Растеньевое

Черт возьми, как же достали меня эти мысли! Почему мне все время кажется, что все вокруг хотят меня перекормить? Не то чтобы я был параноиком, но вспоминая все эти ситуации…

…

— Люмиль! Ты куда собрался? — В данный момент отчаливаю на прогулку, а что? — я терпеть не мог, когда родители задавали глупые вопросы на любой мой шаг, но как назло, чем больше я это показывал, тем чаще они так делали. — А ты поесть не забыл? — Нет, пап, не забыл, — я вздохнул, облокотившись о деревянную стенку в коридоре и терпеливо, ну насколько это возможно, стал ожидать. Послышались шаги. Наверняка отец сейчас выйдет, чтобы задумчиво посмотреть на меня, а потом со строгим наказанием “Жду до 9! И чтоб на связи был!“ отпустить восвояси. Однако вместо того, чтобы выйти в коридор, мужчина прошел на кухню. Где-то с пол минуты была тишина, и я уже коснулся ручки двери, чтобы тихонько улизнуть из дома, но не тут то было. — Что-то ты совсем мало поел, Люмиль! Только не это. Я поморщился, чувствуя, что и так слишком плотно перекусил, учитывая, что собирался прямо сейчас к другу в гости. А там мы планировали поесть пиццы, так что лучше всего идти туда голодным, а не доверху наполненным только что приготовленным семьей пловом. — Ну, паа, я не голодный! Плов очень вкусный, правда, я потом обязательно поем. — Я в отчаянии сжал лямку закинутой через плечо дворовой сумки. — Что значит не голодный? Опять собрался всякой дрянью с друзьями питаться? Сначала поешь нормально, а потом иди! Я сжал кулаки и закрыл глаза, неистово закатывая их под лоб. Возможно, где-то там, далеко в кромешной тьме пряталась моя потерянная сегодня удача. Но поделать ничего нельзя. Я выдохнул, разувшись и протопав на кухню. — Нет, ну правда, мы тут готовим, стараемся, а ты на улицу идешь и всякой вредной чепухой закидываешься. Где логика? Я зашел на кухню и увидел целую тарелку масляного рассыпчатого плова, от которого крайне соблазнительно пахло и все еще шел белый пар. — А где логика в том, что я говорю “Я не голоден, я поел“, а ты насыпаешь целую тарелку плова?! — Ничего-ничего. Знаю я твое не голоден. Больше дома покушаешь, меньше на улице чипсов и газировки покупать будешь. — Какие чипсы, какая газировка? Кто тебе сказал такое? — честно, от абсурдности ситуации, нервы уже не выдерживали. Ну почему в этой семье меня настолько не слушают? — Я сказал, сначала поешь, а потом иди гуляй на все 4 стороны. Что непонятного?! — кажется у отца тоже заканчивалось терпение, — Или мне тебя связать и насильно кормить нужно?! Слова пронзили меня, словно тысяча маленьких иголок. Хотя позже я понял, что этими иголками оказались неприятные, пробежавшие по всей спине мурашки. Конечно, мы оба знали, что угроза пустая. Не будет же он действительно так делать? Но от чего-то, одна только микро мысль об этом, добродушно подкинутая богатой фантазией, заставила меня от греха подальше послушно сесть за стол и взять в руки ложку. Нахмурившись, я подпер голову ладонью. — Ну вот почему тебе всегда нужно угрожать? Нормального языка ты не понимаешь? — пробормотал отец, отталкиваясь поясницей от подоконника и приближаясь ко мне, — Кофту еще возьми, на улице холодно. Успокоившийся мужчина прошел мимо, взъерошив сыну прическу напоследок… Стоит ли мне говорить, что в тот день пиццы я поел мало? Думаю нет. Желудок так распирало, что больше двух кусочков в меня не влезло. Хотя, кхм, приносило ли это состояние мне удовольствие? Надо подумать.. Пф, конечно нет! Я что, извращенец? Конечно, сейчас я понимаю, что то была обычная родительская забота, а в какой-то момент даже упрямство. Ну как это родитель сказал, а сын не сделал? Но тогда как объяснить поведение матери?!

…

— Люми, я тут булочек приготовила, будешь? — теплый ласковый голос коснулся моих ушей, однако было это на редкость не вовремя. Нет, поверьте, действительно, просто катастрофически не вовремя. — Не, мам, спасибо, — Я нахмурился, крепче сжимая шариковую ручку и изо всех сил пытаясь сохранить перешедшую только что мысль по поводу заданного сочинения. — Почему? Я только из печи достала. Твои любимые, с корицей. — Я занят, не хочу. — раздроженно вырвалось из моего рта, пока мысли во всю пытались вернуться обратно к сочинению. Подумав однако, что возможно, это прозвучало слишком грубо, я все таки добавил — Спасибо мам, я позже обязательно попробую, сейчас сочинение пишу. — Аа, ты учишься… вот как. Ну попробуй хотя бы один, они такие вкусные. — Я не голодный, ма. Женщина за спиной зашевелилась, переступая с ноги на ногу, и я уж было подумал, сейчас она наконец выйдет, но не тут то было. Шаги стали приближаться. Я в отчаянии повернулся, сводя брови домиком, но мать была непреклонна. — Я тут оставлю, покушаешь, как захочешь, — быстро протараторила женщина, поставив целую тарелку, набитую сладкой выпечкой в виде розочек, на стол. — Мам, убери! Я не буду. Не хочу сейчас, — я постарался вложить в эти слова максимум раздражения и отчаяния, чтобы меня наконец услышали. Однако мама, словно надев в ту же секунду мощные беруши, профессионально проигнорировала мой выкрик, спешно выходя из комнаты и оставляя меня наедине со свежими сдобными изделиями. Я громко положил локти на стол и закрыл лицо руками, проклиная отсутствие всякого понимания у своих родителей, как и отсутствие по всей видимости ушей. А затем упрямо взял ручку и упер ее в бумагу, хмуро пытаясь вспомнить, о чем там собирался писать. Как назло, в голове было пусто. Мысль пропала, как пропадает утренняя роса с выходом солнца, как пропадает второй носок после стирки, или скорее как друг, которому даешь денег в долг и пытаешься поддерживать связь… Черт, о чем я думаю!? При очередной попытке сосредоточиться на сочинении, носа коснулся запах лежащей рядом выпечки. Я сильнее насупился, из вредности игнорируя вкусный аромат. Есть я не хотел. Однако пахло действительно обезоруживающе вкусно. Булочки с корицей правда были моей слабостью. Но отвлекаться нельзя! Это слишком дешевая провокация. — Хмф.. Я отвернулся к окну пытаясь навестись на те же самые мысли, что были у меня до того как зашла мама. Но сейчас все мои мысли по какой-то причине были заняты только булочками. Запах все не желал отпускать. Такой соблазн взять хотя бы одну. Я пообещал себе что не буду делать этого из вредности, а тарелку лучше убрать подальше. И я не знаю как так вышло но… В общем в следующую секунду я уже хмуро вгрызался в мягкое сладкое тесто белыми зубками… Мда, в тот день сочинение так и не написалось. Умяв такую большую тарелку выпечки, думать, ни о чем, кроме своего потрясающего состояния не получалось. В такие моменты хотелось просто закрыть глаза, поглаживать тянущий живот и фантазировать о всяком… всяком, кхм, интересном…

