Подле льва

Под строгим взором отца радость быстро погасла. Мустафа опустил голову и приблизился к султану. Мозолистая рука тут же легла у основания черепа, и мальчику она показалaсь тяжёлой. Сулейман медленно склонился над ухом сына: — Больше ты без меня никуда не уйдёшь. Ты понял? Мустафа закусил губу и кивнул. — Прямо сейчас ты возвращаешься во дворец, но перед этим снимешь крылья, потому что птичка больше никуда не улетит без моего ведома, — негромко продолжал Сулейман. Мальчик послушно развязал тесёмки, но прижал к груди знак разведчиков. Он поднял на отца взгляд, но тот хмурился. Нижняя губа ребёнка дрогнула. Пёстрые крылья перекочевали от сына к отцу, а от султана — к рядом стоящему воину. Мустафа отвернулся. Глазам стало горячо. — Пока готовят коня, мы с тобой побеседуем в шатре. Нам давно стоит обсудить твоё поведение, шехзаде, — Сулейман выпрямился, но не убрал руку с загривка. Мустафа метнул взгляд по сторонам: смотрит ли кто на его позор? Но воины уже занимались своими делами и не смотрели на султана и шехзаде. Мальчишка выдохнул; он стремительно краснел, шагая туда, куда вёл его отец. — Отец, — Мустафа оглянулся, замедляя шаг. — Иди, — сухо произнёс султан, распахивая полы шатра и подталкивая сына. Внутри никого. Шехзаде тут же вывернулся из-под отцовской руки, отошёл назад. — Я ничего не сделал! — вскинулся Мустафа. Сулейман прошёл мимо него к столу. — Знаешь почему я взял тебя с собой? — спросил султан и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Потому что хотел, чтобы мой старший сын посмотрел, как всё устроено в военном лагере. Мой сын однажды станет мужчиной, но до тех пор должен внимать чужим наставлениям. — Я уже мужчина! Я хочу сражаться и помочь Ибрагиму-паше! — мальчишка сжал кулаки. — Мужчина? — султан замер. — Разве мужчина совершает поступки, порождающие хаос? — Сулейман вздёрнул бровь. — Ты не должен был делать того, что сделал. Мустафа поджал губы, глядя в холодные глаза отца. Сулейман прикрыл веки. — Я взял тебя с собой военного урока ради, но видимо мне придётся преподать урок иного толка, — султан взял со стола поводья. Мустафа нахмурился. — Повернись, Мустафа, — произнёс султан, складывая поводья в петлю и наматывая лишнее на кулак. Мустафа сделал шаг назад, сверля взглядом руку отца. По спине мальчишки прошлась волна мурашек. — Зачем? — спросил Мустафа. — Я собираюсь выпороть тебя, — глядя сыну в глаза, спокойно произнёс Сулейман. Мустафа задохнулся. — Н-но я шехзаде! — Именно потому что ты мой шехзаде я сделаю это. Мустафа не нашёлся с ответом, он перевёл взгляд на поводья, сжатые в кулаке отца. Ладони вспотели. — Отец, пожалуйста! — взмолился мальчик. — Этого больше не повторится, я обещаю! — Разумеется, Мустафа, потому что прямо сейчас я позабочусь об этом, — спокойно ответил султан. Глаза мальчишки наполнились слезами. — Отец... — Не заставляй меня повторять, Мустафа, — султан перебил сына. — Чем быстрее мы начнём, тем быстрее покончим с этим. — Но все всё услышат!.. — воскликнул Мустафа. — Об этом стоило подумать до того, как покидать лагерь и подвергать себя опасности. Мустафа прикусил губу. — Я жду, Мустафа, — напомнил Сулейман. Мустафа судорожно выдохнул, повернулся. — Спусти штаны, — проговорил Сулейман, глядя на дрожащую спину мальчика. Мустафа облизнул губы. Он потянулся к застёжками, но холодные пальцы не слушались. Султан молча наблюдал за сыном. — Отец, — мальчишка обернулся, придерживая штаны. Сулейман не ответил. Губы ребёнка дрогнули. Мустафа отвернулся, всхлипнул, утёр кулаками глаза. Штаны сползли к коленям. Султан приблизился. Тяжёлая ладонь надавила на спину. Мустафа наклонился и замер. Стук сердца в ушах мальчика помешал ему услышать тихий выдох за спиной. Мужчина занёс руку. Первая полоса расцвела посередине ягодиц. Мустафа вскрикнул, выпрямился, закрываясь руками. — Убери руки, Мустафа. Мальчик громко всхлипнул, замотал головой. Тогда Сулейман сам придавил ладони к пояснице и наклонил сына. Мустафа заплакал. — Ты мой сын, Мустафа, и я люблю тебя, потому сейчас я так строг с тобой, — медленно проговорил Сулейман. Мальчик не ответил, и отец ударил вновь. Сын рыдал. Сулейман закрывал глаза. Свербело в груди. Замирало сердце. Слабели удары. — Никогда больше так не поступай, Мустафа, — произнёс Сулейман и поднял руку в последний раз. Мальчик медленно выпрямился, подтянул штаны и замер. — Мустафа… — позвал отец, но сын не ответил. Султан убрал поводья и развернул ребёнка к себе. Мустафа почувствовал, как его заключают в объятия. Широкая ладонь отца погладила взмокшие волосы. Мальчик судорожно выдохнул. — Я скорблю, когда тебе больно, Мустафа, — тихо произнёс Сулейман. — Но я буду совсем безутешен, если с тобой что-то случится. Пообещай мне, что отныне ты будешь беречь себя. Мустафа кивнул, и отец погладил напряжённую спину. — Поговори со мной, мой львёнок. — В следующий раз ты возьмёшь меня с собой? — хрипло спросил Мустафа, утыкаясь лбом в чужую грудь. Сулейман коснулся губами макушки сына: — Место львёнка всегда будет подле льва.