Правда и её последствия

Время шло. Изана вырос. Последние несколько лет он руководил благотворительным фондом, который занимался сиротами и детьми из неблагополучных семей. Периодически мелькал в новостях. Иногда появлялся на официальных мероприятиях и говорил такие правильные вещи, что журналисты плакали, чиновники потели, а бизнесмены вспоминали о социальной ответственности и оформляли щедрые пожертвования. Синитиро чувствовал за него гордость. Потом Изана приезжал в мастерскую и портил всё впечатление. — Переезжай ко мне. Я снял квартиру побольше. До мастерской далековато, но я могу тебя отвозить. — Нет, — отозвался Синитиро, даже не оторвавшись от разборки байка. Тогда Изана не стал спорить и сменил тему, а через пару недель выяснилось, что на первом этаже дома, где он снял квартиру, есть место под мастерскую. — Там раньше был сервисный центр, — сказал Изана. — Площадь у помещения нормальная, а до ума довести я помогу. — Я уже привык работать здесь. — Я знаю, что парень из ларька напротив уже подавал жалобы на шум из твоей мастерской. — Он жив? — быстро спросил Синитиро. — Пока что, — ласково улыбнулся Изана. — Ты всегда можешь переехать, если он тебе так дорог. Парня из ларька напротив было жалко, но себя Синитиро было жальче. — Нет, — повторил он. Иногда предложения не были связаны с переездом. Как-то в конце декабря Синитиро допоздна засиделся в мастерской, и Изана появился на пороге ближе к полуночи с пакетом жареной курицы. Всё выглядело невинно, Синитиро в тот день съел только пару подсохших онигири, так что курица сначала показалась ему не угрозой, а спасением. Потом он вспомнил, что японское Рождество давно превратилось в праздник парочек и жареной курицы, и заподозрил, что Изана вкладывает какой-то другой смысл в эту непритязательную еду. Курицу они всё-таки съели. Изана не делал ничего такого: не придвигался слишком близко, не говорил ничего двусмысленного. Расспросил про работу, рассказал что-то про фонд, пожаловался на чиновника, который хотел урезать смету на детский центр, но бюджет в итоге отвоевали. Синитиро поймал себя на том, что смотрит, как Изана улыбается, устало прикрыв глаза, и слишком поздно отвернулся. В другой раз Изана сказал, что у него есть два билета на закрытый показ какого-то фильма. Синитиро почти согласился — фильм был про байки, а он был человеком слабым, — но потом Изана добавил, что после показа можно заехать поужинать, и Синитиро почуял неладное. — Ты пытаешься позвать меня на свидание? — прямо спросил он. — Нет, если ты не хочешь. Вот тут всё и стало совсем плохо. Правильный ответ был простой: не хочу. Синитиро уже много лет отвечал именно так. Не потому что Изана ему не нравился. Вот в этом и была главная проблема. Если бы не нравился, всё было бы проще. Можно было бы сказать нет, потом ещё одно нет, потом позвонить Какутё, чтобы тот забрал своего директора фонда домой и объяснил ему, что не стоит приставать к старшим. Но Изана ему нравился. Синитиро понял это не сразу. Сначала он думал, что ему просто приятно, когда Изана рядом. Потом — что он рад, что Изана вырос нормальным. Настолько, насколько это было возможно. Потом Изана как-то заснул на старом диване в мастерской после благотворительного ужина. Синитиро хотел отвезти его домой, но Изана только махнул рукой, сел на диван и сказал, что посидит пять минут. Через две минуты он спал. Синитиро набросил на него свою куртку и долго стоял рядом, стараясь убедить себя, что просто ждёт, когда Изана проснётся. Получалось неубедительно. Костюм на Изане помялся, волосы растрепались, лицо во сне стало спокойнее, и он вдруг снова стал немного похож на того подростка, который пришёл в этот гараж и сказал, что Синитиро ему нравится. Тогда, разумеется, Синитиро ему