…

— Еда! Внимание, внимание выношу покушать. Налетайте, бедолаги несчастные — звонкий девчачий голос раздался по улице. Однако дальше наступила тишина. Ничего не произошло. Кроме меня, пока никто еще не пришел, чтобы, как выразилась девушка, налететь. А жаль. Вообще, выносить во двор еду - считалось делом святым. Проводя весь день на улице, подростки часто забывали про пищу от слова совсем. Почти любой ребенок на улице всегда был голоден, (кроме меня конечно. Мои родители следили за этим чересчур тщательно.) а заходить домой было слишком опасно, вдруг, обратно уже не выпустят? — О, привет. Попробуй! Это - онигири. Я сделала их сама, — Оксана гордо продемонстрировала коробочку с самодельными рисовыми треугольниками. Я оттолкнулся поясницей от детской горки, подходя поближе и с сомнением разглядывая эти штуковины. В нашем поселке подобная еда была, скажем так, не в ходу. Ну или совсем ее не было. Да ладно, что таить, если честно, видел такое вообще впервые. — Правда сама? — я перевел взгляд на девушку. Та была совсем немного ниже меня, с обворожительной улыбкой, короткими каштановыми волосами и очаровательными ямочками на щечках. — Ладно, ладно, мы вместе с бабушкой это делали, — призналась девушка, показав розовый язычок из вредности, — Она достала какой то свой иностранный рецепт и предложила сделать. А я и рада помочь. Тем более действительно вкуснятина вышла. Сказала вынеси, друзей угости. Вот. Оксана нетерпеливо взяла онигири и протянула его к моему лицу. Я не успел ничего даже сказать. Увидев аккуратную нежную ручку с изящным маникюром, так заманчиво протягивающую аппетитное угощение, я почувствовал, словно меня встряхнули как какой-то шейкер. Тем не менее, медлить и сомневаться было нельзя! Стараясь вести себя как можно менее подозрительно, я открыл рот и послушно забрал онигири. Хм. Интересно. Необычно. Вполне вкусно. Даже очень. Что это? Тунец? — Да, у меня такое же лицо было, когда я попробовала! Нравится? Я кивнул, усиленно стараясь прожевать угощение чтобы сказать, что думаю. — Хи-хи, так очаровательно, что ты с рук кушаешь. Прямо как котик, — Оксана снова взяла онигири и абсолютно непринужденно поднесла к моим губам. Вот здесь уже сознание забило тревогу. Как то странно все это. Однако сердечко совсем так не считало! И в 16 лет пожалуй именно оно было главным в моем организме. Так что я спешно проглотил предыдущее угощение, чтобы охотно принять из ее рук следующее. Ммм…так вкусно. И так приятно... На секунду сознание подкинуло образ, что это не второе онигири и не третье, а например десятое или даже пятнадцатое, мне уже тяжело, однако отказать я не в силах… И ей совсем не противно, она с интересом протягивает руку, чтобы покормить меня. Потом кладет ладонь на бок… — Люмиль! Ты тут? Так ничего и не сказал про онигири. Я вздрогнул. Черт. Посмотрев на девушку, рукой я показал, что до сих пор жую, а когда проглотил, кивнул на коробочку. — Да вкусно-вкусно! У тебя на самом деле замечательная бабушка, — мне надо было срочно как то отвлечься. Самое время вспомнить национальный гимн страны? — Пф, да все вы так говорите, а она постоянно что-то готовит. Вот как ни приеду к ней - постоянно. Я уже не знаю куда деваться, — девушка закатила глаза, вручив мне всю коробку с угощениями. Я взял ее и улыбнулся. — Так это же замечательно. Знаешь сколько пацанов с нашего двора тебе на самом деле завидуют? — Ага, — девушка тоже улыбнулась зацепив руки за затылком, — Знаешь. Вам лишь бы покушать. Обжорки. Я усмехнулся переведя взгляд на старенькие голубые карусели в центре детской площадки. Мы стояли посреди двора. Нет, не моего конечно. Мне отсюда до дома топать минут 15. В этот раз мы встречались возле ее дома. И ждали еще несколько ребят. Думаю, им тоже нужно оставить что-то попробовать. — Слушай, а к тебе случайно нельзя будет зайти попить воды? А то до моего дома далеко слишком. — С ума сошел? Я же говорю, у меня там бабушка. Нельзя приводить гостей, когда дома бабушка. Она же тебя поймает, усадит за стол и будет просто безостановочно еду в рот засыпать. Потом не укатишься, — девушка смешно сморщила носик, пытаясь не улыбаться, чтобы слова звучали серьёзно. Я постарался сглотнуть как можно менее заметно, — Давай лучше я тебе вынесу. — Ладно, — я поднял руку, озадаченно почесывая затылок, пока смотрю вслед удаляющейся девушке… В таком возрасте нормально, когда тобой управляет не мозг, а чувства. Только мои чувства вспыхивали на весьма странные вещи. И если раньше мне казалось, что это чертовски ненормально, ужасно и неправильно, такое нужно пресекать на корню, а в крайнем случае, просто игнорировать. То со временем, в моем сердечке зародилась надежда...

…

— Давай посмотрим фильм? — Я шел по песчаной дорожке, пиная крышку из под бутылки, случайно попавшуюся мне под ноги. Та каждый раз катилась вперед на ребре, потом кружила и наконец падала, пока я не настигал ее вновь. — У меня нет дома свободного телевизора. Один единственный оккупировали родители, — Оксана меланхолично наблюдала за моими действиями, топая сбоку. Под нашей обувью приятно скрипела песчаная дорога. Отдаленно этот звук напоминал проминание снега. — У меня есть. И фильмы интересные тоже имеются. Пошли ко мне? — Я подумал, что сегодня действительно хорошее стечение обстоятельств для такого. Мои родители уехали на целый день к знакомым в гости и это был идеальный момент для приглашения. — Пошли, — оживилась девушка, — Только давай что-нибудь покушать тогда возьмем. Вкусновое. Я не имел ничего против. Тем более, по карманам нашлась всякая мелочь. Этого было не много, но идеально хватало для нашей цели – купить какой-нибудь чепухи к фильму. Выбирать всякие дешевые вкусняшки, как выразилась Оксана, ее профессия. Так что вскоре, у нас в пакетике оказались зефирки, сухарики, печеньки, два пирожка с капустой и двухлитровая бутылка самой дешевой газировки. А в руках по мороженому, чья стоимость меня одновременно и радовала и пугала, заставляя задуматься о составе такого изделия, раз уж сама упаковка вероятно стоила дороже. — Ты в курсе, что на те деньги, которые у нас были, можно было купить 50 таких мороженых? — девушка улыбнулась одной из лучших своих очаровательных улыбок. — И куда бы мы дели столько мороженого потом? — поинтересовался я, лизнув десерт сбоку. — Съели бы конечно, — легко ответила та, устремив хитрый взгляд прямо на меня. Я впечатался носом в мороженное. Вот черт. Почему мне всегда так трудно держать себя в руках рядом с ней? Через секунду раздался звонкий девчачий смех. До дома мы все таки дошли и фильм включили. Я уже смотрел его. Действительно интересное кино, на мой вкус очень хорошо снято. Местами смешное, местами захватывающее дух. Однако был один нюанс. В середине фильма была сцена, где главные герои попадали в западню безумного повара. Мужчина ненавидел свою профессию, а сойдя с ума, наоборот, возжелал закармливать всех до потери пульса. Перепуганные главные герои съели не одно блюдо, прежде чем придумали, как выбраться. И естественно это подробно показали. В такие моменты, я просто не знал куда мне деться. С каким лицом мне следует сидеть, что говорить? А может вообще отойти пока за водичкой? Нет, это будет слишком подозрительно. Боже, да я просто выбрал что посмотреть, а чувствую на себе такую ответственность, словно сам снимал это. Надо вести себя более непринужденно. — Прямо как моя бабушка, — хихикнула девушка, поднося к губам кружку с газировкой. — Или как мои родители, когда узнают, чем мы тут питаемся, — я невозмутимо опустил веки, положив в рот очередную печеньку и моему голосу в этот момент могли бы позавидовать самые спокойные удавы. Боковым зрением я увидел, что девушка посмотрела на меня. Не меняя положения я продолжал глядеть в экран. А по виску в этот момент покатилась капелька пота. Да что я не так сказал? Это продолжалось пару секунд, но по моим ощущениям, пару часов. В какой-то момент, я не выдержал и вопросительно взглянул на нее в ответ. И когда наши глаза встретились, Оксана снова засмеялась. Заливисто и заразительно. О боги, клянусь жопой, отдал бы все, чтобы только узнать, что творится в ее голове… Важный момент, друзья! Не хочу вам советовать, или, того хуже, указывать. Но никогда. Никогда в жизни не клянитесь своей жопой. Иначе последствия будут необратимы. Хотя впрочем, с чего я взял, что никто из вас не хочет обратного? Иии прежде чем мы перейдем к самым интересным событиям, которые мне еще предстоит обсудить с психотерапевтом, последняя парочка совпаденческих воспоминаний! А еще, наконец пара слов о моей внешности.

