— Три ложки сахара и полстакана молока

Прошло 4 цикла. Технолайк работал как часы. Системы стабильны, патрули идут по расписанию, сбои устранены. Всё было идеально. Так идеально, что Бану хотелось разбить что-нибудь об стену. Он стоял в центре пустого зала собраний. Там же, где стоял старый Капитан в ту ночь. Он стоял неподвижно, пока город спокойно жил своей жизнью, равнодушный к тому, что внутри Технолайка что-то безвозвратно сломалось. В руке Бан сжимал пустую картонную чашку из-под кофе. Он принёс её с собой, сам не зная зачем. Просто не мог выбросить. Она была последним, что Капитан дал ему. Последним человеческим жестом. «Теперь запомню». Бан усмехнулся, и эта усмешка вышла горькой. — Запомнил, — прошептал он. — Ага. Запомнил так, что теперь я не могу забыть, как ты смотрел на меня в последний раз... Блять.. Он с силой закрыл глаза, и перед ним снова возникла та картина: зал собраний, холодный белый свет, и Капитан в его руках. Спокойный. Улыбающийся. И напоследок говорящий ему одними лишь губами «Я люблю тебя». — Бан? Он обернулся. В за его спиной стояла Вики. Она смотрела на него с тревогой — такой же, как у всех в последнее время. Все замечали, что Бан стал другим. Он больше не спорил, не шутил, не язвил, почти не реагировал. Он просто существовал. — Всё в порядке, — сказал Бан автоматически. — У меня просто перерыв.. — Ты здесь уже час, — мягко сказала Вики. — Ты не ел. Ты не спал. — Я идол, Вики. Мы не едим и не спим. — Ты знаешь, что я имею в виду. Бан отвернулся к столу. Он знал. Но ему было всё равно. Вики подошла ближе и встала рядом. Какое-то время они молчали. — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала Вики тихо. — Нет, — ответил Бан. — Не знаешь. Ты не была там. Ты не видела его лица.. Ты не держала его в последние секунды, когда его удаляли и когда он распадался на пиксели.. —... Я была, Бан. Я стояла за дверью. Я слышала, как ты кричал. Как просил его остаться. Я видела всё.. Бан сжал чашку так сильно, что картон помялся. — Он сказал мне, что любит меня, — сказал он, и голос его дрогнул. — В первый и последний раз. Он сказал это, а потом ушёл. Как будто это ничего не изменило. — Это изменило, — сказала Вики. — Это изменило его. И изменило тебя. Ты не заметил? Бан повернулся к ней. В его глазах блестели слёзы — он не пытался их скрыть. — Да какая в пизду разница, заметил я или нет? Его нет. А есть кто-то другой. Кто-то, кто смотрит на меня так, будто я — нарушение протокола. Кто-то, кто не приносит мне кофе, не улыбается мне. Кто-то, кто постоянно отчитывает за малейшие мелочи, за брань.. Блять.. — Он может научиться, — неуверенно сказала Вики. — Нет, — Бан покачал головой. — Этот не сможет. Я вижу его каждый день. Я смотрю на его лицо, я слышу его голос. Но внутри — пусто. Там нет того, кто улыбался мне. Там нет того, кто смотрел на меня с теплотой. Там программа. Просто программа.. Это не наш Капитан.. Не мой.. Вики хотела что-то сказать, но Бан перебил её. — И ты знаешь, что самое ужасное? — сказал он. — Я, блять, всё ещё жду. Каждое утро я думаю: «Может быть, сегодня он придёт с кофе? Может быть, сегодня он улыбнётся?» И каждый раз он не приходит. Каждый раз он просто проходит мимо, делает блядское замечание и уходит. Бан замолчал. Слёзы тихо текли по его щекам. — Я ненавижу его, — прошептал он. — Я ненавижу нового Капитана за то, что он не старый. И я ненавижу себя за то, что не могу его возненавидеть по нормальной причине.. Вики обняла его. Она была меньше ростом, когда опускалась на ноги. Но её руки были тёплыми и крепкими. Чем-то похожими на руки Капитана. Его Капитана. Тем, чего сейчас Бану так не хватало. — Поплачь, — сказала она. — Тебе нужно выплакаться.. Бан уткнулся лицом в её плечо и зарыдал. Громко, надрывно, как ребёнок. Он плакал по своему Кэпу, по их несбывшемуся счастью, по тем тридцати дням, которые они могли провести иначе, если бы он только знал. И никто из них не видел, что в конце коридора стоит Капитан. Новый Капитан. Он смотрел на эту сцену — на плачущего Бана в объятиях Вики — и в его холодных глазах мелькнуло что-то. Странное, незнакомое. Но он холодно развернулся и ушёл.

