He's My Man

Джинни погибла во время Битвы, прикрывая его. Поттер пару чертовых месяцев просыпался от последнего крика Джин, царапая постель. Перебравшись в дом Блэков, Гарри не мог уснуть в кровати — только в кресле, у камина, с палочкой под подушкой. Он уволился из Аврората уже через год: слишком много теней в зеркальных коридорах Министерства, слишком много знакомых лиц, которых больше нет. Израненная душа не находила покоя, и Гарри начинал ощущать, что ни черта не справляется.

***

Дафна Гринграсс появилась на площади Гриммо в июне девяносто девятого с бутылкой огневиски и без единого вопроса. Они работали вместе пару месяцев, он замечал как сильно изменилась слизеринка и как упорно она стремилась находить улики, чтобы поймать остававшихся на воле Пожирателей Смерти. Она воплощала те качества, которые он больше всего ценил, и это подтолкнуло их друг к другу — однажды Гринграсс назвала его «приятелем», вызвав первую быструю за долгое время улыбку. Дафна была в его доме, присела в кресло напротив Поттера и спокойно сидела там пока он пил алкоголь. Когда Гарри уронил голову на стол, она тихо прошептала: «Ты не один».

***

Так длится два года. Гринграсс приходила по вторникам и пятницам. Проверяла, поел ли он. Заваривала чай, садилась напротив и могла часами рассказывать о работе, делах, погоде, событиях в мире. Она сидела рядом и не требовала от него ответа: только голубые глаза, блуждающие по усталому лицу и пытающиеся разглядеть перемены в Поттере. Дафна хотела, чтобы он, выслушивая всё то, во что она попадает и чем вынужденно занимается, хотя бы раз улыбнулся. Ей было важно, что он начнёт проявлять эмоции, что она вновь увидит того Поттера, который вёл за собой людей. Который никогда не сдавался и пытался раз за разом. Она хотела, чтобы он пришёл в себя. Внутри девушки таилась буря, но воспитание помогало сдерживать себя. Чужие эмоции и чувства для Дафны первые были важнее собственных, и Гринграсс не хотела отступать.

***

Поттер изредка подрабатывал, покидая стены дома, но наследства семьи хватило бы на годы безбедного существования. Единственным, что заставляло Гарри общаться с людьми — были усилия Дафны. Гермиона и Рон много навещали лучшего друга, но разговоры ни к чему не приводили. Он даже не отвечал им, и это не могло не задевать обоих. Гринграсс оставалась ниточкой, связывающей Избранного с останками мира, в котором он существовал. Дафна никогда ещё так сильно не старалась исправить положение, при чём не своё.

***

Гарри не звал её на свидания, но однажды, в мартовскую грозу, вжал слизеринку в стену прихожей и поцеловал так, словно мир развалился на части. Словно это было последним желанием Дафны перед концом света, когда он уже практически утонул, не отпуская её руки. И она бы утонула рядом. Умерла, не прекращая стараться. Гринграсс замерла, впечатанная в его губы, а он почти сразу же отшатнулся, с ужасом глядя на свои руки. Сердце Гринграсс будто остановилось. Чёртовы чувства, зарытые так глубоко, как только возможно, прорывались наружу. Её голубые глаза оглядели Поттера. Она не осуждала, уголки губ, поднятые вверх, дрогнули. Гарри молчал, а на его зелёных глазах блестела плёнка, которую он не позволял себе пролить. — Можешь.. можешь остаться? Я посплю в гостиной. — Да, хорошо. Тихий голос Дафны, дрогнувший из-за громкого хруста её сердца, заставил Поттера чуть внимательнее всмотреться в лицо подруги. — Спасибо.

***

В кровати гостевой комнаты было неудобно. Дафна пыталась заснуть, переворачиваясь с боку на бок, меняя положение почти каждый час. Она открыла глаза, когда Гарри лёг рядом. Поттер повернулся к ней и девушка увидела его потухшие глаза. Время лечит? Кажется, оно едва помогало бывшему гриффиндорцу. Он потянул руку и Гринграсс почувствовала, как его пальцы вплелись в её волосы, а дыхание сбилось у шеи. Он обнял её так, будто она могла раствориться, и прошептал в темноту: — Если я усну… ты уйдёшь? Дафна прижалась спиной к его груди, чувствуя, как быстро бьётся его сердце — живое, напуганное, безумно любимое ею. — Нет, Гарри. Я никуда не уйду. Он заснул первым. Впервые за четыре года — не в кресле. Она гладила его ладонь, слыша, как во сне он выдыхает её имя, словно боясь, что она исчезнет. Дафна знала: он что-то чувствует к ней. И боится этого до дрожи. Утром Гарри крепче сжал их объятья, пряча лицо в её волосах, пахнущих дождём и надеждой. Внутри снова что-то хрустнуло. Дафна дышала с трудом, ощущая, как колотится сердце.

***

Её волосы пропитались его одеколоном, и Гринграсс несколько часов касалась их, делая вид, что внимательно слушает Робардса на совещании. Дафна захотела взять выходной на завтра за свой счёт и предложить Гарри посмотреть фильм. Какой-то глупый и маггловской, но братья Уизли плохого не посоветуют. Работа с гриффиндоцами бок о бок изменяла отношение Гринграсс к немагическим вещам постепенно. Она выбирала его. Каждый вторник, каждую пятницу, каждую следующую молчаливую ночь — Дафна выбирала Поттера, даже когда он не верил, что снова сможет быть счастлив. В обеденный перерыв Гринграсс написала несколько коротких записок: для Фреда и Джорджа, для Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли. Она понимала, что Гарри нужно гораздо больше времени, чтобы исцелиться. И она верила, что если попросить хороших людей о помощи и показать, что Гарри и сам может продолжить бороться, чтобы возвращаться к жизни, ей поверят. Её улыбка мелькала в голове Гарри, пока он ждал, что она появится на пороге его дома. Гринграсс шагнула из камина, появляясь и нарушая двухгодичную традицию — уже наступила среда. Зелёные глаза нашли голубые. — Я подумала, что двух дней в неделю мало.