…

Я стоял посреди ванной, заплетая на макушке хвостик из объемных темных волос, чтобы не так сильно мочить их, пока буду мыться. Большая часть все равно осталась торчать сзади и по бокам, но мне уже было все равно, Иногда я и в жизни делал такую прическу, несколько раз мне даже говорили, что это мило, однако папа, когда увидел, сказал, если я буду так ходить, отстрежет к чертям эту убогую пальму на моей башке. Я вздохнул и, опустив руки вдоль тела, взглянул на свое отражение. Не сказал бы, что могу похвастаться какой-то выразительной внешностью: обычный парень, низкого роста, со светлой кожей и россыпью родинок на плечах и спине. Из-за невысокого роста телосложение выглядело немного пухлым, и возможно кого-то другого этот факт мог бы расстроить, но мне нравилась эта деталь на моем теле. Смущающая, но такая приятная. Я, поддавшись внезапному желанию порассматривать себя чуть дольше, включил воду в душе, чтобы долгая тишина не вызвала ни у кого подозрений. Начал я с ног. Хоть что-то смотрелось на мне гармонично. Я видел много парней с невероятно тонкими ногами. Тонкими и длинными, как у кузнечика. Мне же от отца достались объемные икры, как у футболиста и широкие плечи, как у пловца. Пловец однако из меня был такой себе, и скорее от слова плов, чем плаванье, а вот в футбол поиграть я любил. Довольно широкий таз и слегка выпирающий живот. Как говорил папа “поясная сумка”. Хотя когда он так говорил, я тут же испытывал небольшие волны стыда, снова и снова ненавязчиво плещущие по моему невозмутимому с виду лицу. Когда я хорошо ел, живот состоял из двух выпуклостей, более упругой сверху и более мягенькой снизу. Мне безумно нравилось проводить по ним сверху вниз и обратно, или делать круговые движения на центре верхней. Никогда не понимал, почему это вызывает такие приятные чувства. Я отчаянно упрекал себя за эти мысли и действия, но иногда до боли хотелось, чтобы это сделал кто-то другой. Да, я мечтал о девушке с такими же наклонностями как у меня. Прекрасно понимал, что такого не существует, что кроме меня таких испорченных людей больше нет, но временами, все равно трепетно мечтал. Сжимая одной рукой складку внизу живота, а другой едва заметную грудь, я подумал, что такой грязи ни за что нельзя прорваться наружу. Смешаться с моей настоящей жизнью. С теми людьми, кто мне дорог. Я обнял себя за плечи и виновато взглянул на свое лицо. Не смотря на то, что мне уже было 17, оно все равно оставалось каким то детским, слегка наивным, с милыми, по мнению Оксаны, щёчками, с маленьким аккуратным носом и светло карими шоколадными глазами. Внезапно, в отражении зеркала, сбоку от себя я увидел еще одно улыбающееся лицо. Я в ужасе завизжал, едва не навернувшись на кафельной плитке, но улыбающееся лицо никуда не делось. От этого меня накрыла еще большая паника и я зажмурился закричав в два раза громче. — Ну тише, что ты кричишь? — обиженно проговорила матушка, наморщив тонкие бровки, — Я тут просто тряпку забрать хотела, в гостиной столько пыли на лампе, а ты не убираешься ни капельки. Оказывается это была мама, которую я не услышал из-за включенной в душе воды. Да, она просто открыла дверь и глупо улыбаясь наблюдала за мной через зеркало. Я когда увидел, что не один тут стою, чуть на месте не умер. Ощущение, словно ковер из под ног выдернули. — Мам! Сколько раз просил хотя бы стучаться! Как долго ты тут стоишь? — выкрикнул я, спешно прикрываясь полотенцем. Стоял я не голый, в шортах, но все равно приятного мало. — Да минут пять. — Пять минут!? Ты что, маньяк? Возмущение, казалось, превратится сейчас в дым и повалит у меня из ушей. — Ой, извините извините, не хотела мешать твоему изучению. Я воду услышала, думала ты моешься. А ты тут стоишь, — матушка прошла в глубь ванны за тряпкой, и когда я уже расслабился, не ожидая никакого подвоха, внезапно ущипнула меня за задницу, — Попочка у тебя такая хорошенькая. Бочка себе отрастил вон. — Мам, перестань! — я моментально отпрыгнул, защищаясь полотенцем, руками, плечами, вообще всем что у меня было, а вместе с этим, почувствовал как щеки залило краской стыда. Вот уж точно не тот меня трогал, о ком я мечтал. — Да все, все ухожу я, не мешаю, стой дальше разглядывай, — пробормотала женщина, схватив то, что искала и почапала на выход из ванны. Оставшись снова один, я закрыл лицо ладонью… Странные желания были со мной не постоянно, с какой-то необъяснимой периодичностью они то исчезали, то внезапно появлялись вновь. Иногда я думал, что меня отпустило навсегда. Наконец то этот позорный период моей жизни кончился! Я так и знал, это нужно просто перерости, перетерпеть. В целом, как и большинство других незрелых вещей и желаний. Но как всегда, возвращением моей недавно преисполненной души с чистых небес на грязную землю служила какая-то глупость.

