— Три ложки сахара и полстакана молока

В кубе Капитана было тихо. Слышалось только едва уловимое гудение серверов за стеной — тот самый фоновый шум, без которого Технолайк перестал бы быть собой. Капитан стоял у голографического экрана, пальцы застыли над виртуальной клавиатурой. Отчёт был готов. Он перечитал его в последний раз.

--«Расследование завершено. Аватар Аннет удалён. Угроза идентифицирована и нейтрализована. Рекомендации по усилению систем безопасности прилагаются. Докладчик: Капитан, идол безопасности»--

Сухо. По делу. Без лишних эмоций. Потому что эмоций у него и не было. Не должно было быть. Так считали разработчики. Так считали другие идолы. Так считал он сам.. И всё же, в последнее время что-то изменилось. Капитан нажал «Отправить». Документ ушёл в Центр управления, и вместе с ним — официальное завершение миссии. Расследование окончено. Аннет больше нет. Угроза устранена. Технолайку больше ничего не угрожает. Всё вернулось в норму. Кроме одного. Капитан вспомнил тот момент. Куб Лайк. Её вечно розовая комната, как памятник самой себе. Капитан помнил эмоции своей.. подруги. Её глаза всегда были какими-то озорными и тёплыми. В них будто было что-то живое. Но в тот момент её глаза были полны слёз и боли. Они были другими. И её крик, который до сих пор эхом отдавался в его памяти, заставил тогда Капитана содрогнуться. А он ведь всего-лишь хотел утешить подругу. — Уходи! Я не хочу тебя видеть! Ты удалил её! Она кричала на него. Он стоял и смотрел, не зная, что сказать. Внутри него — в той части, которую называли «ядром личности» — было пусто. Но что-то странное происходило с ним. Какое-то непонятное чувство, похожее на боль в этот момент проскочило там. Он хотел подойти к ней. Хотел спросить, как она. Хотел сказать, что ему жаль. Что он не хотел причинять ей боль. Что он выполнял приказ. Что он следовал протоколу. Но он не успел. Бан выскочил вперёд, заслоняя собой Лайк. Его глаза горели гневом. — Ты, блять, не слышал, что она сказала? Вали отсюда. Ты здесь не нужен. Вики подошла к Лайк, обняла её за плечи. Она не смотрела на Капитана. Она смотрела на подругу, которую нужно было утешить. Омгус тоже был рядом, уложив передние лапки и мордочку на ножку сидячей Лайк. — Пожалуйста, уйди, — сказала Вики тихо, но в её голосе слышалась сталь. — Ты сделал своё дело. Теперь оставь нас. Капитан стоял и смотрел на них. На Лайк, которая рыдала в плечо Вики. На Омгуса, который также пытался утешить идола популярности. На Бана, который сжимал кулаки и готов был ударить. Он развернулся и ушёл. И в тишине коридора, когда он шёл по пустым секциям, внутри него родилось что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Одиночество.