отказал. Иначе было нельзя. Изана был младше, слишком одинокий, слишком сильно вцепившийся в первого человека, который к нему приехал. Синитиро тогда сделал всё правильно, вот только не смог предугадать, что, пока он ждал, когда Изана перерастёт чувства к нему, они прорастут в нём самом. И теперь Синитиро не мог просто сказать: ладно, раз мне самому захотелось, значит, всё это больше не считается. Изана во сне чуть повернул голову, уткнулся щекой в воротник его куртки, и Синитиро замер на месте. Ему захотелось провести пальцами по его волосам, убрать прядь с лица, задержать ладонь дольше, чем следует. Синитиро медленно убрал руку в карман, не успев сделать глупость, и почувствовал, что ему нужен совет. Первой подходящей кандидатурой для такого деликатного разговора ему показался Такеоми. Они знали друг друга с детства, Такеоми был осведомлён обо всех семейных сложностях Сано и, к тому же, всегда был достаточно дипломатичен. Они встретились в небольшом баре, и Такеоми внимательно его выслушал. Настолько внимательно, что Синитиро даже начал надеяться на нормальный разговор. — Если бы Сэндзю влюбилась в мужика старше неё на семь лет, — медленно сказал Такеоми, когда Синитиро договорил, — я бы этого мужика убил. Синитиро кивнул. Вот. Вот это он и хотел услышать. — А если бы Харутиё влюбился? — уточнил он, чтобы как-то приблизить ситуацию к себе и Изане. Такеоми подумал, потом пожал плечами и сказал: — Ну, сочувствую мужику. Синитиро это утешило слабо. Он наскоро попрощался с Такеоми и вышел на улицу с твёрдым ощущением, что самый разумный и дипломатичный человек в первом поколении Чёрных драконов был несколько переоценён. Возможно, стоило обратиться к менее дипломатичным людям. Они сидели в раздевалке при тренировочном зале Бенкея и Вакасы. Из-за двери доносились глухие удары, скрип подошв по полу и громкий голос Бенкея. — Ты заебал, — сказал Вакаса. — Трахни его уже, дай ему трахнуть себя, только не лезь ко мне со своими половыми проблемами. Синитиро пришёл за советом, ему было нужно нормальное дружеское, человеческое участие, а получил он вот это. — Почему у меня нет варианта вообще с ним не трахаться? — растерянно спросил он, но Вакаса только махнул рукой. — Завали его! — рявкнул Бенкей кому-то за стеной. Синитиро вздрогнул. Вакаса даже не повернул головы. — И вообще, если взрослый мужик столько лет тебя любит, а ты столько лет делаешь вид, что проблема в том, что когда-то он был подростком, то проблема уже не в этом, — добавил он. Синитиро хотел возразить, но тут в стену раздевалки кто-то врезался, а Бенкей снова гаркнул: — Не отпускай! Держи крепче! В зале поднялся невообразимый шум, и на этом месте спорить стало совсем невозможно. Синитиро ушёл обиженным. Вакаса, как обычно, умудрился высказать своё мнение максимально неприятным способом. После этого разговора он пришёл к выводу, что нормального совета ни от кого не услышит, и пошёл в мастерскую, чтобы за работой отвлечься от всех этих сложностей. Там Инупи сидел на ящике с инструментами и разбирал мотор старой Ямахи. Коко с сосредоточенным видом смотрел в ноутбук. Синитиро давно уже перестал спрашивать, что он забыл в мастерской, потому что ответ каждый раз был разным, а Коко в итоге никуда не девался. — Вот Коко был влюблён в мою сестру, — сказал Инупи, выслушав историю. — Она была старше. Синитиро покосился на Коко. Тот не поднял головы от ноутбука, будто разговор его не касался. — И тебе не казалось, что в этом есть что-то неправильное? Инупи посмотрел на Синитиро так, будто вопрос был странный. — Нет. Коко вообще всё делает правильно. — Понятно, — сказал Синитиро, хотя понятнее не стало. — А сейчас он больше не влюблён в твою сестру? У Инупи отчего-то покраснели уши, сначала кончики, потом