…

— Ну, привет, мини-бро, — я наклонил голову, рассматривая соседского ребенка в коляске. Ему было года 2, может меньше. Пупсу еще только предстоит узнать в какой суровый и жестокий мир он попал. А пока, его очаровательно наивные глазки-бусинки выражали одну лишь радость и любопытство. Вообще, все дети на мой взгляд выглядели странно, особенно новорожденные. Но этот почему-то вызывал у меня умиление. Может быть своей молчаливостью? О да, обожаю когда дети молчат. Когда они тихонько лежат в своей коляске-кроватке, с интересом наблюдают за всем происходящим вокруг, хлопают своими большими милыми глазками и смешно куксятся только когда все-таки действительно что-то не так. Цены таким нет. Лично за этим экземпляром редкой молчаливой детской породы меня попросила присмотреть мамина подружка. Женщина отошла в туалет, а чтобы не таскаться туда сюда с коляской по подъезду поймала удачно проходившего мимо меня и попросила помочь. В целом я был и не против. Дело то пяти минут. Я внимательно смотрел на ребенка. Ребенок внимательно смотрел на меня. До чего же милое создание — подумалось мне. В моих руках была пачка печенья, которую я нес домой с магазина и как только я зашуршал, собираясь достать себе одну печенюшку, ребенок тут же перевел взгляд на упаковку. Я откусил уголок печенья, ожидая, что будет дальше, но взгляд малыша все еще был прикован к пачке. Тогда я поднял объект его наблюдений и поводил в воздухе из стороны в сторону. Глазки бусинки смешно подвигались из стороны в сторону за печеньем. Я улыбнулся. — Нет, нет, тебе такое нельзя, — мягко проговорил я, спрятав пачку за спину и поводив указательным пальцем. Ребенок снова взглянул на меня, и я уже собирался снова умилиться его выражению лица, как внезапно он скуксился и начал плакать. Я опешил. Черт. Только не это. Все таки детей нельзя хвалить раньше времени даже мысленно. — Спокойно, спокойно, шш, все в порядке, — Я что есть силы постарался успокоить его, махая руками, покачивая коляску и приговаривая, все что приходило на ум, но ничего не выходило. Что делать в таких ситуациях я не знал. Черт, сейчас придет его мама и это будет катастрофический провал. Больше никогда мне ничего не доверят. Надо срочно успокоить его. Думай, думай. Как Быть. Какие мысли? — Смотри! — я резко достал пачку печенья и показал ее ребенку. Ребенок замолчал и уставился на меня. Я похлопал глазами, судорожно вытаскивая квадратную печенюшку из пачки, пока получилось привлечь его внимание. — У-у-у, — печенюшка загадочно начала летать в воздухе под пристальным наблюдением детеныша. Показав ее со всех сторон, я провел руками возле лица и тут внезапно, каким-то невероятно волшебным образом она исчезала, — Фокус! Сказал я, с набитым ртом и широко открытыми глазами. Да, бред, не осуждаем. Но на удивление, это сработало. Через секунду ребенок весело засмеялся, махая своими маленькими ручками и закрывая кулочками лицо. Я облегченно улыбнулся дожевывая угощение. Что ж, пронесло. Я думал будет сложнее. Хорошо что детей так легко отвлечь. Тем временем, ожидающий взгляд малыша снова уставился на меня. Недолго думая, я снова повторил свой фокус, что вызвало точно такую же реакцию. Ребенок смеялся, улыбался, тянулся ручками вперед, а потом застенчиво закрывал ими улыбку. Я внутренне радовался, что у меня получилось вызвать в нем такие позитивные эмоции. Все таки как хорошо решаются проблемы, когда работает смекалка. Однако после третьей печеньки жевать стало тяжеловато. Челюсть устала от вязкого песочного теста, а во рту было совсем сухо. — Так, все, хватит, я уже наелся, — улыбнулся я, опустив печенье и взявшись за коляску с малышом. Когда уже там мама вернется? Неужели за все это время нельзя было сходить в туалет? — Еще, еще! — требовательно донеслось из коляски и я опустил взгляд на малыша, — Хочу еще. — Я устал уже, магия не может работать вечно, — ага, и мои челюсти тоже, добавил я мысленно. Ребенок обиженно скуксился, попытавшись сложить ручки на груди, как это делают взрослые. Но его ручки были слишком короткие для этого. Я заметил, как стремительно меняется его настроение и распереживался, что он снова начнет плакать. Так что вздохнув, все таки достал еще одну печеньку из упаковки. Надеюсь, что это в последний раз. Я снова целиком запихнул в рот печенье, чем вызвал довольное хихиканье в коляске. И тут, именно в эту секунду до меня внезапно дошла вся абсурдность этой ситуации. Я замер, глядя в одну точку и кажется ощущая, как на кончиках ушей начинает постепенно разливаться тепло. Услышав веселый детский голосок, просящий меня продолжить, у меня задергался глаз. — Ой-ой, а вот и я! Ох, спасибо что присмотрел за ним! — матушка быстро вылетела из подъезда тут же подбежав к коляске. Благо ребенок в этот момент не плакал, а активно занимался тем, что уговаривает меня есть печенье, — Извините, что так долго, что-то совсем задержалась, не могла книжку для него найти. — А, да все в порядке, ничего страшного, — потерянно сказал я, глядя куда-то перед собой и вытирая крошки со своего лица… Возле нашего поселка есть лес. Мой знакомый однажды сказал, что очень любит гулять по лесу один. Наблюдать за природой, копашиться в мыслях, слушать звуки птиц. Один раз он даже нашел там череп зайца. Когда я смотрел на этот черепок, я думал - ух ты, вау, это действительно круто, я тоже очень люблю гулять в лесу! Но я никогда не гулял до этого в лесу. Ноги несли меня вперед, а листья и ветки глухо шуршали у меня под подошвой. Хотелось потеряться и больше никогда не вернуться. Не понимаю, за что мне такое наказание? Люди вокруг дружат, влюбляются, заводят семью. А я какой-то испорченный, неправильный, поехавший. Зацикленный лишь на одном. А ведь за все это время проведенное с ней, мне на один счастливый миг померещилось, что все не так уж и плохо. Подумаешь, фетиш на покушать, что в этом криминального, это же абсолютно никому не вредит. Какой я наивный идиот. Давал же обещание, никогда не пускать эту грязь в свою личную жизнь. Никто не должен был узнать. Я вздохнул прислонившись рукой к дереву. Кора была шершавой, местами влажной и хрупкой. Я искренне постарался сосредоточиться на этом прикосновении и успокоиться. Мне вроде как говорили, что если долго так стоять, можно почувствовать как тебя наполняет силой леса. Я однако сейчас почувствовал только как постепенно наполняет мои глаза влагой. Я снова попытался вздохнуть, но вместо этого изо рта вырвался всхлип, от чего я вздрогнул и почувствовал себя еще более жалко. Опустив руку, я побрел дальше в лес. Как же к этому пришло? Мы с Оксаной встречаемся уже 2 месяца, а знакомы конечно гораздо, гораздо дольше. Она невероятный человек. Добрая, позитивная, внимательная. Ее глаза всегда невольно вызывали у меня улыбку. А чего только стоили эти ямочки на щеках? Не так давно, мы сидели на крыше какого-то заброшенного здания. Нам обоим по 18. Разговоры шли о всяких.. откровенных вещах. Абсолютно на разные темы. Тогда, она сказала, что я зря ее полюбил, ведь у нее есть страшный секрет, из-за которого не складываются никакие отношения. Я сразу же подумал о своем секрете. Как же я ее понимаю! Оксана выглядела такой смущенной и подавленной, мне страшно хотелось успокоить ее, подбодрить. Тогда, я тоже признался, что у меня есть секрет. Страшный секрет, о котором я никогда и никому не рассказывал. Она взглянула на меня с внезапной надеждой. Даже при одной мысли об этом, внутри меня что-то невероятно щекотало живот. И тут она взяла меня за руку и неожиданно сказала, а что если наши секреты совпадают? Она предложила поделиться своими тайнами друг с другом. И честно сказать, меня оглушило этими словами. Нет, не потому что Оксана громко кричала или вроде того. Меня оглушила сама мысль о том, что вдруг это действительно правда? Оглядываясь назад, я постоянно замечал за Оксаной необычное поведение, наводящее меня на странные мысли. То покормит меня с рук, то неожиданно потрогает за талию. Иногда заведет мои руки за спину так внезапно и сильно, что приходится прогнуться в спине. А потом приблизится и прошепчет что-то на ухо так горячо, что все бабочки в моем животе моментально устремляются к паху. А один раз, когда мы смотрели у меня фильм, она предложила на спор допить всю оставшуюся газировку. Я тогда конечно отказался, страшно побоявшись, что не сумею скрыть возбуждения и это будет катастрофой. Но может все таки зря… И этот вечер мог стать лучшим в моей жизни. Окрыленный мыслями о