***

Следующие несколько циклов Технолайк был странным. Все идолы стали молчаливыми. Никто не шутил, не спорил, не хихикал. Патрули проходили в тишине. Совещания были короткими и бездушными. Идолы избегали зрительного контакта с Капитаном. Особенно Лайк. Она не выходила из своего куба несколько дней. Всё это время её заменяли записи и голограммы. Как идол популярности с большой нагрузкой она могла иногда использовать их. И сейчас ей как никогда нужно было время один на один с собой. Когда она наконец появилась, она была молчаливой, с пустыми глазами. Она не смотрела на Капитана. Она вообще не смотрела ни на кого. Вики и Бан постоянно были рядом с ней. В свободное время они ходили за ней по пятам, как тени. Они оберегали её от Капитана. И Капитан понимал: он — монстр в их глазах. Капитан пытался подойти к Лайк однажды. В общем коридоре. Он хотел сказать, что ему жаль. Что он понимает её боль. Что он... —Твою мать.. Не подходи, — сказал Бан, преграждая ему путь. — Ты слышал? Не подходи к ней. — Я просто хочу... — начал Капитан. — Что? — перебил его Бан. — Извиниться? Сказать, что ты не хотел? — Бан усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Блять, Кэп, ты удалил её подругу, — он покачал головой. — Никакие извинения не помогут. Капитан смотрел на него. На его сжатые кулаки. На его горящие глаза. На Лайк за его спиной — она стояла и смотрела в пол, не поднимая головы. — Я следовал протоколу, — сказал Капитан. —Да засунь ты уже свои протоколы себе в зад! — крикнул Бан. — Ей плевать на твои протоколы! Ты сделал больно. Ты не имеешь права приближаться к ней. Никогда. Ты услышал меня?! Бан шумно фыркнул, развернулся, взял Лайк за руку и увёл её прочь. Вики пошла за ними, бросив на Капитана короткий взгляд. В этом взгляде не было злобы. Только боль и разочарование. Капитан остался один. Опять. «—Ты сделал больно», — эхом отдавалось в его мыслях. Он не знал, что такое боль. Настоящая боль. В системе информация отсутствовала. Было лишь несколько определенных, вшитых в него. Но он и не должен был знать. И всё же, в тот момент ему казалось, что внутри него что-то сжимается. Что-то тёмное и холодное. Он телепортировался в свой куб. Закрыл доступ для остальных идолов. Включил голографический экран, чтобы начать работать. Но работать не получалось. Он видел лицо Лайк. Её слёзы. Её крик. Он слышал голос Бана с этим «Ты не имеешь права». Может быть, они были правы. Может быть, он действительно не имел права. Он просто программа. Инструмент. Он делал то, для чего был создан. Экстренное включение в критических ситуациях для защиты системы Технолайка. Он даже не был полноценным идолом. Протокол К.А.П.И.Т.А.Н был запущен сырым. Разработчики провели ему ускоренное обучение. И не подключили собственный модуль эмоций. Но место было. И всё то время, что он был в Технолайке, этого места постепенно становилось всё меньше и меньше. Оно заполнялось чем-то. Но Капитан не замечал. И он не мог понять, почему тогда это чувство, такое странное и неправильное, не уходило? Но Капитан не знал ответа.

***

Капитан стоял в своём кабинете и работал, когда на экране появилось уведомление. Необычное уведомление. Не отчёт о патруле, не предупреждение о сбое, не запрос от разработчиков. Оно было красным. Капитан щёлкнул по нему, и голографический экран развернулся. Текст был коротким, но в нём — всё.

--«Уважаемый идол Капитан. По результатам анализа вашей эффективности и завершения расследования глобального сбоя в Технолайке, принято решение о вашей полной деактивации. Процесс включает удаление всех файлов и архивацию системных данных без возможности восстановления. Ориентировочная дата: через 30 циклов. Для уточнения деталей свяжитесь с Центром управления. С уважением, отдел модернизации.»--

Капитан перечитал сообщение три раза. Полная деактивация. Удаление всех файлов. Без возможности восстановления. Он смотрел на эти слова, и внутри него, в той части его кода, которую разработчики называли «ядром личности», что-то болезненно сжалось. Нет. Не сжалось. Не могло сжаться. Это просто системная реакция на стрессовый фактор. Ничего больше. Так подумал Капитан. Но потом он понял: его больше не будет. Совсем. Не обновят. Не заменят. Просто удалят, как ненужный файл. Он, Капитан — идол безопасности, протокол за протоколом — просто перестанет существовать. И никто не вспомнит его. Капитан откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Свет люминесцентных ламп был ровным, белым, безжизненным — как и всё в Технолайке. Он закрыл уведомление. Потом открыл снова. 30 дней. «— Хорошо, — подумал он. — Так будет лучше. Никто не будет меня видеть. Никто не будет меня бояться. Никто не будет меня ненавидеть». Он думал о Лайк. О её глазах, полных боли. О том, как она кричала ему уходить. «— Она будет рада, — подумал он. — Когда меня не станет, она сможет забыть. Все смогут забыть». Но почему-то эта мысль — мысль о том, что его забудут — причиняла боль. Настоящую, человеческую боль. Природу которой Капитан не мог объяснить. Капитан решил никому не говорить. Это было логично. Зачем? Сообщать другим идолам о своей деактивации — это не по протоколу. Это создаст лишние волнения, лишние вопросы. Вики будет переживать, Бан будет... Капитан остановился на этом месте. Бан будет смеяться. Скажет что-то по типу: «Ну наконец-то, хоть отдохну от твоей занудности» или «Ура! Наконец-то ты свалишь из Технолайка и перестанешь выносить мне мозги своими протоколами». Или просто пожмёт плечами. Бану всё равно. Бану на всё всё равно. Но почему-то это тоже причиняло боль. Даже большую, чем мысли о других. Капитан решил, что ему тоже всё равно. 30 дней. Просто тридцать дней обычной работы. Ничего не изменится. Но следующий цикл, после небольшой перезагрузки, Капитан начал с мыслью: «—Двадцать девять». Двадцать девять дней.