полностью. — Нет, — его голос, тем не менее, прозвучал твёрдо. — В Акане Коко больше не влюблён. Синитиро кивнул. — Ладно, допустим, чувства меняются. А мне-то что делать? От ноутбука донёсся спокойный голос: — Если он красивый, богатый и готов платить за твою жизнь, соглашайся. Инупи издал какой-то сдавленный звук. Синитиро решил, что это возмущение, потому что нормальные люди обычно возмущались, когда их друзьям советовали продаваться за деньги. Потом он посмотрел на Инупи внимательнее и понял, что дело не в возмущении. В мастерской вдруг стало тихо. Инупи медленно положил отвёртку рядом с монитором. — Я думаю, что если человек много лет остаётся рядом и старается не давить, это важно. Он сказал это тихо, но Коко рядом оторвался от монитора. Синитиро посмотрел на них обоих и вдруг понял, что пришёл за советом о своей личной жизни, а оказался свидетелем чужой. — По-твоему, это он так старается не давить? — уточнил он на всякий случай. Вместо Инупи ответил Коко: — Мы все знакомы с Изаной. Он старается. Ханагаки Такемити женился с лицом человека, который наконец-то прошёл игру на экстремальной сложности. Майки стоял рядом с ним и Хиной, жевал что-то украденное с фуршетного стола и пытался делать вид, что не растроган. Изана, конечно, тоже был здесь. На нём был красный костюм, и Синитиро подумал, что кто-нибудь другой в такой одежде на свадьбе смотрелся бы нелепо, а то и вызывающе, а Изане было к лицу. Синитиро смотрел на него дольше, чем следовало, поймал себя на этом, рассердился и пошёл подышать к окну. Там обнаружился Какутё. Он стоял чуть в стороне от толпы, с бокалом в руке, но почти не пил и привычно держал Изану в поле зрения. Некоторое время они с Синитиро смотрели в одну сторону. Изана как раз разговаривал с кем-то из гостей, вежливо улыбался и выглядел так, будто он с рождения умел вот так непринуждённо вести беседу. Синитиро знал, что это неправда. Какутё, вероятно, знал это ещё лучше. Синитиро взял с ближайшего столика бокал, сделал глоток и с удивлением посмотрел на свою руку. Бокал оказался пустым раньше, чем он планировал. — Ты знаешь Изану дольше, чем я, — сказал он наконец. — Что мне делать? Какутё ответил не сразу. — Думаю, я плохой советчик, — сказал он. — Я на стороне Изаны. — Я заметил, — мрачно отозвался Синитиро. Какутё едва заметно улыбнулся. — Я хочу, чтобы он был счастлив. Синитиро застонал. — А если человек, с которым он будет счастлив, сомнительный? — Изана тоже сомнительный. Синитиро хотел возразить, но не нашёлся. — Но он старается, — добавил Какутё. Он был прав, и Коко был прав. Изана старался. Старался быть нормальным братом Эмме. Старался не ссориться с Майки слишком часто, хотя оба были в этом деле талантливы. Старался помогать детям не потому, что это красиво смотрелось в отчётах, а потому что ему самому когда-то не слишком помогали. И ещё он последнее время старался не тянуться к Синитиро слишком явно. Получалось у него плохо, но Синитиро ценил старание. Или убеждал себя, что ценит, а на самом деле чувствовал странное раздражение каждый раз, когда Изана отступал слишком легко. — Ты знаешь, чего он хочет, — сказал Какутё. — Все знают, чего он хочет, — мрачно ответил Синитиро. — А сам-то ты чего хочешь? Синитиро хотел сказать что-нибудь привычное. Что он старше, что нормальные люди так не делают, что если всё пойдёт не так, то они не смогут сделать вид, что ничего не произошло. — Я уже давно четвёртый десяток разменял, — сказал он глухо. — Мне, вообще-то, полагается быть умнее и не вестись на то, что мальчишка когда-то решил, будто влюбился. Какутё посмотрел на него странно. — Ты помнишь, что в августе Изане тридцать? — Помню, — автоматически сказал Синитиро. — Тогда в чём проблема? Синитиро попытался сформулировать