том, что у моей девушки мог быть тот же фетиш, что и у меня, я уже потихоньку начинал мечтать, как бы это было здорово. Так что когда она спросила мое мнение, я легко согласился обменяться друг с другом секретами. Конечно, она тут же сказала, что стесняется, и я буду рассказывать первым. Не буду лгать, я очень переживал. Никогда в жизни я даже мыслей не допускал, что кто-то узнает об этом. А тут мне нужно было сказать про все это вслух, да ещё и самому близкому мне человеку. Мне потребовалось какое-то время чтобы решиться и подобрать слова. А затем, я набрал в лёгкие воздуха и выдал все почти на одном дыхании. Объясняя, я очень постарался снизить градус подробностей. Чтобы это прозвучало не так страшно и противно. Не знаю, насколько у меня получилось. Ее выражение лица было странным. Я не мог его счесть. Дослушав меня, она не стала задавать никаких вопросов, не стала показывать никаких эмоций, просто ответила короткое “понятно”. А потом рассказала про свой секрет. Оказывается. У нее был фетиш. Просто. На. Доминацию. С легким налетом БДСМ. Да какой к черту страшный секрет!? Это один из самых распространенных фетишей вообще на планете! (Откуда я знаю? Было время, когда я судорожно пытался найти ответ на вопрос “один ли я такой на земле?” и мне попался журнальчик рассказывающий про разные популярные фетиши. Моего естественно там не было, но зато я узнал много интересного) Так вот. В каком месте это страшные извращения? Что за… В глубоком отчаянии я постарался объяснить ей, что все не так уж и плохо. Много людей есть, кому нравится подобные штуки. Даже мне например. А она, заметив мою нервозность, тоже постаралась меня успокоить. Сказала, что в моем секрете нет ничего страшного. По ее мнению, это даже немного мило. Я улыбнулся испытав дикое облегчение. Но если бы все было так здорово, я бы не стоял сейчас посреди леса, до боли сжимая кусочек древесной коры. Через пару дней после того признания на заброшке, я заметил что все мои знакомые как то подозрительно много смеются надо мной. Я искренне хотел бы верить, что во всем как обычно виновата моя паранойя… если бы не открытое заявление от того парня - “А давайте, всю недоеденную еду Люмилю отдавать, а? Его же чертовски заводит ее употребление! Сделаем мальчику приятно“ и тут же раздражающе громкий смех. “Круть! Всегда мечтал о домашней свинке”. Я постарался улыбнуться и сделать вид, что меня ни капельки это не задевает. Но внутри словно что-то оборвалось. Я сразу понял в чем дело. “Ух если бы у меня так же вставало на еду, я бы такую мышечную массу себе нарастил!” засмеялся какой то мальчик, “Да ты бы скорее пузо себе воот такое нарастил. Люмиль бы передергивал на это по вечерам”, “Фу! Господи, заткните уже кто-нибудь этого придурка.” Я ушел, ничего не ответив. Потому что это уже не имело значения. Мое лицо не выражало никаких эмоций, но внутренне я уже прокручивал, что будет дальше. Да, это был конец. Теперь я местная “груша для насмешек”. Отвратительный извращенец. Больше нет никаких друзей и знакомых. Больше нет никаких прогулок и посиделок дома. И так шаткая репутация среди местных парней обрушилась, словно карточный домик. От этих мыслей хотелось вывернуться наизнанку. Ущипнуть себя и проснуться от этого кошмара. Эта тема была для меня словно оголенный нерв, по которому раз за разом били раскаленным ножом. Я шёл вперед едва сдерживаясь, чтобы не поморщиться от этой боли. А шел я не просто в неизвестном направлении, а к Оксане домой. Она вначале выглядела удивленной, а потом виноватой и испуганной. Девушка призналась, что случайно рассказала это близкой подружке. А потом взяла с нее обещание, что об этом не узнает ни единая душа. Видимо эта дура кому-то проболталась, а потом этот кто-то еще кому-то… в общем Оксана сказала, что ни за что не хотела, чтобы так вышло. И ей очень жаль. Но мне уже было все равно. Пожалуй от этого было обиднее всего. Не так важно что происходит вокруг, до тех пор, пока тебя не предает самый близкий человек. Я знал, что никому нельзя доверять слишком сильно, но ведь нельзя быть одиноким всю жизнь? Иногда так хочется открыться тем, кого любишь. Но будь я проклят, если еще раз заговорю об этом с кем-то близким! Разговор с Оксаной был последней каплей, после которой апатия огромной волной снесла меня в открытый океан. Земля ушла из под ног и я почувствовал, что никакой опоры у меня тут больше нет и не будет. По крайней мере в этом поселке. Я шел по лесу так долго, что в какой-то момент действительно ощутил, что потерялся. Ну и славно, подумал я. Так даже лучше. Если сесть здесь и уснуть, за ночь я замерзну насмерть и больше не будет так невыносимо больно. Ни сейчас, ни в будущем, никогда. Почему бы не сделать миру одолжение и не избавиться от еще одного грязного извращенца? В полной решимости осуществить свой план, я уселся на влажную землю под деревом и закрыл лицо руками. Умирать было страшно. По моим щекам катились слезы. Я не хочу умирать. И жить тоже не хочу. Только не в этом отвратительном теле. Чего же я тогда хочу? Я поднял покрасневшие глаза кверху и обнял колени руками. Небо над головой закрывали листья высоких деревьев. Ветер качал их и они шелестели, словно тоже решили пошептаться о моей жалкой судьбе. Я хочу… вытравить из себя все эти позорные мысли. Чтобы они не мешали мне нормально жить. А потом, я хочу уехать в город. И начать жизнь с чистого листа. Свободную от любой паранойи и страха, что меня вот вот раскроют. Хочу дружить и любить. Да черта с два! Просто хочу заниматься обычными делами обычных людей. Неужели, мне никогда не суждено понять какого это? Еще раз подумав о том, что я собирался делать прямо сейчас, я ужаснулся. Какая смерть, Люмиль? Неужели ты настолько трус и слабак? Я спешно протер влажные глаза ладонями, словно здесь мог появиться кто-то, кто это увидит, и шмыгнул носом. Холодно. Надо возвращаться. Поплакали и хватит. Думаю, просто поеду учиться в город, найду там хорошего психолога и меня избавят от этой ерунды. Точно! Отличная идея. Как мне всегда говорил дед “прорвемся на зло паскудам”. Классный у меня был дед. Хороший. Умный. Войну прошел. Я открыл глаза, собираясь подняться на ноги, но тут внезапно краем глаза заметил шевеление справа от себя. Я замер, пристально глядя в траву и пытаясь распознать показалось мне или нет. Трава была практически полностью неподвижной. Лишь слегка колыхалась от ветра. Я уж было решил, что это из-за него мне всякое мерещится, как вдруг движение объявилось вновь и на этот раз я четко это увидел! В траве ползло что-то длинное и зеленое, едва различимое… Черт, да это же змея! Я вскочил с места собираясь не то что убежать, испариться отсюда куда подальше. Но в следующую секунду грохнулся обратно на землю. Что-то обвилось вокруг моей лодыжки. Посмотрев, я заметил точно такого же цвета змею. Я завизжал дернув ногой, а затем, попытался ударить лежащее на земле длинное тело, чтобы меня отпустили. Но тело никак не отреагировало. Нет, это не змея. Я нахмурился и, согнув ногу, попытался отвязать эту зеленую веревку от себя. На ощуп она была какой-то… травяной? Да, точно, как трава. Какой же бред! Когда я понял, что мне ни за что не развязать этот узел, я попробовал порвать веревку. Я зацепился ногтями, попытался дернуть изо всех своих сил, но все тщетно. Тоже самое, что пытаться порвать голыми руками канат. Сердце бешено колотилось. Я полез по карманам сумки, чтобы достать охотничий нож. Я купил его себе сам и гордо носил всегда с собой. В основном для крутизны, но иногда он действительно пригождался. Например как сейчас. Где же он!? Я судорожно ощупывал всю сумку вдоль и поперек, но его не было. Неужели оставил где-то дома? Или потерял! Пока я паниковал, моя вторая нога внезапно тоже ощутила холодное прикосновение. Вокруг нее, прямо на моих глазах завязывался второй такой же канат. На мгновение меня парализовало от ужаса. Я мог только сидеть и наблюдать. Что это? Что происходит? Я очнулся, когда меня внезапно потянули по земле. — Черт, черт, черт! — я развернулся попытавшись схватиться за траву, но тот, кто меня тянул, был ощутимо сильнее. Небольшие заросли вырвало с корнем. Я выкинул бесполезную зелень из пальцев и начал шарить руками в попытках ухватиться за что либо еще. Серая футболка, как и колени джинсов полностью испачкались в земле и траве. На моем пути удачно попалось дерево и я обеими руками обнял его изо всех сил, решив, что ни за что в жизни не отпущу это. Куда бы меня не