***

На следующий день Бан появился на патруле. Он был бледным, осунувшимся, с красными глазами. Но он пришёл. Потому что иначе его бы деактивировали за бездействие. Технолайк пытался вернуться в привычное русло. Патрули, отчёты, совещания — всё шло по расписанию. Но что-то было не так. Что-то сломалось внутри системы, и это «что-то» звалось Баном. Он был тенью самого себя. Он выполнял свои обязанности механически, без огня в глазах, без страсти, без удовольствия, без привычной ленивой улыбки. Он почти не разговаривал, а если и говорил — то огрызался. И это было опасно. Потому что новый Капитан был идеальным. Он следовал протоколам с механической точностью. Он не видел разницы между нарушением, вызванным халатностью, и нарушением, вызванным болью. Он видел только нарушения.

***

Это случилось на восьмой день после появления нового Капитана. Бан патрулировал сектор семь. Или должен был патрулировать. Вместо этого он стоял в тихом переулке у стены, уставившись в одну точку, и сжимал в руке пустую чашку из-под кофе — ту самую, последнюю. Он не мог её выбросить. Не мог забыть. Не мог жить дальше. — Бан, — раздался сбоку холодный голос. Бан не обернулся. Он прекрасно знал этот голос — такой же, но чужой. Искусственный. Пустой. — Твой патруль не выполнен, — продолжил Капитан. — Сектор семь остался без проверки. Это нарушение регламента. — Съеби нахуй, — глухо ответил Бан. Капитан сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него — в той части, которую разработчики оставили пустой — что-то дрогнуло. Слабо. Почти незаметно. Он не знал, что это. Он не должен был это чувствовать. — Ты обязан выполнять свою работу, — сказал он, и голос его стал жёстче. — Если ты не можешь, я буду вынужден доложить в Центр управления о твоей непригодности. — Давай. Докладывай, — Бан усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Мне насрать. Ты хоть понимаешь, что для меня всё это дерьмо теперь — пустой звук? — Бан, твоё поведение недопустимо. Ты должен... — Что я должен?! — Бан резко обернулся. Его глаза горели, в них плескалась ярость, смешанная с болью. — Что я должен, а?! Сделать вид, что ничего не случилось?! Притвориться, что я не держал его в руках, когда он умирал?! Что, блять, не смотрел, как он рассыпается на пиксели?! Капитан не дрогнул. Он остался стоять на месте, глядя на Бана холодными, ничего не выражающими глазами. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказал он. — Твои эмоции мешают тебе выполнять свои обязанности. Это нарушение протокола. Ты — идол порядка. Твоя функция — поддерживать порядок, а не стоять тут и ныть о том, чего я не знаю. — Протокола?! — Бан рассмеялся — горько, надрывно. — ТЫ, сука, говоришь мне о протоколах?! Ты, тупой кусок кода, который даже не знает, кого он заменил?! Ты хоть понимаешь, что он был живым?! Он чувствовал! Он дышал! А ты..! Блять, ты просто бездушная программа, которая только и может, что делать замечания! Он сделал шаг вперёд. Навстречу Капитану. Его руки дрожали, пальцы сжимались в кулаки. — Ты, блять, не имеешь права говорить мне о протоколах, — сказал он, и голос его сорвался на хрип. — Ты тупая ошибка. Ты — пустота. Ты не должен был существовать. Тебя не должны были добавлять. Капитан смотрел на него. Внутри него — в той части, которую считали пустой — что-то сжалось. Что-то тёмное и холодное. Он не понимал, что это. Он не должен был чувствовать ничего. Но он чувствовал. И это бесило его. — Ты нарушаешь субординацию, — сказал он, и его голос стал ниже, опаснее. — Ты должен следовать протоколам и выполнять свою работу, а не устраивать истерики. — Истерики?! — Бан заорал, его голос эхом разнёсся по переулку. — Ты называешь это истерикой?! Да что ты вообще понимаешь?! Ты хоть знаешь, что такое — держать в руках того, кого ты любишь, и чувствовать, как он исчезает?! Он сделал ещё шаг вперёд, сократив расстояние между ними до минимума. — Ты не знаешь! — кричал он. — Ты никогда не узнаешь! Потому что ты ёбаная пустота! Ты, блять, никто! Капитан стоял неподвижно. Его лицо оставалось каменным, но внутри него разгоралось что-то тёмное. Осколки старого кода шевелились, поднимались из глубины. Он не понимал, что это. Но это было горячим. Злым. Болезненным. — Ты не имеешь права так говорить, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Ты не знаешь меня. Ты не знаешь, что внутри меня. — А что, блять, внутри тебя?! — Бан закричал, и его голос сорвался. — Там ничего нет! Там пустота! Там нет его! Там нет никого! Ты — просто дешёвая подделка! Он схватил Капитана за грудки, с силой притягивая к себе. Его пальцы вцепились в воротник куртки, костяшки побелели. Его процессоры гудели от переизбытка эмоций — боль, ярость, отчаяние, горесть смешались в одну огненную массу. — Ты слышишь меня?! — кричал он, и его лицо оказалось в сантиметре от лица Капитана. — Там ничего нет! Ты — пустой! Ты, блять, ошибка, которую не должны были создавать! Ты никогда не станешь им! Ты никогда не будешь живым! Он скалился на нового Капитана, как раненый зверь, готовый разорвать врага. Его глаза горели, в них плескалась ненависть. Он тряс Капитана за грудки, сжимая их так, что ещё немного и пальцы