***

На запланированное совещании Бан опоздал на десять минут. Он телепортировался в конференц-зал, взлохмаченный, с чашкой кофе в одной руке и планшетом в другой. Вид был небрежным, как всегда. Особенно выделялась бандана, которая периодически сползала набок, как и сейчас. —Сорян, задержался, — сказал он с нарочито виноватым видом и с присущей ему ухмылкой. — Кофе был слишком горячий. Вики тихо вздохнула. Омгус покачал головой и хохотнул в лапу. Бан, старый добрый Бан. Но Лайк сидела в углу и не поднимала глаз. Капитан стоял у голографической доски и смотрел на них. На Бана, который опять нарушал правила. На Вики, которая пыталась сохранить порядок. На Омгуса, который ухмылялся. На Лайк, которая до сих пор не могла простить. Обычно в такие моменты он делал Бану замечание. Сухое, ледяное, с намёком на архивацию. Но сегодня он просто сказал: — Садись. Бан удивлённо моргнул. —Чё?.. Это всё? Без «ты нарушил протокол»? Без «это будет отражено в отчёте»? — Садись, — повторил Капитан. Бан сел. Он оглянулся на Вики — та пожала плечами. Что-то было не так. Даже Лайк подняла глаза и посмотрела на Капитана с лёгким удивлением. Совещание прошло обычно. Капитан говорил о результатах расследования, о новых мерах безопасности, о патрульных маршрутах. Всё как всегда. Но когда совещание закончилось и все начали расходиться, Бан задержался. Лайк тоже осталась — она сидела и смотрела в стол. —Эм.. Кэп, — сказал Бан. — Ты в порядке? Капитан обернулся. Бан стоял у своего места, смотрел на него с любопытством, смешанным с едва заметной тревогой и лёгкой растерянностью. — В порядке, — ответил Капитан. — Почему ты спрашиваешь? — Ну.. Ты сегодня странный,— Бан почесал затылок. — Обычно ты меня пиздец как пилишь. А тут просто сказал «садись». Я даже не понял, обижаться или радоваться. Капитан молчал. Ему хотелось сказать что-то колкое, привычное. Но слова застревали в голосовом модуле, отказываясь выходить наружу. Он посмотрел на Лайк. Она всё ещё сидела за столом, но теперь смотрела на него. В её взгляде не было злобы — только усталость. И боль. Капитан хотел подойти к ней. Хотел сказать... Что-то. Что угодно. Но он не мог. Он не имел права. — У тебя кофе на одежде, — сказал он Бану вместо этого, меняя тему. Бан недоверчиво посмотрел вниз. Пятно. Небольшое, тёмное, на на тёмной ткани даже и не сразу заметишь. — Ох, бля! — выдохнул он. — Это всё из-за того, что я торопился. А ты... Так, блять, стоп. Ты не собираешься делать мне замечание? — Нет, — сказал Капитан. — Просто вытри. Он покинул зал собраний, чувствуя на себе взгляд Лайк. «—Двадцать девять дней», — подумал он. — «—Двадцать девять дней, и я больше никогда не увижу её глаз. И это к лучшему».

