Зеленая зона

Холодный январский снег окутал всю территорию северной столицы России, белые сугробы повсюду, а неподалеку от них дети играют в снежки. Олег сидит в машине и покорно ждет Разумовского из офиса, но на душе какое-то странное и непонятное предчувствие. Обычно, чуйка никогда его не подводит, но в какой конкретно момент все должно было пойти не так - неизвестно. Проходит пять минут, десять, неужели Сережа задерживается? Очередной раз? Волков все понимает: встречи с инвесторами, которые в последнее время наседают все больше и больше со своими предложениями; планирование встреч на месяц вперед и невозможность их перенести даже на день и огромные кипы бумаг, которые, если поставить в одну стопку, будут раза в два, а то и в три шире и выше самого Разумовского. Внезапно дверь открывается, и на пороге офиса появляется сам Сергей, рыжие волосы которого растрепаны от сурового пронизывающего ветра. Он открывает дверь и садится рядом с Олегом, постепенно растекаясь на сиденье в своеобразную лужицу, пока сам наемник включает тихую классическую музыку и заводит недавно прогретый на январском морозе двигатель. Пальцы медленно соприкасаются друг с другом, переплетаясь и соединяясь воедино, пока машина трогается с места. Одной рукой Олег держит руль, а другой держит Разумовского, согревая своей большой и теплой ладонью. Им не нужны слова, все и так было понятно, как ясный день. Бизнес требует жертв, и речь даже не про деньги, скорее про время и силы, что моральные, что физические. Периодически Волков удивлялся, как организм Сережи еще функционирует, учитывая то, насколько мало тот ест и спит, но сейчас проблема была далеко не в этом. Проблема в ментальном состоянии, на которое как раз-таки и действовал недосып вкупе с остальными факторами. - У меня будет для тебя сюрприз, - тихо говорит Олег, заворачивая в параллельную сторону от дома, на что Сережа обессиленно улыбается и заваливается на бок, приготавливаясь к сладкой дремоте во время поездки. За окном мелькают машины и дома, тяжелый свинцовый небосвод будто хочет безжалостно раздавить все, что находится под ним. В салоне заиграла токката фуга ре минор Баха, а сам Волков иногда поглядывает на мирно сопящего Разумовского, дабы держать все под контролем и успокоить его, если понадобится. Последнее время его стали часто беспокоить кошмары и панические атаки, что было, в целом, неудивительно при графике работы 7/0, и это вызывало огромное беспокойство у Олега. Он напоминал ему про еду, даже готовил его любимые блюда, чтобы он взял контейнеры с ними на работу, но зачастую они так и оставались несъеденными и хранились в холодильнике еще пару дней, пока не поддавались уничтожению. Времени на то, чтобы поесть у Сергея не было, так как он носился по всему офису словно савраска, а есть быстро и на ходу он не любил, так как после этого ощущается огромная тяжесть в желудке. Время в полусознании летит стремительно, и вот машина Волкова уже стоит напротив огромных железных ворот, за которыми только неизвестность. Он аккуратно, но неплотно, накидывает шарф на шею Разумовского и берет его за руку, ведя к своему сюрпризу, захватив с собой довольно тяжелый рюкзак. Стальная проржавевшая дверь открылась с протяжным стоном. Шаг, всего лишь один, и промозглая петербургская сырость остается позади, пока теплый и мягкий согревающий свет не окутывает Сергея с головы до ног. Воздух здесь тяжелый, приятный, почти осязаемый, а вокруг пахнет влагой и зеленью. Они… В оранжерее? Осознание пришло довольно-таки быстро, но восторгу не было предела, Разумовский чуть ли не взвизгнул от удивления и радости, которая пришла на смену рабочей унылой тоске. Олег аккуратно помогает снять своему партнеру теплое промокшее пальто, пока Сергей остается в легком свитере и с интересом, почти детским, рассматривает все вокруг. Величественные и царственные пальмы произрастают до стеклянного потолка, откуда доносится тихий и еле слышимый стук капель, а раскидистые папоротники создают ощущение, будто они одним шагом переместились в тропики. В ту же секунду мир снаружи — с его давящим неоном, гулом машин и колючим ветром — просто перестал существовать. Ему на смену пришло густое, осязаемое тепло. Сверху, по стеклянному потолку, сплошной стеной шуршал дождь, но этот звук больше не тревожил, он создавал ощущение абсолютной изоляции от остальной вселенной. - Олег, какая же красота…, - протянул Разумовский, наконец-то делая пару первых шагов к лету. - Знал, что тебе понравится, пойдем, я знаю, где здесь неподалеку лавочка, и она стопроцентно свободна, как и вся эта оранжерея. В этот вечер она вся для тебя. - Но как ты смог договориться? - Свои связи с охранником, служили вместе на горячей точке, отсюда и разрешение на добровольное проникновение на частную территорию. Желание