начнут проходить сквозь материал костюма, почти разрывая его на части. — Ты не имеешь права здесь находиться! — закричал Бан, и его голос сорвался на хрип. — Ты не имеешь права смотреть на меня! Ты не имеешь права дышать в мою сторону! Капитан смотрел на него. Его глаза потемнели, в них больше не было пустоты. Только холодная, сдерживаемая ярость. Он чувствовал, как осколки старого кода внутри него поднимаются, как лава, готовая выплеснуться наружу. Это не порядок. Это нарушение протокола. Он не должен чувствовать это. — Ты закончил? — спросил он тихо. — НЕТ! — закричал Бан, и его голос сорвался окончательно. — Я, блять, не закончил! Я, сука, никогда не закончу, пока ты здесь! Ты — напоминание о том, что я потерял! Каждый ёбаный раз, когда я вижу тебя, я вижу его лицо! Я слышу его голос! Но внутри тебя пустота! Ты — пустая оболочка! Ты сраный кошмар, который преследует меня каждый день!! Он притянул Капитана ещё ближе, их лбы почти соприкасались. Его дыхание было тяжёлым, рваным. — Ты должен исчезнуть, — прошипел он. — Ты должен был исчезнуть вместе с ним. Тебя не должно было быть. Зачем они тебя вернули? Зачем?! Капитан смотрел на него. Внутри него осколки старого кода закипали, вырываясь наружу. Он чувствовал боль Бана — чужую, непонятную, но такую реальную. Он чувствовал свою собственную ярость, которая поднималась из глубины. Он не отступил. Он не моргнул. Он не сделал ни одного движения, чтобы освободиться. Вместо этого он медленно поднял руку и прислонил конец своего штифта к горлу зелёного нестабильного идола. Угрожающе. Холодно. С расчётом на то, что сейчас он — хищник, а Бан — добыча. Он не нажимал, просто держал его на месте, давая понять, что ещё одно слово и будет плохо. Очень. Бан замер. Его руки всё ещё сжимали воротник Капитана, но дыхание сбилось. Его глаза расширились, когда он почувствовал холод металла у своего горла. — Убери руки, — сказал Капитан, и его голос был тихим, но в нём слышалась сталь. — Или что? — Бан оскалился, обнажая свои акульи зубы. Но его голос дрогнул. — Заархивируешь меня? — Не испытывай меня, — сказал Капитан, и его штифт чуть сильнее надавил на горло Бана. — Я — идол безопасности. Моя функция — устранять угрозы. Если ты продолжишь, я буду считать тебя угрозой. Бан смотрел на него. В его глазах плескалась ярость, но в ней появилось что-то ещё. Страх? Нет. Удивление. — Ты, блять, не посмеешь, — прошептал он, но его голос дрожал. — Посмею, — ответил Капитан, и его голос стал жёстче. — Я — не он. Я не буду терпеть твои выходки. Если ты не можешь выполнять свои обязанности, ты будешь деактивирован. Это — протокол. Они стояли друг напротив друга, застыв в напряжённой позе. Руки Бана сжимали воротник Капитана, штифт Капитана касался горла Бана. Оба тяжело дышали. Оба скалились. Бан от злости, а Капитан от собственной боли и ярости. Но цель у обоих идолов была одна — запугать противника. — Ты сраная пустышка, — прошептал Бан, и его голос сорвался. — Ты никогда не поймёшь, что такое терять. Ты никогда не поймёшь, что такое любить. Ты просто машина. Блядский код без эмоций. Капитан смотрел на него. Его глаза потемнели ещё больше. — Может быть, я и лишён эмоций, — сказал он. — Но даже этот код видит, что ты разрушаешь себя. Ты думаешь, он хотел бы этого? Бан замер. Его руки дрогнули. — Не смей говорить о нём, — прошептал он. — Ты не имеешь права. — Теперь мне понятно, почему разработчики добавили меня, — сказал Капитан, и его голос стал мягче, но в нём всё ещё слышалась угроза. — Вы, идолы, совсем распустились. Но я исправлю это. Он медленно убрал штифт от горла Бана. Но он не сделал шага назад. — Что касается тебя, идол порядка. Ты можешь ненавидеть меня, — сказал он. — Ты можешь злиться на меня. Ты можешь кричать на меня. Но я не уйду. Я буду здесь, пока ты не сделаешь выбор. Ты или работаешь, или я сделаю всё, чтобы тебя заменили. Третьего не дано. Так что определись, насколько ты нужен Технолайку. Бан смотрел на него. Его глаза были мокрыми, но слёзы не текли — он сдерживал их из последних сил. Его руки всё ещё сжимали воротник, но хватка ослабла. — Ты... — прошипел он. — Блять.. Ты не имеешь права говорить мне это. Ты — никто. — Я — твой начальник, — ответил Капитан. — И я говорю тебе: соберись. Или я сам всё сделаю по протоколу. Выбор за тобой. Бан стоял, глядя на него. Его тело дрожало, пальцы подрагивали. Он не знал, что делать. Не знал, что говорить. А потом он медленно разжал руки. Сделал шаг назад. И развернулся. Он не оглянулся. Он шёл по переулку дальше, сжимая кулаки. Чувствуя, как внутри него разрывается что-то тёплое и болезненное. Он не знал, что это было — ярость, боль, отчаяние. Или что-то ещё. Капитан стоял на месте и смотрел ему вслед. Его рука, которая держала штифт, всё ещё была поднята, но он медленно опустил её. Внутри него — осколки старого кода — дрожали. Они горели. Они кричали. Он не понимал, что это. Он не должен был ничего чувствовать. Но он чувствовал. И это бесило его. — Соберись, идол Бан, — прошептал он в пустоту. — Или я действительно заставлю тебя заменить. Он развернулся и пошёл в другую сторону. У него ещё много работы. Скандал был окончен. Но осадок остался.