ответ, но у него не вышло. Разумеется, проблема была, он уже объяснял её себе, а ещё Такеоми, Вакасе и Коко с Инупи. И все они, даже если советовали полную херню, исходили из того, что Изана — взрослый человек и знает, чего хочет. Синитиро тоже это знал, но понимать, кажется, начал только сейчас. Он вдруг понял, что поговорил об Изане с кем угодно, кроме самого Изаны. Синитиро мысленно обозвал себя идиотом, поставил пустой бокал на ближайший столик и пошёл к нему. Изана заметил его почти сразу. Договорил с гостем, вежливо извинился и повернулся к нему. — Что-то случилось? Синитиро ответил не сразу. Возможно, у него ещё был шанс сделать то, что и всегда: отступить, отшутиться, сказать, что хотел узнать, как дела. Но сейчас это показалось ему слишком жалким. — Я знал тебя, когда ты был ребёнком, — Синитиро попытался показать, какого роста тогда был Изана, потом подумал и поднял руку чуть выше. — Изана, я не хочу быть человеком, который воспользовался тем, что ты когда-то был одиноким, злым и привязался к первому идиоту, который решил, что умеет быть старшим братом. — Тот идиот, который решил стать мне старшим братом, в первый же день сказал, что устал изображать ответственного взрослого и ему нужно сладкое, — Изана чуть склонил голову, внимательно его разглядывая. — Но почему-то продолжал изображать его много лет. Хотя, по-моему, устал уже давно. Синитиро не нашёлся, что сказать, только отметил про себя, что Изана запомнил даже это. — Ты правда думаешь, что я не разобрался в своих чувствах за столько лет? — спросил Изана. Синитиро не ответил. Изана устало усмехнулся. — Наверное, следующим шагом будет стать настолько ответственным, чтобы оставить тебя в покое. — Не надо, — сказал Синитиро слишком быстро. Изана замер. На лице у него ничего не изменилось, но пальцы крепче сжали ножку бокала. Синитиро провёл ладонью по лицу. — Дело не в том, что я не хочу, — сказал он. — Как раз в том, что хочу. И уже давно не знаю, куда с этим деваться. Изана молчал. Сначала, кажется, пытался понять, правильно ли расслышал. Потом у него дрогнули губы, а в лице появилось что-то такое ясное и незащищённое, что Синитиро забыл, что ещё собирался сказать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вокруг шумела свадьба. Майки пытался утащить с фуршетного стола целую тарелку закусок, а Дракен держал его за воротник. Такемити о чём-то говорил с Хиной. Саус Терано порывался что-нибудь спеть, но его оттесняли от микрофона. Синитиро подумал, что это, наверное, самое неподходящее место для разговора, который он откладывал слишком много лет. Изана, кажется, подумал о том же. Он медленно выдохнул и взял Синитиро за руку. — Пойдём отсюда, — сказал он. — Прямо со свадьбы? — Молодожёны не обидятся. В зале было шумно, гости смеялись, кто-то уже претендовал на вторую порцию торта, и уход двух взрослых людей едва ли мог стать главным событием вечера. Почти никто его и не заметил. Только Ханагаки Такемити сделал такое лицо, будто только что закрыл побочный квест, о существовании которого не знал. А Вакаса показал им большой палец. Синитиро показал в ответ средний, потому что всё ещё был на Вакасу обижен. Потом крепче сжал руку Изаны и позволил увести себя к выходу. Квартира у Изаны оказалась большой, слишком чистой и почти пустой. — У тебя нет кровати, — сказал Синитиро, осмотревшись. — Когда я переехал, фонду как раз не хватало денег на один проект, — пояснил Изана. — Я отдал то, что откладывал на мебель, а потом как-то руки не дошли. Он снял пиджак, повесил его на спинку стула и посмотрел на Синитиро так, будто всё ещё не до конца верил, что он и правда здесь. Они помолчали. — Ты сказал, что давно не знаешь, куда с этим деваться, — произнёс Изана наконец. — Как давно? Синитиро потёр