Тревога

И внутри всё словно бы обрывается. — О, — тянет Тони, моргнув. Во взгляде у него медленно начинает проявляться готовность к бою. — Тогда договорим позже… А Стив не готов. Кое-как слепленные куски души, которые только-только начали напоминать что-то целое, вновь разлетелись в разные стороны. Вновь внутри всё сжалось. Каждый орган словно оказалася вывернут наизнанку. Снова. Снова. Снова. Он беззвучно шепчет «нет». Он тянет руку вперёд, хватая лишь воздух. — Тогда… Поговорим после битвы? — Поговорим… Ага. То есть, согласен. — Стой! — выдыхает он с безграничным отчаянием, чувствуя, как умирают внутри те ростки надежды, которым удалось пробиться из-под пепла где-то в груди. Он не сможет. Ему кажется, что он умрёт — умрёт опять. Рядом восклицает кто-то удивлённо — может, насмешливо? Стив лишь прижимает Тони к груди, не давая отстраниться. Обхватил в кольцо дрожащих рук, прекрасно помня, какое же тело хрупкое — какая жизнь в этом теле хрупкая. — Не ходи, — шепчет Стив немного булькающе. Он ничего перед собой не видит. Только чувствует изумление Тони и то, как он нерешительно замер. — Не ходи. Нет. — Ох, — мягко тянет Тони. В его голосе понимание, вот только он ничерта не понимает, он не может понимать, он не помнит. Стив помнит. Стив помнит, как расцвело в груди и тут же было вырвано с корнем всё под чистую за один самый страшный день. Это Стив помнит их разговоры. Это Стив знает, что речь про чувства уже была. Это Стив распадается на части от бремени воспоминаний, которые больше не может разделить. Потому что Тони собирался сказать, кто он под маской, потому что Тони признался в чувствах к нему, потому что Тони намеревался пойти на свидание с ним, потому что… Потому что Хела. Стив давится воздухом, цепляясь за него. Нет. Это нечестно. Не снова. Пожалуйста. — Не ходи. Пожалуйста. — Нет, Тони, нет! Пожалуйста. Потому что прямо сейчас Тони снова сказал ему почти то же самое. Потому что Стив снова понравился ему — не смотря ни на что. Потому что раздался сигнал тревоги и Тони снова сказал, что они договорят после битвы. Стив его смерть не переживëт, нет. — Всё… Всё хорошо? — Тони, явно непонимая, почему успокаивающие слова не действуют, положил осторожно руки ему на плечи. Стал выводить медленные круги над лопатками. — Может… Отпустишь меня? А? Стив замотал головой, утыкаясь лицом ему в шею. Кажется, верх футболки уже промок насквозь. Что-то говорит рядом Фьюри — рядом всё это время был Фьюри? — но это не важно. Важного нет ничего вокруг. Только Тони в его руках. — Тогда… — Тони прекращает попытки высвободиться и мягко спрашивает: — Может, расскажешь тогда, почему не хочешь отпускать? Он собирается найти решение. Намерен прийти к какому-то компромиссу, к устранению проблемы. Он пробует, правда. В конце концов, это всегда его Железный Человек. Но проблема как раз в том, что это очень легко перестаёт быть реальностью, стоит Стиву так подумать. Он вздрагивает, прижимается к Тони ещё плотнее. Ему хочется кричать и плакать, как потерянному в темноте ребëнку. — Я не сбегу от тебя, — ещё мягче бормочет Тони — теперь одна из его рук перемещается Стиву на затылок и нежно взъерошивает короткие волосы. В его голосе улыбка. Наверное, такая же улыбка, что была под маской тогда. — Ты говорил мне уже это! — с болью, с разочарованием, со страхом выдаёт Стив. — Ты мне это уже говорил! Смятение, исходящее от Тони, резко превращается в трепет. Он закрывается. Прохладно произносит лишь одно: — …ох. Руки на Стиве замирают. Тони, кажется, снова пытается отстраниться. И мало ли о чём он там думает — он вообще любит напридумывать кучу сценариев в голове о том, как никому не нужен и никто его не любит. В другое время, Стив сказал бы что-то другое. В другое… Не тогда, когда в голове самого Стива только один сценарий, ощерившийся множеством острых лезвий. — …а потом раздалась тревога и… Ты сказал, что мы поговорим после битвы… Тони вздыхает. С хорошо запрятанной болью произносит: — Если ты не хочешь, то я пойму… Стив стоит тут, удерживает его, не пуская в бой, а Тони снова решает, что дело в чём-то ещё, кроме как в том, что Стив без ума от него. У Стива в груди дыра. Фигуральная. Ему больно так сильно, словно это его самого пронзили насквозь. Словно он снова видит перед собой ту битву. Словно снова. Словно снова. Снова. — И битва… — Стив смеётся сквозь рыдания. Это не весёлый смех. Он давится желчью в горле. Его мутит так сильно — и только Тони в руках кажется единственной связью с реальностью. — Та битва была с Хелой. Он так боится его отпускать. Так сильно боится, что тот перестанет существовать. Тони делает глубокий поражённый вдох. Он застывает каменным изваянием самому себе — совсем не так, когда пытается сдержать эмоции. Он понял. Он точно понял. Он вцепляется в Стива в ответ со всей силой. — Стив… — в его голосе такая боль — но не за себя, а за Стива. А стоило бы переживать за себя. За потерянное время. За потерянную память. За испещрëнное шрамами тело, за изломанные кости, за донорские органы. За себя. Стив всё ещё давится слезами, пока Тони шепчет ему на ухо, что ни за что не умрёт.