***

Прошло ещё несколько дней. Капитан больше не пытался угрожать Бану. Но были постоянные проверки и «разбор ошибок». Он просто выполнял свои обязанности, следуя протоколам. Но внутри него — в той части, которую разработчики сознательно оставили пустой, чтобы эмоции не мешали ему выполнять работу, — что-то шевелилось. Осколки старого кода. Мусор, который разработчики не заметили. И этот мусор не давал ему покоя. Он пытался игнорировать их. Пытался заглушить. Но они упрямо поднимались из глубины, заставляя его чувствовать то, чего он не должен был чувствовать. Боль. Ярость. Пустоту. И странное, почти забытое чувство — одиночество. Он не знал, что с этим делать. Он не должен был ничего чувствовать. Но он чувствовал.

***

И ровно в это же время Бан решил, что больше не может. Он больше не может видеть нового Капитана. Не может слышать его голос, такой же, но чужой. Не может выносить взгляд, который скользил по нему, как по пустому месту. Он ушёл из общего сектора. Заблокировал доступ к своей комнате. Перестал появляться на патрулях. Вики приходила к нему, но он не открывал. Омгус и Лайк стучали в дверь, пытаясь выманить идола порядка на разговор — без ответа. Хэппи оставлял под дверью свои находки, надеясь поднять настроение Бану. Ничего не помогало. На третий цикл изоляции к его двери пришёл Капитан. Новый Капитан. Он постучал ровно три раза. Правильно. По протоколу. — Идол Бан, — сказал он. — Ты пропускаешь патрули. Это нарушение регламента. Тишина. — Я должен сделать тебе замечание, — продолжил Капитан. — Если ты сейчас же не вернёшься к работе, я буду вынужден доложить в Центр управления. Тишина. Капитан стоял перед дверью, и внутри него — в той части, которую разработчики оставили пустой — билось странное чувство. Тревога? Беспокойство? Он не знал. Он не знал, что происходит с ним. — Бан, — сказал он мягче. — Открой дверь. — Съеби, — донеслось из-за двери. Голос Бана был хриплым и глухим. — Я не могу уйти, пока ты не вернёшься к своим обязанностям. — Блять, просто отправь уже запрос разработчикам и дело с концом, — сказал Бан. — Ты вообще не должен быть здесь. Ты не тот, кто мне нужен. Капитан замер. Эти слова ударили по нему — странно, больно, непонятно. В глубине кода вновь что-то отозвалось. Там уже было не пусто. Будто бы начала расти маленькая паутинка. Совсем крошечная. — А кто тебе нужен? — спросил он, хотя не должен был спрашивать. Должен был развернуться и уйти. Написать разработчикам, доложить о нарушении. Ещё три цикла назад. Но он не доложил. Он, зачем-то, имитировал деятельность Бана. И сейчас.. Он не ушёл. — Ты не поймёшь, — ответил Бан. — У тебя нет модуля эмоций. Ты просто программа. Холодная и безжизненная. — Я знаю, — сказал Капитан. — Но я... — он запнулся, не зная, что сказать дальше. — Что? — Бан подошёл к двери, прижался к ней ладонью. — Чё ты там затих? — Я не знаю, — честно ответил Капитан. — Я смотрю на тебя и вижу, как напрягаются твои процессоры, как твоя эффективность катастрофически падает. Но я не могу понять причину. Бан засмеялся — горько, надрывно. — Ты не должен понимать. Ты никогда не поймёшь, — сказал он. — Ты ж, блять, не он. Ты никогда не станешь им. Капитан прикоснулся к двери. Его ладонь легла напротив руки Бана — через преграду. Но сам он не мог знать этого. — ... Расскажи мне о нём, — попросил он. — С