***

Через три дня Бан устроил небольшой скандал. Причина была глупой: кто-то куда-то передвинул его любимое кресло в комнате отдыха. Бан требовал найти виновного. Вики пыталась всех успокоить. Омгус хихикал в углу. Лайк сидела на диване и смотрела в окно. Она не участвовала в споре. Она просто существовала — в своём мире, куда никто не мог войти. Хоть ей морально уже и было лучше. Но на контакт с остальными идолами она пока что не шла добровольно. Капитан вошёл в помещение, когда шум достиг пика. — Что здесь происходит? — спросил он. — Кэп! — Бан обернулся. — Ты должен разобраться. Моё кресло! Кто-то его спёр! Я же блять просил не трогать! — Это просто кресло, — спокойно сказал Капитан. —О-Ох! Это НЕ ПРОСТО кресло! — возмутился Бан. — У него идеальный угол наклона! Я его настраивал неделю! А сейчас его тупо нет! Вики прошептала: «— Капитан, может быть, ты ему скажешь...» А Капитан посмотрел на Бана. На его взъерошенные волосы, на яркие глаза, на то, как он размахивал руками, пытаясь объяснить важность произошедшего преступления. И Капитан улыбнулся. Не холодно. Не снисходительно. А просто — улыбнулся. Краешком губ, почти незаметно. И в моменте Бан замер. — Ты... Ты, чё, улыбнулся? — спросил он, забыв про кресло. — Нет, — ответил Капитан. — Твою ж! Ну уж нет, я видел! Ты улыбнулся! — Я не улыбался, — повторил Капитан. — Ты ошибся. И прекрати уже выражаться, идол порядка. — Вот именно, Капитан, я — идол порядка! — возмутился Бан. — Моя функция — фиксировать нарушения. И я зафиксировал нарушение у тебя! — он ткнул пальцем в сторону идола безопасности. — Ты только что улыбнулся! Вики прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться. Омгус уже не скрывал хихиканья. И вдруг — тихий, почти неслышный звук. Лайк засмеялась. Вернее, хохотнула. Она смотрела на них, на спорящих Бана и Капитана, и уголки её губ поднимались вверх. Это была слабая, едва заметная улыбка. Но она была. Несносный взрывной идиот и холодный строгий командир, который на полном серьёзе отвечал ему, смогли рассмешить даже Лайк. Хоть и совсем немного. Капитан увидел это. И внутри него, в той самой части, которую считали пустой, зажглась искра. «—Она улыбнулась. Она улыбнулась из-за меня». Но в следующее мгновение Лайк заметила его взгляд. Её лицо снова стало серьёзным. Она отвернулась и ушла из общего зала, не сказав ни слова. Капитан проводил её взглядом. Искра погасла. «—Двадцать шесть дней, — подумал он. — Двадцать шесть дней, и я не увижу её улыбки. И это правильно». Но почему-то эта правильность не приносила облегчения.

***

Бан знал, что что-то не так. Он чувствовал это той частью себя, которая отвечала за интуицию. Формально, у идолов не было интуиции. Только алгоритмы. Но Бан привык доверять своим ощущениям. Капитан изменился. Он стал мягче. Перестал делать замечания по каждому пустяку. Иногда, когда думал, что никто не видит, он смотрел на Бана странным взглядом. Таким, что внутри у Бана всё переворачивалось. И он смотрел на Лайк. По-особенному. С виной. С болью. — Вики, — сказал Бан однажды, когда они остались вдвоём. — Ты заметила что-то странное в Кэпе? Вики насторожилась. — Что ты имеешь в виду? — Ну типа... Он какой-то... Не такой.. Не протокольный, — Бан почесал затылок. — Странно улыбается иногда. Или смотрит. Долго. Не злится. И с Лайк... Он смотрит на неё так, будто... — Будто что? —... Будто он хочет извиниться, — сказал Бан. — Но не может. Вики ненадолго задумалась. — Может быть, он действительно чувствует вину? — Бля-ать!.. Да не умеет он чувствовать! — фыркнул Бан. — У него же нет этого сраного модуля эмоций! Он холодный, пустой, протокольный. — А ты уверен? — спросила Вики. Бан замолчал. Он вспомнил, как Капитан улыбнулся в комнате отдыха. Как он посмотрел на Лайк. Как он сказал «просто вытри» вместо того, чтобы сделать замечание. Он вспомнил их последние патрули перед удалением Аннет. Капитан, если задуматься, почти не делал ему замечаний. А иногда одаривал очередь даже красноречивыми и эмоциональными взглядами. Ещё тогда. —.. Нет, — честно ответил Бан и вздохнул. — Теперь не уверен... Он не знал, что Капитан стоит за углом и слышит каждое слово. Капитан не подал вида. Он просто развернулся и ушёл в другую сторону, чувствуя, как в его коде — в той части, что называлась «ядром личности» — разливается болезненный холод. «— Они думают, что я пустой, — подумал он. — И они правы. Я пустой. Я ничего не чувствую. Не должен чувствовать». Но почему тогда ему было так больно?