тянули это было чертовски страшно и мне не хотелось узнавать, что там будет. Я держался за дерево как за последний шанс выжить. А ноги продолжало тянуть. Натяжение все усиливалось и усиливалось. В какой-то момент мне показалось, сейчас моя лодыжка просто не выдержит и оторвется. Я глухо зарычал, отчаянно вцепляясь в ствол дерева с еще большей силой. Я почти услышал хруст собственных костей, как внезапно. Натяжение спало. Оно не пропало совсем, но теперь я хотя бы не чувствовал, что меня рвет пополам. Посмотрев вниз, я с облегчением увидел, что мои ноги на месте. Натянутые канаты уходили как не странно к простому дереву. Они были обвиты вокруг него по спирали и червеподобно сокращались, пытаясь утянуть меня за собой. Что за хрень? В лесу такого не бывает, я бы точно знал! В эту секунду правого запястья что-то коснулось. Я непроизвольно одернул руку, прежде чем успел подумать. Это была еще одна лиана, потянувшаяся ко мне откуда-то сверху. — Твари. Да сколько их тут!? — не успел я выкринуть мысли в слух, как меня снова потянули за ноги. Еще резче, чем до этого. Лиана которая коснулась моей руки, скрылась наверху. Я искренне не понимал, что происходит. Повернувшись обратно к тому дереву, куда меня тянули, я с ужасом увидел, что оно уже совсем близко. Подошвой я спешно попытался перетереть хотя бы одну лиану, я бил и тер по натянутой веревке, но все это было бесполезно. Пока я усердно работал ногами, пытаясь избавиться от оков, мои запястья все же обвили эти чертовы выродки. Я охнул когда руки дернули и увели наверх, заставив меня повиснуть в полусидячем положении. Запястья были связаны точно так же как и ноги и я почувствовал себя невероятно жалко и беспомощно. Словно дикое животное в ловушке умелого охотника. А вдруг это она и есть? Полнейший бред конечно, но сознание судорожно искало хотя бы малейшую зецепку на надежду. Вдруг это какая-то современная охотничья ловушка и я сейчас посижу тут вот так, а потом за мной придет дядя охотник. Страшно удивится, наругет, за то что гуляю один, а потом просто отведет домой. И я снова увижу знакомый двор, семью, родных… Слабые надежды выбило из моей головы когда я почувствовал, как меня оплетает еще большее количество лиан. Они выползали откуда-то сверху. Я поднял глаза, но не увидел ничего странного. Просто обычные ветки дерева. Кажется, это дуб? А вокруг ветвей эти штуки. Откуда они тут вообще!? Я обхватил лианы кистями и дернул руки на себя, надеясь что они оторвутся, но это было бесполезно. Я просто слегка подтянулся наверх. А опуститься на землю мне не дали новые лианы, которые обвились вокруг ляжек. Господи, какая же срань! Как я тут оказался!? Более толстый канат уже закручивался поперек моей груди и как бы я не дергался, я не мог этому помешать. Меня тянули наверх. Я осознал, что на добрые полтора метра уже вишу в воздухе. Те лианы, что держали мои лодыжки снизу, развязались и стали подниматься по стволу дерева вверх. Ну, то есть они просто скручивались обратно, словно где-то там, кто-то мотал невидимую леску. Пока я еще не совсем далеко от земли, пока мои лодыжки освободились, я начал брыкаться так, как никогда не брыкался в своей жизни. Дёргаться и извиваться. Может я как то выскользну, или это дерево решит, что я ему не по зубам и отпустит. Я не знаю! Я неистово болтался в воздухе как чертово насекомое в паутине. От отчаяния я зажмурился и закричал. — Помогите! Умоляю, мне нужна помощь! Кто-нибудь, пожалуйста! Спасите!! Аааааааа!!! -мф..! — я внутренне содрогнулся ощутив, как что-то заполнило мой рот, прервав отчаянный вопль. Что-то ужасно склизкое и отвратительное. Я открыл глаза. Ко мне тянулось толстое розоватое щупальце. Оно вылазило из… бутона? Посреди дерева плотным комком лежал большой округлый бутон. Снизу из него в разные стороны вылазило множество зеленых щупалец. Сам он был размером со стиральную машинку или даже чуть больше. А щупальце напоминало огромный длиннющий язык. Все это время я пытался выплюнуть его изо рта, отворачивал голову и плевался. Но оно никуда не девалось. Как только я увидел странную волну идущую по щупальцу от бутона, внутри меня все похолодело. Нет нет нет. Это же не то, о чем я думаю, верно!? Бросив попытки выплюнуть тентаклю, я попытался ее просто перекусить. Однако и это не сработало. Щупальце казалось мягким и податливым, но на зуб словно резина. Оно не жевалось, не перекусывалось и не перетиралось, как бы я не старался, а вскоре мои челюсти разомкнуло едва не до предела от прошедшей между ними волны. Мой рот стремительно заполнился чем-то сладковатым и жидким, но слишком вязким чтобы вылиться. Почти сразу раздался первый глоток. Большой комок ощутимо прокатился у меня по горлу и упал внутрь живота. — Ммг! — я спешно попытался перекрыть доступ к горлу языком. Да что за дерьмо! Только не это! Я сплю!? Почему жизнь воплощает мой худший кошмар? Просто убейте меня, только не этот позор. Мысли метались в голове как бешеные мухи. Пока наконец щупальце не разобралось в чем дело. Прижав мой язык, оно протиснулось дальше внутрь горла и от этого ощущения меня едва не вырвало. Помешала новая порция жидкости проскользнувшая вниз по горлу. Я ничего не мог сделать. — Мфф.. Хмф… Ммм — жидкость шла не единым потоком, а порционно, так что времени вздохнуть вполне хватало. Но все равно это происходило слишком быстро. Я ощутил как постепенно заполняется мой желудок, словно я пью большими глотками какой-то сироп. И от этого все тело стало ватным. Черт, почему это так приятно? Я сумасшедший. Да, я точно поехавший. Это было похоже на худший кошмар и самую сокровенную мечту одновременно. Я безвольно повис, как в гамаке, ощущая, как тяжелеет мой живот. Я никогда в жизни не чувствовал такого сильного возбуждения. И от стыда на глаза снова навернулись слезы. Да меня тут скорее всего убивают, а я мокрею, как последняя сучка. Что за дерьмо. — Ммм… ммх… хмф… — я снова зажмурился, не в силах контролировать горячее дыхание. Я больше не сопротивлялся. Живот заполнялся, начиная постепенно выгибаться вперед. И тут я почувствовал, что в штанах стало слишком тесно не только от каменного стояка. Джинсы плотно обняли талию. И обнимали ее с каждым новым глотком все сильнее и сильнее. — Мф! — от этого ощущения я едва не кончил прямо в штаны. Тело мелко дрожало. Почему.. Почему я такой чувствительный к этому? Мне так редко удавалось допускать хотя бы крошечные мысли на эту тему, что от происходящего сейчас, мне буквально срывало крышу. Хотелось глотать еще быстрее, чтобы джинсы расстегнулись сами, перестав приносить такой дискомфорт. Но жидкость поступала в строгом ритме, который нельзя было ни ускорить, ни замедлить. — Ммм — я постарался выгнуться или наклониться вбок, чтобы джинсы сползли пониже, но получилось только задрать футболку. Я опустил глаза вниз. Живот заметно потяжелел и выпирал над краем джинс небольшой окружностью. — Нгх… аах — в очередной перерыв между глотками, я выдохнул через рот, ощущая, как сладкое удовольствие разлилось внизу. Разлилось внизу кое что еще, и теперь, джинсы помимо того, чтобы быть тугими в талии, стали еще слегка мокрыми. Я закрыл глаза ощущая себя как никогда паршиво. Кончить пока тебя убивает обезумевшее дерево. Что со мной не так? Что происходит на этой гребанной планете? Пожалуйста остановите, я сойду. Когда сладкая волна меня отпустила, я почувствовал боль в кистях и ватное ощущение в плечах. Кажется, мои руки затекли от постоянного нахождения вверху. Да и находился я в весьма странной позе. Я пропустил когда это произошло, но лодыжки вновь были связаны. Хотя я мог спокойно двигать ногами в коленях, я не мог их разъединить. Более толстая лиана плотно сомкнула их вместе обернувшись вокруг ляжек и поддерживая меня под попой. Такая же по толщине лиана обернулась на моей груди и поддерживала под спину. В целом, открытым оставался только живот. Который за все это время, к моему ужасу, еще сильнее раздуло. Он ощущался почти до краев заполненным и самым пугающим во всем этом было то, что меня это снова начинало заводить. — Ммм, — я закатил глаза, жалобно промычав перед очередным жадным глотком. Я так заполнен. Но это так горячо. Так тесно. И так.. хорошо. Я не чувствовал щек от того, как сильно они полыхали. Стало тяжеловато дышать. Раздутый желудок подпирал диафрагму. Я прогнулся в пояснице, надеясь, что это даст немного больше места. Кожа была почти до предела растянута, я никогда не чувствовал себя настолько полным. И в этот