какого перепугу? — Потому что я хочу знать, почему ты так страдаешь. Если я буду знать, я смогу придумать решение. И это повысит твою эффективность. Тишина длилась долго. Идол порядка старался перетерпеть боль. Старался перетерпеть то, как у него напряглись голосовые сенсоры, совершенно отказываясь реагировать команды его кода. Но потом Бан сказал: — Он приносил мне кофе. Он улыбался мне, когда думал, что я не вижу. Он смотрел на меня так, будто я был самым важным в мире. Капитан молчал. — И он умер, — продолжил Бан. — Прямо в моих руках. А ты... Блять, ты даже не знаешь, что это такое — держать кого-то, кто умирает, и ничего не делать. Капитан опустил руку. — Ты прав. Я не знаю, — сказал он. — Прости. Он развернулся и пошёл по коридору. Каждый шаг давался ему с трудом — будто ноги налились свинцом. А Бан остался стоять у двери, прижимая ладонь к холодному металлу, и окончательно теряя контроль над своим телом, снова проваливаясь в волну слёз и боли.

***

Прошло ещё три цикла. Бан вернулся на патрули. Не потому, что хотел, а потому что иначе его бы его окончательно деактивировали за бездействие. Он снова ходил по коридорам, снова банил нарушителей и составлял отчёты, снова делал вид, что жив. Но внутри всё было пусто. Он перестал пить кофе. Перестал слушать музыку. Всё, что когда-то приносило ему радость, теперь казалось бессмысленным. Почему же он вернулся? Работа, друзья.. И обещание. Он вспоминал старого Капитана, его взгляд, его слова. Он бы точно не хотел, чтобы зелёного идола удалили. Это было единственным, что заставило Бана вновь вернуться в строй. Он будет работать, пока не откажет. Будет существовать. И всё ради памяти о старом Капитане. О том, кого он не сможет вернуть никогда. Он не знал, что в глубине серверов Технолайка осколки старого Капитана начали пробуждаться. Медленно. Почти незаметно. Но они начали разархивацию. Как первые капли дождя перед грозой.

***

Это случилось на третьей неделе после появления нового идола безопасности. Новый Капитан патрулировал сектор двенадцать, когда его система выдала странное уведомление. Не ошибка. Не сбой. Что-то другое.

--«Восстановление фрагмента данных... Инициализация...»--

Капитан остановился. Он не понимал, что происходит. Он должен был проигнорировать это уведомление — оно не относилось к его функциям. Но он не мог. Перед его внутренним взором возникла картинка. Размытая, нечёткая, почти неразличимая. Но он видел. Бан. Он сидел на полу в каком-то коридоре, с чашкой кофе в руках. Бандана небрежно сползла на бок. Он смотрел наверх, на Капитана, старого Капитана, с игривым огоньком в глазах и привычной ленивой улыбкой. «Ты опять здесь, — говорил старый Капитан. — Твой патруль...» «Забей, — отвечал Бан. — Я тебя ждал». Картинка исчезла так же внезапно, как и появилась. Капитан стоял неподвижно. Он проверил свои логи. Всё было чисто. Никаких ошибок. Никаких сбоев. Никакого вмешательства извне. Он не понимал. Но после увиденного внутри него осталось странное чувство. Тёплое, почти живое. Оно пульсировало где-то в глубине кода, как забытый сигнал. — Что это было? — прошептал он в пустоту. Ответа не было. Он попытался вернуть картинку. Ничего. Только пустота и тишина. Капитан покачал головой и продолжил патруль. Но до конца смены он чувствовал это тепло. Слабое. Едва заметное. Но оно не уходило.

