Шантаж

Рейвен Рейес ненавидела курс по биомедицинской инженерии ровно до того момента, как узнала, что ведёт его профессор Эбигейл Гриффин. Тогда она записалась за пять секунд до дедлайна, даже не глядя на программу. Рейвен была инженером до мозга костей — механизмы, схемы, взрывы. А тут какие-то биологические ткани, электроды, этика. Но когда Эбигейл вошла в аудиторию на самой первой лекции, пару семестров назад, Рейвен забыла, зачем вообще пришла. Высокая, светлые волосы, строгий взгляд, белая блузка на две пуговицы ниже, чем положено, и голос, от которого хотелось упасть на колени. Рейвен иногда думала, что Эбигейл — мать её подруги, и всё это как-то неправильно, но быстро оправдывала себя тем, что желание не спрашивает разрешения. Да и встретилась с преподавательницей она раньше, чем познакомилась с её дочерью. Это же оправдание? Прошлый семестр Рейвен запомнила по двум вещам: своему лучшему проекту по робототехнике и тому, как зашла домой к Кларк, что спокойно отдала ей ключи от квартиры, в которой "никого не должно быть сегодня". Ей нужно было всего лишь забрать ноутбук, который она оставила после ночевки. Что могло быть проще? Вместо этого она застала Эбигейл, прижатую к стене каким-то знакомым ей на лицо долговязым магистрантом. Они целовались так, будто мир рушился. Рейвен замерла за углом, сердце колотилось, а между ног запульсировало от картины: профессор Гриффин, такая недоступная на парах, сейчас стонала в чужой рот, а рука магистранта уже исчезла под её юбкой. Рейвен тогда кашлянула. А что ей нужно было делать? Ноутбук был в этой комнате. Эбигейл отшатнулась, глаза расширились — в них плескался ужас. Магистрант сбежал, сверкая пятками, оставив их вдвоём. Эбигейл дрожащими пальцами поправила блузку и прошептала: — Рейвен, пожалуйста… никому. Рейвен могла бы тогда потребовать что угодно. Но вместо этого кивнула и сказала: — Я никому не скажу, мисс Гриффин. Она сдержала слово. Целый семестр сдерживала. Но сейчас, сидя на последнем ряду амфитеатра, Рейвен поняла, что больше не может. Эбигейл стояла у доски, обводя мелом схему нервного импульса. Белая рубашка натягивалась на груди при каждом движении, очки сидели на переносице, а юбка-карандаш облегала бёдра так, что Рейвен хотелось прокусить собственную губу до крови. — Рейес, ты опять не слушаешь? — шепнула Кларк, толкая её локтем. Рейвен вздрогнула и перевела взгляд на подругу. Кларк сидела справа, а слева, положив руку на спинку её стула, расслабленно улыбалась Лекса — высокая, спортивная, с вечно хитрым прищуром. — Я слушаю, — буркнула Рейвен, хотя её глаза уже снова скользнули по изгибу шеи Эбигейл. — Да, конечно, — фыркнула Кларк. — Ты так пялишься на мою маму, что мне уже неловко. Она тебе зачёт не поставит, даже если ты загипнотизируешь её сиськи. Рейвен вспыхнула, но не отвела взгляда. — Заткнись, Кларк. — А что? Я не осуждаю, — хихикнула Лекса, поглаживая плечо Кларк. — У твоей мамы отличный стиль. Но Рейвен, тебе нужен кто-то помоложе. — Блять, отстаньте от меня обе, — отрезала Рейвен, но внутри всё горело. Эбигейл повернулась к аудитории и обвела всех ледяным взглядом. — Мистер Уитмор, — её голос прозвучал как хлыст, — что такое потенциал действия? Парень с первого ряда что-то промямлил. Эбигейл поджала губы и сухо сказала: — Мистер Уитмор, Вы умеете слушать? — Да... — неуверенно подтвердил парень. — Тогда чем Вы занимались на моих предыдущих лекциях? Рейвен чуть не застонала вслух. Она предполагала, что половина потока занималась тем же, чем и она сама, а потому никто не мог нормально отвечать. Как вообще можно нормально отвечать, когда доктор Гриффин слегка наклоняется, закатывает глаза на любое твоё слово, а её юбка поднимается выше... — За полтора месяца Вы записали название курса, своё имя и сегодняшнюю дату. — преподавательница взяла его тетрадь со стола, пролистала пару страниц и подняла бровь. — Это не театральный кружок, Уитмор. Это университет, где за каждый семестр Ваши родители платят около двадцати тысяч долларов. Они, надо