Одобрено Богами

      Высоченные колонны держали на себе потолок. Приятный, уютный свет лился в широкий вытянутый, прямоугольный зал, падая на статую-исполина. Хрупкая девушка стояла перед ней; с её уст слетали едва слышным шёпотом уже такие привычные слова. Она подняла голову вверх, глядя на статую; во взгляде её светло-голубых глаз, над которыми лежала чёлка пепельно-русого цвета, плавно переходившая в длинные локоны чуть ниже плеч, был вопрос и надежда, и лучик света.       Щербатая, прислонившись плечом к колонне, из-за угла осторожно наблюдала за Пепелюшкой. Уже такая взрослая... Скоро ей перед этой самой статуей, перед каменным её ликом, осенённым божественным лучом, дадут новое имя. Щербатая улыбнулась. Как она выросла, её девочка... А какой маленькой она её помнит...       Тихонько она сделала шаг вперёд. Со спины подошла к Пепелюшке и положила ей руки на плечи; та вздрогнула от неожиданности и обернулась назад. Щербатая улыбнулась, обведя взглядом её лицо и скользнув им по ключицам.       — Я всё видела, — наконец, сказала она. — Ты молодец. У тебя получается.       Пепелюшка отвела взор чуть в сторону:       — Я рада.       И ушла вбок, мягко высвободившись из хватки Щербатой. Она прошла под тенью мимо колонн и, напоследок обернувшись через плечо, взглянув на статую божества, вышла наружу; солнечный свет ярко сверкнул на её волосах. Щербатая, ухмыльнувшись, глянула ей вслед, после чего подняла глаза на статую. Божество, воплощённое в камне, неподвижное, но такое живое без жизни, смотрело прямо, но всей кожей чувствовалось, что оно видит всё, даже если не глядит в ту сторону. Щербатая обвела взглядом лицо статуи, и, развернувшись, прошла к выходу. Ступенька, одна и другая...       Сад за храмом был тих; ветер слегка колыхал листву живой изгороди и шелестел бутонами цветов. Щербатая, повернув за угол, уткнулась глазами в Пепелюшку; та сидела на скамейке, держа в руке только что сорванный ею цветок. Заметив движение, Пепелюшка подняла на Щербатую взор. Щербатая взглянула ей прямо в глаза, склонив голову чуть к плечу, и улыбнулась ей. Она подошла к ней и опустилась сбоку от неё на корточки.       Солнечный лучик сверкал, играя с волосами Пепелюшки, что продолжила разглядывать цветок с поистине детским интересом, странно сочетавшимся со взрослыми чертами её лица. Щербатая скользила взглядом по её скулам, надбровным дугам и щекам, особенно задерживаясь на глазах. Такие глубокие, хотя и светлые — будто озеро... Такие... Ясные и чистые — каким не бывает даже небо. Взгляд опустился вниз, на ключицы, на грудь и изящные ручки с хрупкими, тонкими, но — Щербатая знала — сильными пальчиками. Она улыбнулась и протянула руку.       Пепелюшка опустила взгляд на Щербатую. Та прижимала её руку к губам, неотрывно глядя ей прямо в глаза. Пепелюшка смотрела ей в её, янтарные, в ответ. Как расплавленное золото, мерцающее огнём...       Щербатая чуть прищурилась, будто с игривым огоньком, и поцеловала Пепелюшке руку, после чего отпустила её. Пепелюшка чуть склонила голову к плечу, глядя Щербатой в глаза...