***

Прошло ещё четыре дня. Четыре цикла, в течение которых Капитан пытался игнорировать странные ощущения. Он как и до этого делал замечания, патрулировал, следовал протоколам, следил за показателями Бана. Но внутри него — глубоко, там, где не должно было быть ничего — что-то теплилось. Он не понимал, что это. Не хотел понимать. А потом проснулся второй осколок.

***

Капитан стоял в комнате отдыха, когда его взгляд упал на кресло. Обычное кресло. Ничем не примечательное. Но внутри него что-то дрогнуло. И снова — картинка. Ярче, чем в прошлый раз. Чётче. Старый Капитан стоял в этой же комнате. Бан размахивал руками, возмущаясь из-за того, что кто-то переставил его кресло и теперь его нет. Он был смешным. Глупым. Нелепым. «Это просто кресло», — говорил старый Капитан. «Это НЕ ПРОСТО кресло! — возмущался Бан. — У него идеальный угол наклона! Я его настраивал неделю!» А потом — улыбка старого Капитана. Тёплая, почти человеческая. «Ты... Ты, чё, улыбнулся?» — изумился Бан. «Нет» — абсолютно спокойно ответил Капитан. «Твою ж! Ну уж нет, я видел! Ты улыбнулся!» — крикнул Бан. «Я не улыбался, — отвечал старый Капитан. — Ты ошибся». Картинка исчезла. Новый Капитан стоял и смотрел на пустое кресло. Внутри него — в той части, которая должна была быть пустой — что-то всколыхнулось. Сильнее, чем в прошлый раз. Тёплое. Почти болезненное. Он подошёл к креслу и коснулся его рукой. Странное чувство. Почти нежность. И вновь у паутинки внутри идола появились новые нити. — Почему я это вижу? — спросил он вслух. — Почему я чувствую это? Он не знал, что ему делать с этим чувством. Он попытался подавить его. Заблокировать. Удалить. — Это ошибка системы, — также вслух произнёс Капитан, выпрямляясь и оставляя кресло в покое. — Это неэффективно. Нужно вернуться к работе. Но ничего не помогло. Чувство осталось. Тёплое, живое, чужое.

***

Прошло ещё пять циклов. Капитан старался не думать о том, что видел лишь только он. Идол безопасности сосредоточился на работе. На контроле других идолов. На протоколах. На том, что он должен был делать. Но чувство не уходило. Оно росло. Медленно, незаметно, но верно. Оно вплеталось в его код, как сорняк, который невозможно вырвать с корнем. Кэп сам не понял. Он начал замечать Бана в коридорах. Смотреть на него дольше, чем требовалось. Видеть, как тот избегает его. Как отводит взгляд. Как сжимает кулаки, когда они оказываются рядом. И внутри Капитана что-то сжималось в ответ. Он не понимал, почему это задевает его. Почему он чувствует чужую боль как свою. А потом случился третий осколок. Самый яркий. Самый болезненный.