ладонью лицо. Врать не хотелось. — Я понял не сразу, — сказал он наконец. — Сначала у меня находились нормальные объяснения. Что я рад за тебя. Что привык, когда ты рядом. Всё что угодно, лишь бы не признаваться себе, чем это было на самом деле. Изана слушал молча. Потом его лицо дрогнуло. — Я мог знать, — сказал он. Синитиро не ответил. — Я мог всё это время знать, что не один. Его взгляд стал тёмным и пристальным, и Синитиро подумал, что Изана сейчас с удовольствием бы ему врезал. И, возможно, имел на это некоторое право. — Изана, — сказал Синитиро. — Что? Вместо ответа Синитиро шагнул к нему. Взялся за край его рубашки — движение вышло неловким — и потянул ближе. Изана шагнул навстречу сразу и резко, будто только этого и ждал. Синитиро поцеловал его первым. А дальше Изана перехватил движение: притянул его за талию, шагнул вперёд, прижал к стене, и Синитиро, к собственному удивлению, не почувствовал ни вины, ни желания возразить. В голове по старой привычке неуверенно трепыхнулась мысль, что он тут вообще-то ответственный взрослый, но исчезла почти сразу. В конце концов, ответственному взрослому было уже под сорок, а спасаемому им подростку — почти тридцать, так что они оба имели право наконец совершить пару глупостей. Изана целовал его жадно, едва ли не зло, но стоило Синитиро крепче сжать пальцы на его рубашке, как он на секунду сбился. Коротко выдохнул, будто ждал этого больше, чем самого поцелуя. — Ты слишком довольный, — выдохнул Синитиро, когда Изана оторвался от его губ и спустился поцелуями к шее. — Я очень долго ждал. Изана сказал это низким голосом, и Синитиро понял, что сейчас пропадёт окончательно. Он хотел ответить что-нибудь умное или хотя бы попросить Изану не говорит так, будто тот собирается взыскать проценты за все годы ожидания, но тот снова поцеловал Синитиро в горло, в угол челюсти, под ухо, и все умные мысли закончились. Он не успел ни возразить, ни возмутиться, когда оказался спиной на диване, а Изана навис сверху — в расстёгнутой рубашке, с растрёпанными волосами и таким лицом, что Синитиро на секунду забыл, как дышать. Он подумал, что если бы увидел его таким раньше, то всё дошло бы до этого гораздо быстрее. В Изане прорывалось слишком много того, что раньше он держал при себе, и теперь это проступало в каждом движении. Он прижимал Синитиро к дивану, перехватывал его руки, не давая закрыться, целовал так, как будто за все эти годы продумал, как лучше подступиться. Дорвался, подумал Синитиро. И сам тут же провёл ладонью по его спине. Изана замер над ним, и Синитиро увидел, как у него дрогнули ресницы, как он на секунду прикрыл глаза, будто тоже не ожидал собственной реакции. Синитиро не сразу понял, что изменилось. Его ладонь всё ещё лежала на спине у Изаны, пальцы сжались крепче, и Изана посмотрел на него так, будто это стало последней каплей. Потом Синитиро уже не разговаривал. Только цеплялся за него, выгибался навстречу, матерился вполголоса и думал, что кровать действительно надо купить. Позже, когда они оба лежали на диване, кое-как устроившись среди сбитых подушек и брошенной одежды, Синитиро окончательно решил, что это решение плохим не было. Оно было поздним. Но чтобы не выставлять себя идиотом, он решил этого не озвучивать. Наутро ему пришло сообщение от Такемити: “Синитиро, вы живы?” Синитиро посмотрел на сообщение, потом на лежащего рядом Изану. — Что там? — сонно спросил Изана. Он приподнялся на локте, заглянул в экран и несколько секунд молча смотрел на сообщение. Потом потянулся к своему телефону, который нашёлся где-то между подушками. — Нет, — сказал Синитиро, слишком поздно поняв выражение его лица. — Поздно, — Изана усмехнулся и нажал “Отправить”. Через минуту Синитиро пришёл ответ уже от Майки: “Наконец-то”.