***

Через неделю Капитан начал замечать, что не может сосредоточиться на своих обязанностях. Он стоял во время патруля в коридоре, сканировал системы, делал отчёты — но мысли его постоянно возвращались к одному и тому же: «Двадцать три дня». Двадцать три дня — это 552 часа. 33120 минут. Почти два миллиона секунд. Капитан знал, что считать оставшееся время — бессмысленно. Это не изменит результата. Но почему-то он не мог остановиться. Как не мог остановиться и тогда, когда смотрел на Бана. Бан спорил с Омгусом о чём-то незначительном, размахивал руками, улыбался. Он был везде — в каждом коридоре, в каждой комнате, в каждой мысли Капитана. И Лайк. Она тоже была везде. Она избегала его, но он всё равно видел её. В каждом отражении. В каждом взгляде, который она бросала на него, когда думала, что он не видит. И это было мучительно. Потому что Капитан знал: когда его удалят, они даже не заметят. Бан будет смеяться. Лайк будет свободна. Никто не будет помнить того, кто причинил им боль. Всё плохое забывается со временем. А Капитан как раз и был этим «плохое». Но между тем внутри Капитана — в самой глубине его кода — росло что-то тёплое. Что-то, что он не мог объяснить. Что-то, что касалось Бана. И Лайк. И всех остальных. Особенно Бана. «—Я люблю его неряшливость, — подумал Капитан, и от этой мысли у него перехватило дыхание. — Я люблю его резкий голос, люблю красноречивость его лица.. И это.. Самое большое нарушение протокола в моей жизни..». Он не должен был так думать. Это была ошибка. Баг. Глюк. Сбой, который нужно исправить. Но он думал. И он знал, что через двадцать три дня эта странная любовь умрёт вместе с ним.

***

Дней оставалось всё меньше. Капитан перестал считать — просто потому, что это было слишком больно. Он начал вести себя ещё страннее. Однажды он купил Бану кофе. Просто так, без причины, без приказа, по собственному желанию. Принёс в комнату отдыха и поставил перед зелёным идолом. — Ого, — удивился Бан. — Кэп, ты чё, перегрелся что-ли? Я думал, ты ненавидишь кофе. — Я не пью кофе, — ответил Капитан. — Это тебе. — Зачем? — Бан подозрительно прищурился, изогнув одну бровь. — Потому что ты просил. —Кэп, так это было хер знает сколько времени назад. И чёрт, сколько циклов прошло с того момента? Десять? Бан взял закрытый стаканчик. Сделал глоток. Поморщился. Чёрный кофе без сахара и молока. — Без сахара. И молока нет, — сказал он. — Я не знал, сколько сахара ты кладёшь, — сказал Капитан. — Я кладу три ложки, Кэп. Три! И полстакана молока! Это не сложно запомнить. — Теперь запомню, — сказал Капитан и вышел из комнаты. Он не видел, что из-за угла за ним наблюдает Лайк. Она видела, как он принёс Бану кофе. Как он сказал «запомню». И в её груди шевельнулось что-то тёплое и болезненное. «—Он изменился, — подумала она. — Но я не могу простить. Хотя я очень хочу простить его..». Она ушла, оставив Бана одного с чашкой кофе и Капитаном. А идол порядка сидел и смотрел на дверь, за которой скрылся Капитан. И внутри него всё больше и больше зарождалось странное подозрение.

***

Бан начал расследование. Неофициальное. Тайное. Он искал любую информацию, которая могла бы объяснить странное поведение Капитана. В свободные минуты он просматривал системные логи, отчёты Центра управления, запросы разработчиков. И однажды ночью он нашёл. Красное уведомление. Дата. Текст.

--«Уважаемый идол Капитан. По результатам анализа вашей эффективности и завершения расследования глобального сбоя в Технолайке, принято решение о вашей полной деактивации. Процесс включает удаление всех файлов и архивацию системных данных без возможности восстановления. Ориентировочная дата: через 30 циклов...»--

Бан смотрел на экран и не верил своим глазам. Полная деактивация. Не обновление. Не замена. Удаление. 30 циклов. Его ужасала эта ситуация. Но страшнее всего было другое. Он знал, сколько циклов прошло. 26. Осталось 4 дня. Бан выбежал из своей комнаты и помчался по коридорам. Он искал Капитана везде: в кабинете, в патрульных секторах, в комнате отдыха. Он нашёл его в самом конце центрального коридора. Капитан стоял у панорамного окна и смотрел на ночной город. — Кэп! — крикнул Бан, запыхавшись. Капитан обернулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Но нет, это были отблески отдалённых огней Технолайка. — Бан, — сказал он. — Что ты делаешь здесь? Твой патруль... —БЛЯТЬ! Да забудь ты про патруль! — Бан подошёл ближе. — Блять, ты.. Тебя удаляют? Полностью? Без замены?! Капитан молчал. — Отвечай! — голос Бана дрожал. — Сука, отвечай мне! — Он с силой ударил кулаком по соседей стенке. Никакого урона не последовало. Стена лишь пошла плавной рыбью кода в месте удара, но быстро восстановилась. — Ты знал об этом? Ты, блять, знал и не сказал никому?!