запах тревоги, исходящий от Уолтера, когда тот появляется рядом с ней. Он уже чувствует ее могущество, ее крепкую связь с реликвией и не уверен в своей победе, а отобрать золотую побрякушку не в силах, та может только добровольно уйти в руки нового владельца.       Джейн это тоже понимает, но не уверена, что это принесет победу. Временная воронка кусает себя за хвост, а это означает постоянную необходимость спасаться бегством и увиливать от опасности.       Хотя, все больше она чувствует холодное дыхание бездны. Иногда ей кажется, что она умерла под завалами еще тогда, в своем времени - некая имитация жизни или реверсия смерти.       - Ты думаешь, будто построишь на своих костях светлое будущее? - бесцветный, как папиросная бумага, голос Уолтера звучит совсем рядом, пока она спит или едет на лошади, моется в реке или отдыхает в салуне, пытается отвлечься за стрельбой по бутылкам. - Что ты будешь делать? Ты не феникс, не возродишься.       - Так правильно, - всегда отвечает Джейн, давно забывшая о мести. Ей движет нечто потустороннее, искаженное и бессмертное. Возможно, она вынуждена умирать раз за разом, чтобы измениться.       - Для кого? - древнему духу действительно интересно. Джейн чувствует телом его желание пробраться ей под кожу, но он не может или хочет сохранить интригу для забавы.       - Не знаю, - это чистая правда. Джейн движется по пустыням, по прериям, как бесплотный дух, одержимый какой-то идеей, миссией.       Широкий рот Уолтера обнажает ровные зубы.       - Значит, мы будем танцевать вечно, - поэтому Джейн не успокоится, пока кости Уолтера не будут тлеть внутри Золотого Змея.       Джейн Хантер делает вид, будто понимает Уолтера, но на самом деле теряется в догадках о природе этого существа, столь отличной от человеческой.       - Ты ведь стихия, но зачем стихии смотреть на страдания? - для нее это главный вопрос. Сердце Джейн мягкое, как подобает благовоспитанной леди, поэтому она не терпит жестокость и готова по-христиански заступиться за невинных.       - Так правильно, - бледное лицо Уолтера нечитаемо, но она знает, что тот смеется над ней и ее словами. - Истории не будет без страданий. Улыбнись, Джейн Хантер и забудешь о совести.       - Это неправильно, - проникновенные интонации Уолтера не обволакивают ее, они заставляют мурашки бегать по спине от тревоги. Уолтер продолжает делать так раз за разом, понимая, какое воздействие оказывает на девушку.       - Но скучно, - дух любил проникать людям под кожу, медленно препарируя слой за слоем нервную ткань, слизывая тяжелые эмоции и чувства, словно напитываясь ими, как распухший от крови клещ. - Но это только тебе решать.       Джейн понимала, что Уолтер с ней намеренно демонстрирует покладистость, чтобы приблизиться и не пугать больше необходимого.       - Что ты пытаешься увидеть в моих глазах? - она всегда предпочитала в первую очередь заглянуть в зеркало души, но в случае Уолтера, натыкалась на бездонный омут, холодный, как поверхность пруда, закованного в лед.       - Ты тоже всегда смотришь мне в глаза, - духу нравилось через них вгрызаться в душу, копошиться в мыслях.       Уолтеру нравилась душа Джейн Хантер, ведь та была такой мягкой, словно подтаявшее масло. Жестких людей скучно ломать, даже если они держались слишком долго - утомляет, не цепляет, напоминает его отчаянные попытки вырваться из клетки.       Наверное, поэтому Джейн так долго прожила, несмотря на исходящую от нее опасность.       - Так наша история станет крепче, - Джейн не верит ему. Уолтер делает многие вещи, повинуясь порыву, который никак не объяснить. Скорее формальность, дань уважения чему-то бессмысленному, человеческому.       Уолтеру нравится питаться чужими страданиями, поэтому он приходит в моменты душевных мук, когда смерть подкрадывается совсем близко. Огромные, испуганные и злые глаза Джейн, блестящие от слез, наполняют его распирающим грудь чувством, теплым и нежным, будто струящийся шелк.       