полагать, расстроились бы, узнав, что спонсируют Вашу безграмотность. Она швырнула тетрадь обратно на стол — несильно, но с таким пренебрежением, что Уитмор вздрогнул. Это всё сильнее заводило — видеть, как Эбби с лёгкостью уничтожает чужие надежды, как её голос режет воздух, как она буквально втаптывает студентов в парты и даже не морщится. Рейвен представляла, что эти строгие пальцы, которые только что швырнули тетрадь Уитмора, могли бы сжимать её бёдра. Что этот холодный голос мог бы шептать грязные вещи на ухо. Мисс Гриффин остановилась у окна и медленно обвела аудиторию взглядом. Несколько человек опустили глаза. Одна девушка на втором ряду побледнела. — Мисс Браун, — Эбигейл ткнула пальцем в её сторону, — Вы сегодня не принесли ни тетради, ни планшета. Вы сидите и хлопаете ресницами. У вас что, запись в мозг имплантирована? Рейвен больше не слушала. К концу пары она сидела, сцепив руки под партой, и чувствовала, как трусы намокают от того только факта, что они с преподавательницей дышат одним воздухом. Эбигейл объявила количество материала, которое физически не возможно, но необходимо всем подготовить к следующей паре, и стала собирать бумаги. Кларк и Лекса, как обычно, сорвались с мест, чтобы не попасть под горячую руку профессора Гриффин. Для Кларк это была мать, а для Лексы — будущая тёща, хотя Эбигейл даже не догадывалась, что её дочь уже несколько месяцев встречается с девушкой. — Рей, ты идёшь? — крикнула Кларк уже у выхода. — Я догоню, — ответила Рейвен, не сводя глаз с Эбигейл. Она видела, как та аккуратно складывает конспекты, как поправляет очки, как проводит рукой по волосам. Рейвен спустилась по ступеням, но не к выходу, а к преподавательскому столу. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. — Рейес, — Эбигейл подняла голову, и в её взгляде мелькнуло удивление. — Что ты ещё здесь? Студенты уже ушли. — А Вы, мисс Гриффин, — Рейвен остановилась в метре от стола, — тоже, наверное, спешите домой? — У меня ещё совещание, — сухо ответила Эбби, но её глаза, вопреки голосу, скользнули по фигуре Рейвен: по изгибу талии, по тому, как джинсы обтягивают бёдра, по ключицам, выглядывающим из выреза футболки. Этот взгляд длился не больше секунды, но Рейвен поймала его — и внутри всё оборвалось от торжества. Она медленно обошла преподавательский стол, ступая так плавно, будто шла на охоту. Каблуки её ботинок мягко стучали по линолеуму, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Рейвен встала так, чтобы загородить Эбби путь к выходу, и, не разрывая зрительного контакта, протянула руку к двери. Пальцы сомкнулись на ключе, торчащем в скважине, и с тихим щелчком провернули его. Замок клацнул, отрезая их от всего мира. — Рейвен, — голос Эбигейл стал твёрже, почти предупреждающим, но в нём проскользнула едва заметная дрожь, — что ты задумала? Рейвен не ответила сразу. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние, пока между ними не осталось всего несколько сантиметров. Теперь она почти касалась грудью плеча преподавательницы, чувствуя тепло, исходящее от её тела, и слыша, как сбивается её дыхание. Рейвен наклонилась к самому уху Эбби, и её губы оказались в миллиметре от мочки. — Как Вы думаете, мисс Гриффин, — прошептала она, и её дыхание обожгло чувствительную кожу за ухом, — что мне мешает сейчас сдать Вас декану? Она почувствовала, как Эбби вздрогнула — мелкая судорога пробежала по её плечу. Преподавательница резко отшатнулась, её глаза широко распахнулись, и на мгновение в них мелькнул настоящий, первобытный страх. Зрачки расширились, ноздри затрепетали — она задышала часто и поверхностно, пытаясь взять себя в руки. — Ты… — она сглотнула. — Что? Совсем охамела, Рейес? Голос её сорвался на хрип, и в нём слышалась злость и растерянность. Эбби вжалась спиной в край стола, и Рейвен видела, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в деревянную столешницу. Рейвен не отодвинулась. Она осталась стоять вплотную, вдыхая запах духов Эбби — что-то ванильное и цветочное, — и чувствуя, как адреналин