момент округлого бочка коснулись. Я вздрогнул от этого прикоснования, как от укуса и выгнулся в обратном направлении. Нет. Хватит. Я не выдержу. Это слишком приятно. Однако щупальце настойчиво коснулось меня вновь и скользнуло по внушительной выпуклости вперёд. — Ммф! — я снова промычал и зажмурился, едва сдерживаясь от невыносимого удовольствия. Никогда… никто меня не касался в такие моменты. Только я сам. Хотя уже за это моя совесть могла яростно отхлестать меня хворостом. Лиана тем временем коснулась спины и обвила верх живота по кругу, остановившись узким концом на его середине. Еще один глоток и щупальце аккуратно сдавило меня, прижимаясь концом к нежной чувствительной коже. Я снова простонал, ощущая, что сейчас умру от удовольствия. Растение стиснуло меня словно огромный тонометр. Только вот проверяло оно не артериальное давление, а давление внутри моего живота, черт возьми! При чем жидкость продолжала поступать. Я почувствовал себя надувным мячиком или матрасом, который безвольно накачивают для своих целей, проверяя время от времени давление. — Ххы.. — мой предел был преодолен пару глотков назад. Я снова кончил и сломленно опустил голову вниз. Мысленно, я уже смирился, что это было последнее, что я сделаю в своей жизни. Но это хотя бы было приятно. Следующего глотка уже не наступило… Но нет, не потому что я умер. Просто поток жидкости внезапно прекратился. Щупальце вылезло из моего рта и я тут же судорожно засопел, пытаясь отдышаться, а после с усталостью взглянул на него. Перед глазами слегка двоилось. Кружилась голова. Так оно не собирается меня убивать? Тогда что? Я растерянно глядел вперед, не зная, радоваться мне или плакать. — Хик… — икота заставила меня вздрогнуть. Кажется, я проглотил слишком много. Живот качнулся от следующего вздрагивания. Я чувствовал себя слишком осоловевшим и наполненным, чтобы думать. Живот тянуло и это сложно было назвать обычным перееданием. Это было именно то самое состояние, в котором я мечтал когда-нибудь оказаться, но никогда не решался. Что, если все таки кто-нибудь застукает меня? Кто-нибудь увидит. Или догадается. Да и вообще, что угодно может произойти, выкинь из головы эту дрянь, Люмиль! — повторял я себе раз за разом, когда эти мысли посещали меня вновь. А что теперь? Я висел в лесу, переполненный сверх всякой меры каким то гребанным растением. Я немного двинул рукой, нехотя пытаясь освободиться. Надежд никаких не было, я не смог этого сделать находясь и в нормальном состоянии. Да и даже освободись я, что было бы дальше? Я просто упал бы с высоты трех этажей и разбился. Ммм как замечательно… Однако на моё движение, лианы внезапно отреагировали шевелением. Меня снова куда-то потянули, как тряпичную куклу. А потом. Внутри все похолодело и сжалось когда внезапно я клюнул носом вперед. Приоткрыв один глаз, я обнаружил, что все таки не упал. Просто теперь я был подвешен лицом вниз и если грудь и пятую точку заботливо держали лианы, то тяжелый живот свободно провис вниз, вызывая легкий дискомфорт в пояснице. Давление на переполненную верхнюю часть живота от такой позы усилилось и я непроизвольно дернул рукой, собираясь поддержать его снизу, однако кисти по прежнему надежно фиксировались лианами. — Тх-.. Хаа… — Я не сдержал очередного стона, тут же пожалев, о своем желании поддержать живот. За меня это сделала еще одна толстая лиана. Просто поддев его снизу, как какой-то бурдюк. От собственной беспомощности лицо снова загорелось смущением, а еще, помимо всего, каким то невероятным образом, от всех этих странных ощущений, у меня снова встал. В третий раз. Я слегка опешил, сам не ожидая такого. Что за… — Когда это кончится!? — отчаянный крик души, вырвавшийся наружу, разнесся по лесу волной, но в нем же и остался. Я замер, заметив, что потерял из виду розовое щупальце. Мои ноги слегка развели в стороны. А потом… что-то ткнулось мне в задний проход. — Оо, нет нет нет, это точно лишнее, пожалуйста одумайся, — запричитал я, ощущая, как щупальце шарится по моей заднице, не находя в джинсах вход. Не имел дело с одеждой? Видимо… оно привыкло хватать тех, у кого ее нет? Например животных, подумалось мне, и я, затаив дыхание, стал молиться, чтобы оно не смогло справиться с моей одеждой. — Видишь? Видишь, ничего нет. Оставь меня, умоляю, — я измученно улыбнулся, про себя согласившись, что окончательно поехал, если пытаюсь говорить с растением. Щупальце однако упорства не теряло. Оно потрогало меня за центр задницы, пролезло в складу между ногой и ягодицей, потом точно так же с другой стороны. Когда через штаны коснулись моего члена, я снова вздрогнул и, глухо прошипев, прогнулся. Тентакля, еще несколько раз прощупав выпуклость спереди, вернулась обратно, потом поднялась выше и наконец нашла нужный проход. Джинсы и так были тесными из-за двух факторов. Но третий упорно просачивался у меня между булок. Потеряв в какой-то момент терпение с меня их просто сдернули. Не выдержала пуговица, расстегнувшись настежь, но к моему великому счастью, не оторвавшись. Когда низ живота вывалился еще немного вперед, мне сразу стало полегче. Стояк тоже вырвался из тесной джинсовой тюрьмы и натянул давно мокрые боксеры. Пожалуй только они не дали ему коснуться моего свисающего живота. — Аах, — от анализа своих ощущений меня отвлекло внезапное проникновение. Тонкий конец тентакли пролез внутрь и как бы я не пытался сжать ноги, те надежно фиксировались лианами. — Кхх, — я прикусил губу, ощутив доселе не испытываемый разряд эмоций. Оно что-то задело. Это так странно. Но почему-то ужасно приятно. Господи, только не говорите мне, что ко всему прочему я еще заднеприводный? Словно природа, создавая меня, уже не знала как так извернуться, чтобы моя жизнь точно превратилась в худший кошмар. Тем временем, из тентакли начала поступать жидкость. И на мои глаза в который раз навернулись слезы. От стыда. От болезненного возбуждения. От странного удовольствия, которое все это доставляло. Проходящий по щупальцу комок с жидкостью снова и снова задевал какую-то невидимую струну внутри, а помимо этого, низ живота тоже стал заполняться, ощутимо растягиваясь. Меня словно ебали и делали клизму одновременно. Господи, хоть раз еще меня потянет подумать “клянусь жопой”. Нижняя часть живота раздулась, сама коснувшись моего члена. Я закатил глаза издав полувсхлип-полустон. Еще парочка накачиваний и я кончу в третий раз. Или сойду с ума. Что более вероятно. К такому жизнь мою психику не готовила. Я про себя решил держаться до конца, хоть где-то не уступив дурацкому растению. Но кажется, этот мир считал иначе. Щупальце под моим животом переместилось к нижней части, чтобы снова проверить давление, а вместе с этим случайно задело мой член. Я снова до боли прикусил губу, не в силах сдержаться. Это стало последней каплей перед моим оргазмом. Я уткнулся полыхающим лицом в плечо, выдыхая через рот. Растение видимо как-то по своему определив, что я заполнен до конца, аккуратно вышло из меня. Я уж было подумал, что вместе с этим и все содержимое кишечника тут же покинет мой организм, но не тут то было. В меня вошли снова, а потом, я почувствовал, как внутри что-то осталось. И это что-то надежно запечатало мне задний проход. Твою мать. Какое же дерьмо. Как долго мне предстоит быть раздутым словно шарик!? Что теперь!? Может в уши еще зальёшь что-нибудь?! Лианы вновь зашевелились, меняя мне положение. И я тут же забрал свои слова назад, моментально отругав голову, за то, что подаёт этому миру отстойнейшие идеи. Однако, к моему счастью, вместо того, чтобы ощутить склизкое щупальце в своей ушной раковине, я ощутил, что меня опускают на землю. Очень медленно и бережно. Господи, неужели меня отпустят? Я это пережил?! Не верится. Лианы положили меня на землю. — Ох, боже, — я вымученно улыбнулся, сквозь слезы, радуясь тому, что пытка наконец кончилась. Когда лианы отпустили мои руки, я с удовольствием потер запястья. А затем охнул, обняв свой живот. Он был настолько огромен, что я едва мог сомкнуть на нем предплечья. Я положил ладони на верхушку живота и поднял колени вверх, стиснув себя ногами тоже. Хах. Всегда мечтал так сделать. Когда силы кончились, я просто лег на бок. Дыхание было поверхностным и шумным. Скорее напоминающим сопение. Черт, если это смерть, возможно, самая счастливая, которую я только мог бы себе представить. А еще самая униженная и опущенная. Но именно такой я и достоин. Глаза сами закрылись, а я погрузился в глубокий сон.