Тело Джейн дрожит, как загнанный зверек, что дорожки слез на щеках выходят неровными волнами. Уолтер наблюдает, впитывает и живет. Впервые за долгое время, он может называть себя свободным. Свободным получать, брать чужую жизнь, влиять и управлять ею.       - Разве твоя история с Карлой стала крепче? - не обманывается Джейн, вспоминая раздавленную от разочарования женщину.       По бледному лицу Уолтера растекается острый оскал.       - Неужели ты не заметила, как она привязалась ко мне? - нарисованное удивление бьет подобно удару хлыста. - Запомнит нашу встречу на всю оставшуюся жизнь.       Джейн слышала отчаянный крик Карлы, чувствовала вкус ее отчаяния на языке. Уолтеру не нравится отчаяние, ведь оно каждый раз напоминает ему о его несовершенной природе, которую можно обуздать и пленить.       Джейн защищает Карлу, утешает в меру своих сил. Она не забудет ее пустые, мерклые глаза. Не забудет, насколько ей было противно это делать. Все, кто контактирует с Уолтером изменяются в худшую сторону, и Джейн знает об этом по себе.       - А тебя не пронять, хоть ты выглядишь как вишневый пирожок, - прячет сочувствие к Карле, ухмыляющийся Джерри.       Маргарет жует губы и Джейн понимает, что Уолтер тоже приходил к ней. Куана чувствует их связь, ощущает липкую дымку на каждой, но ничего не говорит.       Джейн не чувствует ни капли облегчения.       - Мисс Хантер не сможет поднять на меня руку, - Уолтер говорит теперь со всеми. Джейн знает, что он намеренно пытается внести раздор в их группу, но у нее нет слов в свою защиту. - У меня с ней образовалась прочная связь.       Глаза Маргарет и Карлы прикованы к ней в немом вопросе, насколько эта связь крепка и является ли она чем-то большим, нежели общением, наполненным коварством и интригами.       - Что это значит? - не верит Ральф, хотя слабый голос ревности проклевывается в интонации. - Джейн?       - Я разговариваю с ним с самого начала путешествия, - признается девушка без стыда и сожаления. Она сказала об этом только сейчас, но так все кажется правильным.       - Ну тяжело удержаться, наверное, и не ответить, когда кто-то назойливо шепчет тебе в ухо, - сглаживает углы Джерри, неловко усмехаясь. - Особенно убийце твоей семьи.       Джерри умеет переключаться между эмоциями мгновенно, оставляя образ улыбчивого хорошего парня. В этом нет больше ничего неожиданного, поскольку Джерри - бандит, не самый ужасный и жестокий, может, довольно воспитанный и не смертоносный, но ему все еще нужно держать в узде банду, поэтому по спине Джейн ползут мурашки, когда она слышит его жесткий голос, омраченный холодной, давящей интонацией.       - Каждый раз, мое сердце разрывалось от того, что я не могу тебя убить, - в этот раз Джейн выдерживает пронзительный взгляд Уолтера, направленный прямо на нее.       - Неужели тебя еще заботит жизнь твоего отца? - по лицу духа не возможно ничего считать, возможно, ему действительно интересно. - После всего случившегося?       - Он мой отец, - отвечает честно Джейн. - Не самый плохой, не самый хороший.       - Человечность - болезнь, - бесцветный голос Уолтера не пугает, скорее навевает тоску. - Она только отнимает у человека потенциал, более того, что вообще тебя ограничивает? Набор придуманных кем-то постулатов, жалкое желание найти для себя искупление. Перед кем?       - Для стихии у тебя слишком много вопросов, на которые никто тебе не даст точный ответ, - девушка успела повидать достаточно зла в своей недолгой жизни. Она видела трущобы Лондона, пускай мельком, пока пробегала мимо них, крепко взяв за руку отца. Пережила условия тяжелого плавания и первые годы в колонии, стерла бедра от бесконечной езды на лошади. Пережила горечь утраты, обрела надежду и потеряла ее.       - Для женщины, противостоящей стихии у тебя слишком мало вопросов, - парирует Уолтер, не дожидаясь ответа и исчезает.       Джейн отмирает только тогда, когда грубая ладонь Ральфа ложится на плече. Джейн видела слишком много мрачного, но ее мягкое сердце не ожесточилось, хотя она уже не уверена в существовании добра.       В последнее время, Джейн кажется, будто она рассыпается. Каждый раз, просыпаясь рано утром от холода посреди прерии или в небольшой пещере, глаза хотелось открывать все реже. Но какая-то странная жажда жить, свойственная приговоренным к казни, заставляла идти дальше, преследовать Уолтера, подобно охотничьей гончей.       Джейн все еще удивляется жестокости, хмурится и оплакивает случайных жертв, подвернувшихся на пути злого духа. Она не могла понять сущность Уолтера, и даже пообещала себе, что ни за что не позволит его философии поселиться в мыслях, но ее основной чертой было стремление понять все, поэтому понимание к ней пришло.       Грани дозволенного начали стираться, заставляя Джейн повиснуть между пограничными состояниями между состраданием и местью, которая порождала лишь насилие.       Джейн уже не боится причинять вред.       - Мы блуждаем в гранях собственного невежества, - рассуждает девушка. - Уолтер не стал бы играть со мной, если бы не знал, что просто так заточить его не получится.       Ральфу не нравятся такие разговоры - они убивают веру в благоприятный, простой исход.       - Извольте добавить, мисс Хантер, у нас нет других вариантов для маневра, - Уильям всегда серьезно отвечает, хотя никто не ждет его комментариев.       - Нет, мы идем по его сценарию, - в голосе нет обреченности, только принятие.       Джейн все чаще ощущает липкий комок нервов, клокочущий где-то в горле. Внутри черепа зудит, все путается. Золотой Змей оживает, оплетая мысли и чувства.       - Ну мы совсем ее утомили, - хохочет Джерри, заставляя всех оставить девушку наедине с собою.       Джейн потеряла смысл жить, вернее, осознала, что его никогда не существовало. Раньше христианская вера сдерживала ее от гнетущих мыслей, но прерия и разговоры с духами расширили варианты допустимого.       Ей повезло не встретиться с насилием лицом к лицу, когда кости трещат под натиском ударов или пуля пронзает плоть. Все время она наблюдала со стороны и мысленно содрогалась от ужаса, отвращения. Пыталась предотвратить ужасные расправы, но не смогла уберечь Чони от насилия.       Куане тяжело далась эта потеря, хотя он не показывал, насколько ему больно. Джейн уже видела эти глаза у Карлы, довольно похожие - пустые, блеклые и смирившиеся.       Никто не уходит от Уолтера, даже, если он отпускает на свободу.       Джейн сожалеет, выдерживая переливающуюся за края чужую боль. Всю жизнь ее уверяли, будто страдания закаляют, но они только ломают безвозвратно. Человек приспосабливается к ним, как ко сломанным конечностям.       - Ты вся подобна обсидиану, - однажды сказал ей Куана. - Все сколы закалены от настоящей боли, - возможно, индеец разглядел, что мягкое сердце не способно глубоко переживать боль и быстро лечится.       Такие, как Джейн, долго живут надеждой, которая покрывает рубцами их душу, делая неуязвимыми к невзгодам и здравому смыслу.       - Готова ли ты меня прикончить, Джейн Хантер, - голос Уолтера постоянно звучит у нее в голове.       - Нет, - честно отвечает она ровным тоном.       Бледное лицо Уолтера оказывается слишком близко, что до губ доносится холодное дыхание. Ровные белые зубы искажаются в ухмылке, щелкая перед носом. Джейн не понимает, чего он от нее хочет. Поцелуй? Крови?       - Разве дела плоти для тебя так важны? - ему действительно интересно.       - Мне просто надоело, - пожимает плечами Джейн, отстраняясь. Внутри все дрожит при виде злого духа, преследующего ее по пятам. - Надоело терпеть твои выходки.       