заливает кровь. Ей нравилось видеть эту женщину, такую властную на лекциях, сейчас растерянной и испуганной. Но в этом испуге она угадывала и любопытство, притяжение, которое невозможно было спрятать за маской строгости. Рейвен медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась пуговицы на блузке Эбби — чуть выше груди, там, где билось сердце. Она чувствовала, как часто и гулко оно колотится под тканью. — Я не охамела, — сказала она тихо, почти ласково. — Я ведь могу забыть об этом, за одну только вещь. Эбигейл вскинула голову, пытаясь вернуть контроль. — Не думай, что можешь ставить мне условия, Рейес. — А если могу? — Рейвен подалась вперёд, упираясь ладонями в край стола, зажимая Эбби между собой и деревянной поверхностью. — Сколько лет Вы уже работаете в университете? Двадцать? Представляете, какой будет скандал, когда узнают, что профессор Гриффин трахается со своими студентами-магистрами? Эбигейл побледнела. Её губы сжались в тонкую линию. — Что тебе нужно? — выдохнула она. Рейвен сбросила сумку на пол. Тяжёлый рюкзак глухо ударился о линолеум, и звук показался оглушительным в тишине пустой аудитории. Она сделала шаг вперёд, теперь между ними не осталось ни сантиметра. — Оказаться на его месте, — сказала Рейвен тихо, почти шёпотом, и её голос дрогнул от желания, которое она больше не пыталась скрывать. Она подняла руку и провела кончиками пальцев по запястью Эбигейл, чувствуя, как под кожей бешено колотится пульс. Коснулась внутренней стороны ладони — влажной, горячей, — и переплела свои пальцы с пальцами преподавательницы, сжимая их в молчаливом требовании. Эбигейл замерла. Её глаза метались по лицу Рейвен — от губ к глазам, от глаз к ключицам — и сейчас маска строгого профессора трещала по швам. Её грудь тяжело вздымалась под тонкой блузкой. — Ты с ума сошла, — выдохнула Эбигейл, но голос её сорвался на хрип, и это прозвучало не как отказ, а скорее как последняя попытка удержаться на краю пропасти. — Я… я твой преподаватель. Я мать твоей подруги. Ты хоть понимаешь, что будет, если кто-то узнает? — Но никто не узнает, — Рейвен шагнула ещё ближе, почти касаясь грудью груди Эбби, и почувствовала, как та дрожит. — Я умею молчать, Вы это уже знаете. — она наклонилась к уху Эбигейл и прошептала, обжигая дыханием: — Я хотела Вас не тогда. Я хотела Вас с самой первой встречи. Каждый раз, когда Вы стояли у доски, когда Ваши пальцы сжимали указку, когда Вы смотрели на меня своим ледяным взглядом… я представляла, как эти пальцы сжимают меня. Эбигейл судорожно вдохнула. Её рука, всё ещё переплетённая с пальцами Рейвен, дрогнула, но она не отдёрнула её. Наоборот, Рейвен почувствовала, как тонкие пальцы Эбби слегка сжались в ответ, почти бессознательно. — Ты не понимаешь, что говоришь, — прошептала Эбби, но в её голосе уже не было прежней твёрдости. Он стал ниже, глубже, и в нём прорезалась хрипотца, от которой у Рейвен подкосились колени. — Вы же не можете сказать, что не хотите этого. Я вижу, как Вы смотрите на меня на парах. — Рейвен слегка наклонилась, оказываясь в неприличной близости. Эбигейл закрыла глаза на мгновение. Её ресницы дрожали, и Рейвен заметила, как она прикусила нижнюю губу. — Чёрт, — прошептала Эбби и резко кивнула в сторону маленькой двери за столом. — Туда. Быстро. Рейвен не успела удивиться тому, как быстро она сдалась. Доктор Гриффин резко схватила её за запястье и потянула за собой в тёмный проём подсобки. Рейвен едва не споткнулась о порог, но Эбби уже втащила её внутрь, и дверь захлопнулась за ними с глухим щелчком, отрезая последний луч света из аудитории. На мгновение наступила полная, непроглядная тьма. Рейвен слышала только собственное дыхание и звук шагов Эбби, которая развернула её спиной к стене. Холодная бетонная поверхность тут же впилась в кожу через тонкую ткань футболки, но Рейвен не успела вздрогнуть — Эбигейл уже прижала её всем телом, вжимая в стену так плотно, что между ними не осталось ни зазора. Тяжело дыша, Рейвен уставилась на преподавательницу, хотя в темноте