задать очередной вопрос о подробностях этих событий сменила улыбка. Они прошли вглубь, наслаждаясь ароматом зелени и расцветающих тропических цветов разнообразной окраски, даже той, которую и вообразить было трудно. Сережа приобнимает руку Олега и нежно трется щекой о его плечо. Вся тревога, которая переполняла чашу эмоциональной стабильности, постепенно начинала исчезать, негодуя заменяющему чувству тепла в груди, нежно разливающемуся по всему телу. Это определенно лучше, чем простое свидание, и это помогает заземлиться быстрее, чем сотни успокоительных, которые в последнее время переполняли рацион Разумовского. Воздух, который секунду назад казался колючим и застревал где-то в горле, наконец-то прошел глубже. Сережа сделал первый за долгое время настоящий, по-детски судорожный вдох, наполняя легкие влажным теплом оранжереи. Плечи опустились, как будто с них наконец-то упал тяжелый и невыносимый груз, что лежал долгое время. Лицо расслабилось. Оказалось, что все это время он так сильно сжимал зубы, что теперь заныли скулы, но эта боль была приятной — побочным эффектом возвращающейся реальности. Наконец они дошли до лавки, куда Разумовский присел вместе с Олегом, устраиваясь поудобнее у него на плече. И только спустя пару мгновений он понял, что перед ними удивительно красивая и необычная цветочная композиция, напоминающая голову льва с раскрытой пастью. Для полноты картины не хватало только щебетания птиц где-то вдалеке, но к сожалению они уже спали, даже если и были бы здесь. - А знаешь, теперь я всерьез задумался над тем, чтобы приобрести пару монстер в офис, как ты на это смотришь? - Знаешь, если это поможет тебе чувствовать себя лучше хотя бы немного, я бы заставил ими не только весь офис, но и весь дом. - Тогда я завтра напишу Алтану и спрошу, какие растения наименее капризные в уходе, кто знает, может, после такого свидания я захочу устроить личную оранжерею у себя дома на балконе, - с улыбкой произнес Сережа, все больше прижимаясь к Волкову, дабы заполучить лишнюю частичку тепла еще и от него. - Тогда можно еще поставить туда кресло мешок и проигрыватель, и ты сможешь работать в окружении зелени круглый год. Скажи Алтану, чтобы написал мне, какое оборудование необходимо, ультрафиолетовые лампы там… И прочая лабуда. Я все тебе установлю, и ты сможешь заниматься растениеводством и зимой, и летом. На пару минут разговор притупляется. Сначала тишина кажется напрягающей и даже тяжелой, но тут Сережа начинает лениво обводить шрамы на запястье Олега, которые служат ему напоминанием не только о Сирии, но и о подростковых глупостях, которые тот совершал либо по пьяни, либо на спор. - А помнишь, как мы прятались в школьной теплице зимой и прогуливали уроки? — начал вдруг Разумовский, переплетая пальцы между друг другом. - Помню, ты всегда прогуливал физкультуру, тогда тебе еще учитель хотел незачет поставить за непосещения, - со смехом отозвался Волков, поглаживая второй ладонью уже согревшиеся руки Сережи. - Ну понимаешь, не всем во взрослой жизни нужно умение прыгать через козла и подтягиваться, - фыркнул парень, позже тихо добавив. — И не всем дано. - Я даже помню, как учил тебя драться, чтобы ты смог дать отпор этой шпане, кстати… - Олег потянулся за рюкзаком и достал из него домашний термос. — Заварил тебе мятный чай, чтобы ты окончательно расслабился и перестал уже наконец-то думать о работе. Ты слишком громко думаешь, я все слышу. Щелчок, пара мгновений, и вот перед Сергеем уже полная крышка-кружка домашнего и ароматного чая, пар от которого медленно поднимается в тропическом воздухе. Волков незаметно наблюдает и выдыхает тут же, как только Разумовский делает пару глотков. - Будешь? Тебе тоже надо успокоиться, а то уж больно сильно переживаешь за меня, - с мягкой улыбкой сказал парень, протягивая кружку Олегу, который не в силах отказать своему партнеру. Он выпивает почти полкружки залпом, так как сильно продрог, пока ждал юношу из офиса, несмотря на нормальное отопление в салоне, но доливает чай вновь до краев и отдает чашку Сереже, начиная вновь рыться в рюкзаке. - Что ты там все время ищешь? Чай вроде достал… - недоумевал Разумовский. И тут Олег достает бархатную коробочку небольших размеров и показывает ее парню. - Я тут немного подзаморочился и решил для тебя сделать небольшой сюрприз своими руками, - сказал тот, открывая коробку. На бархатной вельветовой подушечке лежал блестящий кафф из белого золота, который своим отблеском озарял, казалось, все вокруг. Снизу были прикреплены небольшие цепочки, а в корпус был вставлен неограненный темный янтарь, что придавал украшению лишь большей изящности и элегантности. У Сережи не хватало слов, чтобы описать весь спектр эмоций, которые он чувствовал на данный момент. Мало того, что это подарок от Олега, так он его еще