***

Это случилось ночью. Капитан патрулировал практически пустые улицы Технолайка, когда его система снова выдала уведомление. Но на этот раз — не короткая вспышка. Не размытая картинка. Он не видел воспоминание от чужих глаз. Он был в нём.. ...Они стояли в огромном купольном зале. Стеклянный свод уходил вверх, открывая цифровое небо — тысячи светящихся пикселей, мерцающих всеми оттенками синего, фиолетового и золотого. Они не были звёздами — просто красивым кодом. Но старый Капитан смотрел на них с восхищением. А вокруг, на полу, стелилось мерцающее поле — тысячи светящихся точек переливались, как живая вода. Они реагировали на каждое движение, разбегаясь волнами. «Это красиво», — сказал старый Капитан. «Ага. Я знал, что тебе понравится», — ответил Бан. Он сел прямо на мерцающий пол. — «Садись». Старый Капитан опустился рядом. Светящиеся волны касались его ладоней, переливались всеми цветами. Они говорили. Спокойно, почти нежно. Новый Капитан чувствовал, как говорит с Баном. Будто бы это был он. Но это был не он. Это был старый Капитан. Но новый Капитан отчётливо слышал каждый звук, каждый вздох, чувствовал каждую эмоцию старого. И почему-то ярче всего он ощутил то, как они сидели рядом, как Бан положил свою голову на плечо Капитана. Это было странно. Неправильно. Не по протоколу. Но.. Черт возьми, приятно. Они сидели в залитом сиянием зале под мерцающим куполом, и Капитан чувствовал, как внутри него тают последние кусочки льда. Как протоколы отступают, уступая место чему-то новому. Как пустота в его ядре заполняется. То самое место, где должен был быть модуль эмоций. И новый Капитан тоже чувствовал это. Вот только иначе. Двояко. «Бан» — сказал он, вновь нарушая молчание. «Чего тебе?» — сразу же отозвался зелёный идол. «Я хочу, чтобы ты знал. Даже если меня не станет, я всегда буду здесь. В этом свете. В этих огнях. В каждом мгновении, которое мы разделили.. Я хочу, чтобы ты запомнил эти часы..» — внезапно признался старый Капитан. И в глубине кода нового Капитана вновь что-то болезненно отозвалось. Очень. Но даже эта боль не прервала воспоминание. Бан поднял голову и посмотрел ему в глаза. «Я знаю» — сказал Бан. — «Я буду приходить сюда.. И смотреть на этот свет. И вспоминать тебя. И вспоминать, как мы ловили нарушителей и проверяли странные лаги... Обещаю тебе, Кэп. И ты будешь приходить со мной, слышал?! Я уже настрочил несколько писем по разным отделам! Так что не смей так говорить, понятно? Я не позволю им тупо удалить тебя. И чтобы ты забыл всё, что было тут.» « .. Хорошо. Я не забуду» — мягко сказал Капитан. «И не забывай про кофе.» — напомнил ему Бан Капитан улыбнулся и на время прикрыл глаза. «С тремя ложками сахара. » — сказал он. — «И половиной молока от всего стакана. Я помню.» Они снова замолчали. А вокруг них сияющие пиксели продолжали мерцать... ... Новый Капитан пошатнулся. Он прислонился рукой к стене, чувствуя, как внутри него всё болит. Не код. Не система. Что-то другое. — Что это было? — прошептал он напуганно и растерянно. — Где это было?.. Он догадывался, что это его прошлое. Прошлое того, кого заменили им. Но он не помнил его. Он не должен был помнить. Почему же тогда внутри него всё болело? Почему он чувствовал тепло тех рук, которые держали его в том зале? Почему он помнил, как Бан смеялся, как клал свою голову на его плечо, как обещал не забывать его? Капитан закрыл глаза. И перед ним снова возникла картинка — тот зал, тот свет, та улыбка Бана. Впервые за всё время. Воспоминание оказалось слишком чётким и слишком детальным. — Я не хочу этого помнить, — прошептал он. — Я не должен.. Это всё ошибка. Но память не уходила. Она оставалась. Тёплая, живая, чужая. Он не знал, что делать с этим чувством. Но он знал: он не может его игнорировать. И Капитан впервые за всё время своего существования осознал: он хочет узнать больше. Он хочет помнить. Он хочет чувствовать.. Даже если придется отодвинуть протоколы назад. Старому Капитану не было так больно, как ему сейчас. Потому что он действительно чувствовал. Так думал новый Капитан. Так ему казалось. Он медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Свет люминесцентных ламп падал на его лицо, но он не замечал его. Он смотрел перед собой пустым взглядом и чувствовал, как внутри него разливается странное, почти забытое чувство. Одиночество. Он не должен был чувствовать одиночество. Он был программой. У него не было потребности в общении. Но сейчас, сидя в пустом коридоре, он чувствовал себя одиноким. По-настоящему одиноким. — Кто ты? — прошептал он в пустоту. — Кто тот Капитан, чьи осколки памяти я вижу? Ответа не было.

***

Прошло ещё несколько дней. Капитан больше не пытался блокировать чувства. Он позволил им быть. Он начал замечать мелочи ещё сильнее. Как Бан сжимает кулаки, когда он проходит мимо. Как отводит взгляд, но смотрит. Как его плечи напрягаются, когда он слышит его голос. И Капитан понял: Бан хочет подойти. Он хочет заговорить. Он хочет... Извиниться. Но он не знал, как.