видела лишь силуэт и блеск глаз, которые привыкали к полумраку. Сейчас, вблизи, она чувствовала жар, исходящий от тела Эбби, слышала, как её дыхание сбивается. — Так просто? — выдохнула Рейвен, и голос её дрогнул от неверия. Она не ожидала, что профессор сдастся без единой попытки сопротивляться, без споров, без предупреждений. Только этот рывок, только влажный, тяжёлый взгляд, который она успела поймать в последнюю секунду, прежде чем тьма поглотила их. Вместо ответа Эбигейл сделала то, что заставило Рейвен забыть обо всех вопросах. Её пальцы скользнули к пуговице на джинсах Рейвен, расстегнули её одним ловким движением, и прежде чем Рейвен успела вдохнуть, ткань резко стянулась вниз вместе с трусами, обнажая бёдра. Холодный воздух подсобки коснулся влажной кожи, и Рейвен охнула — от неожиданности и от контраста с тем, как мгновение спустя горячие ладони Эбби легли на её бёдра, и от этого прикосновения по телу Рейвен пробежала электрическая волна. Рейвен подняла глаза и встретилась с потемневшим взглядом Эбби — даже в полумраке она видела, как расширены её зрачки, как они почти поглотили радужку, как на скулах выступил румянец. Эбигейл скользнула рукой под футболку Рейвен, и её пальцы, горячие и настойчивые, сжали её, притягивая ближе. Потом она наклонилась к уху Рейвен, и её дыхание коснулось чувствительной кожи: — Весь поток видел, как ты раздеваешь меня глазами. Тяжело не возбудиться после такого. Рейвен закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов. Она хотела ответить, хотела сказать что-то, но воздух застрял в горле, когда Эбби провела большим пальцем по её бедру, почти касаясь того места, где ткань уже не скрывала влагу. Рейвен вцепилась в плечи Эбигейл, чувствуя под пальцами тонкую ткань блузки, и поняла, что сейчас она готова на что угодно — лишь бы эти руки продолжали касаться её. Эбигейл, будто почувствовав её желание, склонилась ниже и прикусила кожу на шее Рейвен нежно, но ощутимо, оставляя след, который будет гореть до утра. И прошептала прямо в ухо, обжигая дыханием: — Ты хотела оказаться на его месте? Будь осторожна со своими желаниями, Рейес. Я не буду с тобой нежничать. И запомни, — добавила Эбигейл своим командирским тоном, — не смей говорить об этом Кларк. И больше никогда не пытайся мной манипулировать. Рейвен хотела ответить что-то колкое, что вернуло бы ей иллюзию власти в этой ситуации, но Эбби уже опустила руку ниже, и её кончики пальцев скользнули по влажной складке. Прямое прикосновение к горячей, пульсирующей плоти выбило из неё весь воздух. — А что мне… нужно было… попросить? — выдавила она, подаваясь бёдрами навстречу. Эбигейл усмехнулась, и в этой усмешке было столько собственничества, что у Рейвен подкосились колени. Она почувствовала, как ноги становятся ватными, и если бы Эбби не придержала её за талию свободной рукой, она бы сползла по стене вниз. — Мне бы понравилось, — прошептала Эбигейл прямо в её губы, почти касаясь их, — если бы ты умоляла. Голос её уже сел от желания и по позвоночнику Рейвен пробежала дрожь. Пальцы Эбби тем временем продолжали своё движение: медленно, мучительно медленно, очерчивая каждый изгиб, каждую складку, не торопясь, словно наслаждаясь тем, как Рейвен дрожит от каждого миллиметра этого пути. Она нащупала клитор и едва коснулась его, заставляя Рейвен выгнуться дугой. — Пожалуйста, — выдохнула она почти беззвучно, и это слово вырвалось помимо её воли, сорвавшись с губ как предательское признание. Сейчас она была готова умолять о чём угодно — о большем, о более быстром, о том, чтобы эти пальцы не останавливались, чтобы они вошли глубже, чтобы Эбби делала с ней всё, что захочет. Гордость, дерзость, желание контролировать — всё исчезло, растворилось в жаркой темноте подсобки, осталось только это всепоглощающее, животное желание, которое требовало немедленного удовлетворения. Эбигейл, услышав этот шёпот, остановилась на мгновение. В этом молчании было больше власти, чем в любых словах. Она приподняла голову Рейвен за подбородок, заставляя её