Чужеземцы

Белоснежный, идеально круглый диск среди тёмно-синих небесных чертогов возвышался над неоновыми огнями небоскрёбов Эдема. Даже броские, навязчивые голограммы с рекламой (от бытовой техники, до весьма нестандартного спектра услуг…), перекрикивающие друг друга в единой какофонии, не были способны достигнуть луны и затмить её. Точно она являла собой часть иного мира, недосягаемого для бездушных технологий… Распахнув пластиковые ставни настежь, Мелюзина перегнулась через подоконник, опершись на него прямыми руками, устремив ностальгический тёплый взгляд на далёкий белый круг. Эльфийка уже давным-давно позабыла, когда в последний раз смотрела на луну. Лицезрела её холод, отстранённость, при этом чувствуя тесную связь, как если бы часть её собственной души вознеслась прямиком на небеса… В былые времена Уейнрайт практически смирилась с тем фактом, что ей больше не суждено отыскать среди густого ядовитого тумана и громоздких построений не столько главный источник магии в своей крови, сколько ту незримую нить, связывающую её с домом. Не отрывая небесно-голубых глаз от луны, словно напрочь позабыв о «пропасти» длиной в несколько сотен этажей, девушка присела на подоконник, свесив ноги наружу. Прохладный ночной ветерок - куда более чистый, чем там, внизу - развевал её длинные густые волосы цвета лаванды, игрался с подолом фиолетовой ночной сорочки, походившей на футболку до колен, ласкал светлую кожу в унисон с лунным сиянием. Адреналин отбрасывал сердце к рёбрам в бешеном ритме, хотя оно без того благоговейно трепетало. Голова кружилась подобно волчку, окаменевшее тело подчинилось инстинкту самосохранения – не шевелилось ни на дюйм, страшась одним неверным движением подписать себе приговор… Однако, мысли Мелюзины витали в совершенно иных далях, всё дальше и дальше отдаляясь от смерти в падении. Чуть подавшись навстречу серебристым лучам, эльфийка блаженно прикрыла веки. Ещё недавно сжатые до предела мышцы начали постепенно освобождаться от тисков напряжения, каждая клеточка дышала покоем, впитывала свет, что разливался по венам оживляющей волной волшебства. Точно поезд проносился по железной дороге, только с умеренной скоростью, будто луна опасалась навредить Уейнрайт лишней спешкой. Никогда прежде восполнение магических сил не доставляло столько удовольствия… Разомкнув очи, девушка неохотно отвела взор от ночного светила, вот только на её аккуратном лице всё ещё теплилась умиротворённая улыбка, не тронутая намёком на печаль. Мелюзина перевела внимание на городскую суету Эдема, чьи улицы в столь поздний час продолжали кипеть жизнью. Там, среди загрязнённых дорог, шумящих, вечно спешащих машин, буйной толпы людей с механическими конечностями (и не только…) и «мёртвого» воздуха, непригодного для дыхания без респираторов, она и её мальчики когда-то чувствовали себя крошечными букашками, которых в любой момент могли раздавить стопы железобетонных великанов. Такого рода животный страх им внушали эти гигантские построения, совершенно не похожие на маленькие, но уютные домишки Ку́унвирты… В голове сами собой нарисовались беззаботные деньки детства: молодая колдунья, будучи совсем маленькой, неопытной девочкой, так же выглядывала из окна спальни и тянулась к звёздному морю вокруг молодого месяца. Высота от второго этажа до земли сейчас уже казалась пустяком, в сравнении с нынешней, но мать всегда ругала дочь за подобную выходку - боялась, что та сорвётся. Уейнрайт не сомневалась, будь родительница рядом, она бы её непременно упрекнула, выпалив: «Совсем с дуба рухнула?! Насмерть расшибиться захотела?! Эх-х, упаси тебя Святая Спасительница, горе ты моё луковое…». Эльфийка от сия представления невольно хихикнула, прикрыв губы ладонью, вот только стоило опустить руку, на меланхолично-спокойное лицо всё же опустилась тень печали, задумчивость ослабла улыбку, выкрав прежнюю безмятежность. Тонкие брови нахмурились, девушка скрестила руки, поглаживая предплечья большими пальцами. Как же давно это было… Как же давно жестокая судьба разлучила их с родиной… Для долгожителей десятилетия обычно пролетают, как миг, но последние годы на чужбине растягивались в мучениях, до тех пор пока жизнь не обрела опору в новом мире. Разум Мелюзины дрейфовал среди воспоминаний о пережитой четверти века. 25 тяжёлых лет среди неизведанных земель, в чью почву они никогда не пустят корни. Однако именно здесь им даровали укрытие от опасности, из-за которой пришлось покинуть милый дом. В тот самый день, пропитанный кровью близких людей, что безжалостно рассёк их жизнь, разделив на «до» и «после»… В то полнолуние, ставшее роковым для ковена Белой луны…