и сделал сам, своими руками, приложил для этого свои силы и время. Порой Разумовский не переставал удивляться его скрытым талантам, кто знал, что он окажется еще и прекрасным ювелиром, помимо того, что он потрясающий супруг. - Скажи, ты за мной следишь? Или откуда ты знаешь, что я хотел кафф? Я вроде тебе про него не говорил… - Стоит поговорить с Юлей, как она выдаст все твои потаенные желания до единого. И не только цензурные, - отозвался Олег с усмешкой. На щеках Сергея вспыхнул румянец, он больше точно ничего не будет рассказывать этой болтушке, решено. Но все равно от этого подарка так стало тепло на душе, что хотелось снять уже и легкий свитер, так как кафф и горячий чай значительно повысили градус его тела. Он аккуратно взял коробочку с украшением в руки и нежно чмокнул Волкова в щеку. Теперь уже щеки порозовели у него. 1:1. - Знаешь, меня на работе так все достали. Коллеги, эти приставучие инвесторы со своими предложениями купить акции моей компании. А я не хочу всего этого, понимаешь? Я не хочу разбазаривать части своей компании между кучкой жалких олигархов… - начал было Сережа, медленно ложась к Олегу на плечо и грустно понурив взгляд. Это был не акт давления на жалость, не желание привлечь внимание, а скорее как исповедь, которую Волков слушал, будто проповедник в церковном храме. Он не перебивал, никак не комментировал, просто слушал, от него шло ровное, надежное тепло. Его пальцы — большие, с чуть шершавыми подушечками — медленно и методично перебирали рыжие пряди Сережи, распутывая колтуны, оставшиеся после дневного хаоса. Этот ритм убаюкивал настолько, что в какой-то момент Разумовский понял, что засыпает, поэтому резко проснулся от чувства падения вперед. - Им нужен не ты, - спокойно произнес Олег. — Им нужен алгоритм, который сделает за них все и вся, но есть одно «но». Ты — не этот алгоритм, ты не машина, ты — единственная причина, по которой я живу и по которой я готов просыпаться каждое утро, и ты уже справился со всеми своими задачами. Волков развернул Сережу лицом к себе и крепко обнял, прижимаясь и вновь начиная перебирать пряди на рыжей макушке. Создавалось ощущение, что Олег создал невидимый купол над ними, защищающий от всего воздействия внешнего мира. - Мне нужен ты, - внезапно продолжил он после недолгой паузы, не переставая обнимать парня. — Пойдем прогуляемся, а то ты так и не увидел то множество растений, которое здесь скрыто. Сергей молча согласился, вставая со скамейки и с детским любопытством и озорством двинулся вглубь зеленой чащи. Олег шел позади, недалеко от юноши, будучи готовым подхватить его в любой момент, если тот покачнется от усталости. Вокруг произрастали деревья самых разных цветов, а рядом с ними таблички, говорящие о названии, месте произрастания и интересных фактах о нем. Нежная ладонь Разумовского касается шершавого ствола, будто убаюкивающе поглаживая толстую кору, пока глаза пытаются не разбегаться от такого многообразия растительности и цветовой гаммы. Вот, например, Делоникс королевский, сейчас, во время цветения, он выглядит особенно красивым, так как крона покрывается ярко-красными ароматными цветами, из-за чего это дерево получило прозвище «дерева-пожара». Или, допустим, жакаранда мимозолистная. Цветет она, конечно, весной и осенью, но зато эффектные колокольчиковые фиолетовые цветки, пара из которых все еще осталась на кроне, покрывают почти всю область дерева, которое прозвали позже фиалковым. Вся эта растительность была настолько необычной и фантастической, что захватывало дух только от одного лишь зрелища. В какой-то момент Сережа и сам не заметил, как ходил с открытым ртом по тропинке оранжереи. Это было мило. В конце концов, такому длительному свиданию пришел конец, так как они дошли до выхода с другой стороны. Олег заботливо надел на парня его пальто, которое уже успело высохнуть при плюсовой температуре, и закутал его в шарф, чтобы точно не замерзнуть по пути до машины. На улице уже начинало светать, а алые лучи январского солнца пробивались сквозь облака, надеясь подарить земле хоть каплю тепла. - Надеюсь, у тебя завтра выходной, - со смешком подметил Волков, открывая дверь перед Сережей. Сейчас он выглядит совершенно иначе: пронзительный и уверенный взгляд, расслабленные плечи, а на губах легкая улыбка. - Да, пожалуй, у меня завтра действительно выходной. В конце концов, я сам себе начальник, верно? Олег одобрительно кивнул, проворачивая ключ в замке зажигания. Спустя буквально пару мгновений Разумовский уже умиротворенно сопел, откинувшись на пассажирском сиденье назад и укутавшись сильнее в пальто, будто все еще пытаясь спрятаться от промозглой петербургской сырости во сне. Волков выполнил свою миссию, ведь Сережа знает: мир снаружи все еще суров, но его личный «мир» сидит прямо сейчас рядом с ним.