встретиться с потемневшим взглядом, и прошептала: — Этого мало, Рейес. И её палец снова начал движение — медленное, дразнящее, обещающее всё и ничего одновременно. Рейвен чувствовала, как тело предаёт её. Каждое медленное, выверенное движение пальца Эбигейл по клитору отправляло электрические импульсы по всему телу, заставляя бёдра подёргиваться в такт, а пальцы — впиваться в плечи преподавательницы с такой силой, что наверняка останутся синяки и царапины. Она слышала свой собственный прерывистый, хриплый шёпот, который сама не узнавала. — Пожалуйста… — выдохнула она, и это слово прозвучало как вздох утопающей. — Пожалуйста, мисс Гриффин… я не могу больше… я хочу… — она запнулась, чувствуя, как горло перехватывает от стыда и желания одновременно. Эбигейл остановилась. Её палец замер на самом пике, не касаясь, не двигаясь, оставляя Рейвен в мучительной пустоте. Рейвен застонала — глухо, отчаянно, — и подняла глаза на преподавательницу, чувствуя, как подступают слёзы разочарования. — Чего ты хочешь? — спросила Эбби, и голос её звучал низко, хрипло, с ноткой ледяного спокойствия, которая контрастировала с её собственным учащённым дыханием. — Скажи словами, Рейес. Я не экстрасенс. Рейвен сглотнула. Слова застревали на половине пути, но потребность в прикосновении была сильнее всего на свете. Она прикусила губу и прошептала почти неслышно: — Хочу, чтобы вы вошли в меня. Пожалуйста. Я умоляю вас. Войдите в меня, мисс Гриффин. Эбигейл выдержала паузу — несколько ударов сердца, показавшихся бесконечностью, — а затем её пальцы снова пришли в движение. На этот раз они скользнули ниже, к самому входу, и она прижала подушечку пальца к влажным складкам, дразня, но не проникая. — Ты даже не представляешь, — прошептала она, и голос её дрогнул от сдерживаемого возбуждения, — как долго я хотела это сделать. Как смотрела на тебя на лекциях и думала о том, что ты будешь стонать подо мной. Рейвен зажмурилась, чувствуя, как внутри всё сжимается от этих слов. Эбигейл говорила это так спокойно, так собственнически, будто Рейвен всегда принадлежала ей — и сейчас, в этой тесной подсобке, это казалось абсолютной правдой. — Тогда сделайте это, — прошептала Рейвен, и голос её сорвался на хрип. — Сделайте это сейчас. Я больше не могу ждать. Эбигейл коротко усмехнулась и вдруг, без предупреждения, резко, одним сильным движением вошла в неё двумя пальцами. Рейвен вскрикнула — негромко, но этот звук разорвал тишину подсобки. Она почувствовала, как пальцы Эбигейл заполняют её полностью, глубоко, и от этого внезапного проникновения у неё потемнело в глазах. — Тише, — выдохнула Эбби прямо в ухо, — не хватало, чтобы нас услышали. И начала двигать пальцами — глубоко, ритмично, безжалостно. Она чувствовала, как стенки сжимаются вокруг чужих пальцев, как влага стекает по бедру. Эбигейл работала умело, точно зная, где нажать, как изогнуть фаланги, чтобы довести до грани. — Ты хотела оказаться на его месте? — прошептала Эбби, и в её голосе звучало тёмное удовлетворение. — Чувствуешь себя довольной, Рейес? Рейвен не могла ответить. Она только тяжело дышала, чувствуя, как пальцы Эбигейл неподвижно лежат внутри неё, растягивая, заполняя, оставляя ощущение полноты, которое сводило с ума. — Отвечай, — приказала Эбигейл, и её свободная рука сжала волосы Рейвен на затылке, заставляя её поднять голову и встретиться взглядом. — Ты этого хотела? Ты сейчас на его месте? Рейвен сглотнула, чувствуя, как внутри всё пульсирует вокруг неподвижных пальцев. Она хотела, чтобы Эбби начала двигаться, но понимала, что та наслаждается этой властью — наслаждается тем, что Рейвен полностью в её руках. — Да, — выдохнула она, и голос её дрожал. — Я этого хотела. Я хотела быть на его месте. Я хотела, чтобы Вы сделали это со мной. Эбигейл медленно, мучительно медленно выскользнула почти до кончиков, а затем снова резко вошла, глубже, чем в первый раз. Рейвен застонала, запрокидывая голову, чувствуя, как стена впивается в спину, а пальцы Эбби движутся внутри неё — ритмично, размеренно, с каждым