Глаза Джейн блестят от влаги, но слезы не льются. Учитывая, насколько обычно она эмоциональна, то такое затишье выглядит жутко. Она застыла, что даже дрожь не сотрясает ее тело.       - Неужели ты уже устала от нашей игры? - девушка чувствует лишь непомерную усталость.       Узловатые пальцы Уолтера забираются в волосы, разрушая незамысловатую прическу. Джейн не сопротивляется, обреченно выдыхая ему в шею и делает вид, будто ей не все равно на его присутствие.       - Нет, Джейн Хантер, ты еще можешь сопротивляться, - журит ее Уолтер, скалясь фарфоровыми зубами. - Ты интересно борешься со мной.       - Тогда я буду скучной, - возможно, действительно стоит не предпринимать лишних попыток одолеть его. Стать простой и банальной, обычной женщиной, сплетенной из алчности и страха, отпустившей надежды.       Джейн не хочет. Почему-то мысль об этом ранит ее. Не хочется терять эту волшебную связь, которую она установила с большим трудом. Золотой Змей стал частью ее кожи и мыслей, будто продолжение ее сущности.       Пальцы нащупывают привычный холодный металл, немного шершавый из-за чешуи.       - Он не поможет, не сейчас, - воспринимает по-своему этот жест Уолтер.       - Твой час еще придет, - девушка прикрывает веки, желая окунуться в омут покоя без мыслей и Уолтера.       - Разве ты готова попрощаться со мной? - дух знает на что давить, но Джейн не поддается на провокацию.       Над головой бескрайний простор звездного неба, одинокого и холодного. Джейн медленно открывался мир, наполненный живыми сущностями, говорящими с ней, и иногда это сводило с ума.       - Завораживает, верно? - шелест голоса Уолтера вернул в реальность. Он заглушал шепот ветра, травы и камней.       - Верно, - она держится за эти проявления природы, напитываясь странной энергией, которая позволяет не бояться Уолтера. Наверное, так на нее влияют звезды.       Утром Джейн с друзьями вновь отправится в погоню за блуждающим духом, присутствующим рядом всегда, куда бы она не пошла.       Бесконечная гонка, замкнутый круг.       Днем Джейн бежит, чтобы предотвратить будущие смерти.       Есть ли в этом смысл? Рано или поздно умрут все, как и она. Уолтер не перестает упоминать об этом, но он врет, иначе бы равнодушно наблюдал за естественным ходом событий. Ему нравится причинять боль, поэтому Джейн его остановит.       - В этом нет смысла, но я остановлю тебя, - честно говорит ему Джейн. Уолтер улыбается, растягивая узкие губы в широкой улыбке.       Джейн уже давно не может спать, только поверхностно плывет на волнах усталости, будто ее медленно затягивает в трясину. Странное состояние между бесконечной чернотой перед глазами и полное ощущение телом холодной земли, словно дым от трубки Куаны забрался в воображение не наяву, а во сне. Иногда приходят расплывчатые образы, но не задерживаются надолго, проносясь калейдоскопом перед закрытыми веками. Она наблюдает со стороны за ними, за похожими на реальность видениями, не испытывая прежнего страха.       - Мир духов постепенно открывается тебе, - говорит Куана и теплая улыбка расплывается по губам, смиряясь строгим предостережением. - Но смотри, духи бывают очень прилипчивы и могут забрать тебя к себе.       Джейн прислушивается к совету, но не уверена, что будет соблюдать его. Все чаще реальный мир напоминает ей черно-белые фотографии, будто это надоедливый, повторяющийся сон.       Каждую ночь тьма приближается, и Джейн готова встретить ее. Она манит тысячами сладких голосов, заунывно напевая на неизвестном языке. Видения перестали пугать ее, теперь в них она находит успокоение. Они всегда рядом, когда девушка попадает в очередную передрягу, пахнущую жженым порохом, и утешают во время долгих переходов между маленькими городишками. В номере гостиницы таращатся мазутными глазами из пыльных углов, забившись в тень, прячась от болезненного света свечи.       - Мир теней не хочет отпускать тебя, - Куана чувствует это быстрее, чем замечает ее изменившееся поведение. - Не говори с ними так часто.       Джейн старается не слушать их, отмахивается, затыкает уши и мысленно зовет Уолтера, чтобы он заглушил их голоса. Он всегда приходит, если хорошо попросить.       - Не бойся, Джейн Хантер, ты на верном пути, - Уолтер говорит противоположное Куане. - Скоро беготня по кругу перестанет тебя удовлетворять и ты отправишься по пути из звезд только вперед.       - Что это значит? - удивляется девушка, не вникая в слова Уолтера. Его сложно понять, если слушать его речи. Возможно, он хочет, чтобы она умерла поскорее, перестав срывать планы? Глупо, он помогал ей слишком много раз.       - Ты устала, поэтому нет ничего предосудительного в отдыхе, - оскал Уолтера не сулит ничего хорошего. - Неужели, ты не понимаешь бессмысленность своих стараний? Мы развлекаемся, и ничего более. Играть веселее, если все участники полны сил и готовы идти на риск.       - Я остановлю тебя, - Джейн всегда была упертой, поэтому не готова размениваться на очевидные отговорки.       - Разумеется, но тебе пора спать, - девушка сопротивляется навалившейся усталости, но вскоре погружается в вязкую, смоляную темноту.       Начинается новый день.       Утром Джейн Хантер больше не испытывает надежды. В груди лишь тишина, словно штиль на море. В голове гудит рой из слов духов природы.       От этой какофонии накатывает тошнота. Джейн пьет виски из фляги, сглатывая вязкую слюну. Все чаще ее уносит куда-то далеко, дальше по дороге из звезд.       Страх все еще управляет ей, сдавливая горло. В такие моменты Джейн старается дышать через раз, раскрыв до боли глаза, чтобы не провалиться в сон наяву. Мир духов приближается и отпускать не намерен.       Время для людей очень ограничено, хотя для индейцев оно закольцовано, но даже так, все равно они не могут охватить взглядом больше, чем отведенные им пределы. Прошлое зыбко рассыпается, чтобы вновь построиться и разрушиться.       - Плохо ли это? - девушка все больше задает себе правильные вопросы, но боится получить на них ответ.       - Отсекай все, что устарело, - шелест сладкого голоса Уолтера заставляет мурашки бегать по спине. Наверное, в этом есть смысл. Пораженную заражением конечность отрезают, чтобы остальной организм продолжал жизнь.       - Вдруг с исчезновением одной части, исчезнет целое? - девушка не считает себя здоровой, возможно, теперь ее глаза ничем не отличаются от потухших угольков Карлы.       - А было ли целое? - он в очередной раз пытается запутать ради веселья, но Джейн больше не играет.       - Раз есть части, - вспоминаются актеры цирка уродов, которых эксплуатировал ее отец. Есть ли в этом смысл?       В любой момент, Джейн Хантер может остановиться, но что-то не позволяет ей сдаться, толкает идти дальше в неизвестность.       Надежды уже нет.       Тревога. Она гонит ее дальше, заставляет кровь кипеть от адреналина и бежать, словно гончая за запахом добычи. Встретиться с Уолтером лицом к лицу, нарваться на его гнев и спокойно умереть со слабым чувством выполненного долга.       - Я ничего не давал тебе взаймы. Ты свободна, Джейн Хантер, - голос заливает уши, подобно теплой влажной тине.       Джейн закрывает глаза.       - Эй! Ты жива? - крик Джерри пробивает сквозь толщу дождя, пока они застряли в безвременье в попытках загнать Уолтера в ловушку. - Приди в себя!       Джейн делает вдох, пытается открыть глаза, покалывающие от жалящих водных капель. Над ней склонился расплывающийся силуэт, зовущий ее очнуться.       Когда она открывает глаза, то рядом никого нет. Лишь безграничный простор серого неба и высоких темных деревьев.       - Ребята! - во весь голос кричит девушка, но воздух лишь покрывается рябью. Слишком тихо и спокойно.       Она совершенно одна.       Без надежды и тревоги.       Без ничего.       Теперь есть смысл жить.