***

Что ж, к счастью, или все таки к сожалению. Я не умер. Ужасные предположения о том, что прямо из меня теперь вырастет новое дерево, или я попросту лопну, когда семена во мне подрастут достаточно сильно, не оправдали ожиданий. Я просто проснулся через какое-то время, чувствуя, что моему животу заметно полегчало. Словно все содержимое куда-то впиталось. Не медля ни секунды я пошел вперед. Туда, откуда, как мне показалось, я пришел. Я очень боялся, что мою смерть лишь слегка оттягивают, пока внутри меня развивается что-то страшное. Но на удивление мне совсем не было плохо. Мой организм, принял субстанцию этого дерева, словно родненькую. Еще и сил дал. Я просто двигался вперёд. И по пути сходил в туалет. А затем еще раз. И еще. И тут до меня дошло. Я же просто разношу семена! Черт. Будь я каким нибудь оленем, убежал бы вглубь леса, оставляя помет в самых разных местах. Господи! Дерево просто искало разносчик семени! И тут неудачно подвернулся я. О да, моя супер способность - очень неудачно для себя, но очень удобно для других, подворачиваться кому нибудь под руку. По лесу раздался мой нервный смех. Да. Я все таки выбрался из этого проклятого леса. И встретился с родителями. Вот это точно было опасно для жизни. Они ж меня чуть сами не убили. Но я рад, что все хорошо кончилось. Не знаю как назвать этот урок, да и было ли это вообще уроком? Скорее безжалостное издевательство, после которого, как мне казалось, еще неделю будет стоять ком посреди горла при мыслях о еде. Но в любом случае, это неплохо остудило мой пыл в стремлении удовлетворить фетиш. Каждый раз, когда мне хотелось об этом подумать, я просто напоминал мозгу о тех унизительных событиях в лесу и возбуждение тут же проходило. На его место приходила дрожь в коленях и фантомные боли в запястьях. Мда, а еще, кажется я понял, почему о существовании такого растения никто не в курсе. Про личную встречу с ним мало кто готов рассказать. По крайней мере, лично я ни за что бы не решился.