толчком разжигая огонь, который готов был поглотить её целиком. Она так сильно хотела кончить, что всё тело ломило от напряжения. Хотела закричать, выпустить этот звук, который душил её изнутри, но рука Эбби, лежащая на её рту, была твёрдой и непреклонной. Ладонь плотно прилегала к губам, заглушая рваные, хриплые стоны, которые вырывались помимо её воли. — Ты так хотела этого, — шептала Эбигейл, ускоряя темп. — Так долго смотрела, так нагло. Её темп ускорился, пальцы двигались быстрее, глубже, с каждым толчком задевая ту самую точку внутри, которая заставляла Рейвен видеть звёздочки перед глазами. Рейвен чувствовала, как внутри нарастает горячий, невыносимый взрыв. Давление становилось почти болезненным, и она поняла, что ещё секунда, и разорвётся на части. Рейес зажмурилась, сжимая веки так сильно, что перед глазами заплясали тёмные пятна, и в тот же миг Эбигейл нажала большим пальцем на клитор — коротко, резко, точно зная, когда это сделать, — одновременно согнув пальцы внутри, задевая ту самую чувствительную шероховатость. Тёмная, сладкая, всепоглощающая волна накрыла её с головой. Она содрогнулась всем телом, от макушки до кончиков пальцев ног, и беззвучно закричала в ладонь Эбби, чувствуя, как мышцы внутри сжимаются вокруг пальцев преподавательницы, пульсируя в ритме оргазма. Её тело выгнулось дугой, вжимаясь в стену, и она на мгновение потеряла связь с реальностью — остались только ощущения: влажные пальцы внутри неё, твёрдая рука на губах, горячее дыхание Эбби на шее и дрожь, которая проходила по телу волнами, заставляя колени подгибаться. Она прижалась к Эбигейл всем телом, и некоторое время просто висела на ней, ловя ртом воздух сквозь пальцы. Эбигейл, когда Рейвен отдышалась, медленно, почти неохотно вытащила пальцы, и Рейес услышала влажный, неприличный звук, когда те покинули её тело. — А теперь, — голос Эбби снова стал холодным, хотя дыхание ещё сбивалось, — одевайся и уходи. Она отступила на шаг, убирая руки с тела Рейвен, и в этой дистанции было больше ледяного презрения, чем в любых словах. Эбигейл поправила блузку, которая сбилась набок, заправила прядь волос за ухо и посмотрела на Рейвен сверху вниз — как на студентку, которая только что получила незачёт, а не как на женщину, которую она довела до оргазма несколько минут назад. Рейвен подняла голову, всё ещё тяжело дыша. Её глаза блестели, щёки горели, но она не позволила себе растечься лужицей смирения. Вместо этого она медленно, нарочито не спеша, наклонилась и подняла с пола джинсы, чувствуя, как влажная ткань трусов прилипает к бёдрам. Она натянула их, застегнула пуговицу и провела ладонью по молнии, поправляя джинсы так, чтобы они сели идеально, и всё это время она не сводила глаз с Эбигейл. Мисс Гриффин стояла в нескольких шагах, прислонившись к стеллажу, и её лицо было непроницаемо, как мраморная маска. Но Рейвен видела, как дрожат кончики её пальцев, как она сжала их в кулаки, чтобы скрыть эту дрожь. Видела, как на скулах всё ещё горит румянец, а зрачки расширены и не сужаются, даже когда она попыталась придать взгляду холодность. — Как скажете, профессор, — произнесла Рейвен. Она встретилась с ней взглядом, и в её глазах плясал вызов, который никуда не делся. — Но мы ещё не закончили. Вы же знаете. Она наклонилась к уху Эбби и прошептала, касаясь губами мочки: — Вы не сможете забыть, как я кончала на Ваших пальцах. И я не смогу забыть, как Вы смотрели на меня, когда входили. Так что увидимся на следующей лекции, мисс Гриффин. И, прежде чем Эбигейл успела ответить, прежде чем та успела собраться с мыслями и одёрнуть её, Рейвен уже скользнула к двери подсобки. Она открыла её бесшумно, на мгновение задержалась на пороге, обернулась и послала Эбби короткую, двусмысленную улыбку — такую, от которой у любой другой женщины подкосились бы колени. Затем шагнула в пустую аудиторию и позволила двери закрыться за собой с едва слышным щелчком. Она знала, что это было только начало. И что Эбигейл Гриффин теперь в её власти не меньше, чем Рейвен — в её.