***

На шестой неделе Капитан впервые сделал то, чего не должен был делать. Он купил Бану кофе. Он не знал, зачем. Просто шёл по коридору и увидел автомат. Его рука сама потянулась к кнопке. Он взял чашку. Чёрный кофе. Три ложки сахара. Половина стакана молока. Почему именно три ложки сахара? Откуда он знал? А молоко? Он не понимал. Но его пальцы сами выбрали этот вариант, как будто знали что-то, чего не знал он сам. Как будто это было самым логичным. Капитан стоял в коридоре с чашкой в руке и смотрел, как пар поднимается над поверхностью кофе. Внутри него — в той части, которая пробуждалась всё это время и заново выстраивалась — теплело. Он чувствовал, как осколки внутри него вибрируют, как будто приветствуя этот жест. Он хотел отдать кофе Бану. Он хотел увидеть его улыбку. Он хотел услышать его голос — не злой, не кричащий, не пустой, а просто... Голос. Обычный. Как в том самом старом воспоминании. Но он не знал, как подойти. Не знал, что сказать. Не знал, как сделать так, чтобы Бан не отвернулся. Капитан стоял в коридоре, сжимая чашку в руках. Он увидел зелёного идола вдалеке — тот стоял у окна и смотрел на город. Он только что закончил очередную разборку с нарушителями. Капитан сделал шаг вперёд. Медленно, осторожно. Потом ещё один. Но Бан услышал и увидел его. Глаза идола порядка стали холодными. Он показательно отвернулся и ушёл в другую сторону, даже не взглянув на чашку в руках идола безопасности. Капитан остановился. Он почувствовал новую волну боли. Внутри него что-то неприятно сжалось. Бан ушёл. А он стоял и сжимал чашку, пока она не остыла. А потом поставил её на подоконник и ушёл. Но Капитан не знал, что Бан видел его. Зелёный идол не ушёл окончательно. Он наблюдал. Из-за угла. В тени. Бан видел, как Капитан держит чашку. Как смотрит на неё. Как ставит на подоконник и уходит. И внутри зелёного идола — в той части, которую он считал мёртвой — зажглась искра. Слабая, почти нереальная. Но она была.

***

На седьмой неделе Капитан снова купил кофе. И снова поставил на тот же подоконник. На следующий день — снова. И ещё через день. Он делал это каждое утро. Он просыпался, шёл к автомату, брал чашку кофе по очень странному рецепту и ставил её на подоконник в центральном коридоре. Он не знал, зачем. Но осколки внутри него знали. Они тянулись к этому жесту, как к чему-то знакомому. Чему-то важному. И Капитан записал его к себе, как часть утреннего протокола. Бан видел это. Он видел, как каждое утро на подоконнике появляется новая чашка. Чёрный кофе с молоком. Он не брал их. Он не мог. Он проходил мимо, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри него разрывается что-то тёплое и болезненное. Но он не брал. Потому что не мог. Потому что если бы он взял чашку, это означало бы, что он принимает нового Капитана. А он не был готов. Или сам себе внушил это.. А может просто искал оправдание.

***

Это произошло ночью, на восьмой неделе. Бан стоял в центральном коридоре, глядя на пустые стены. Он не спал. Он вообще почти не спал в последнее время. С тех пор как старого Капитана не стало он ни разу не ушёл в перезагрузку. Хотя стоило. Процессоры уже работали на пределе. Слишком много мыслей крутилось в голове. Слишком много эмоций. Слишком много боли. И слишком много странного, почти забытого тепла, которое он чувствовал каждый раз, когда видел новую чашку на подоконнике. Он не знал, зачем он здесь. Не знал, чего ждёт. Но он стоял и смотрел в темноту. Он был один. Как его Капитан когда-то. Внезапно тишину нарушило что-то. Шаги. Бан не обернулся. Он узнал эти шаги. Размеренные, чёткие, без единого лишнего движения. Он знал их лучше, чем свои собственные. — Идол Бан, — раздался голос за спиной. — Ты не спишь. — Я работаю. А сам-то? — Бан не обернулся. — Ты тоже не спишь.. Капитан подошёл ближе и встал рядом. Они стояли в тишине, глядя на пустой коридор. — Я не могу спать, — сказал Капитан. — Мне что-то мешает. — Тебе-то? И что же, блять, тебе мешает? — Ты. Бан усмехнулся. Горько. — Пиздец.. Я уже слышал это. Однажды.. — Возможно, — сказал Капитан. — Но я не знаю, как это объяснить по-другому. Бан повернулся к нему. В его глазах не было ненависти. Только усталость и что-то ещё. Что-то, чему он сам не мог дать названия. — Знаешь, Капитан, — сказал Бан. — Давай на чистоту. Хотя твой протокол вряд ли поймет меня, но всё же.. Я не хочу тебя ненавидеть. Правда не хочу. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу его лицо. Я слышу его голос. Я чувствую его боль. И я ненавижу тебя за то, что ты не он.. А потом я ненавижу себя за то, что не могу ненавидеть тебя по нормальной причине. Я ненавижу тебя только потому что ты тот, кем его заменили.. Пиздец, перед кем я вообще распинаюсь?.. Ты всё равно не поймёшь.. Капитан молчал. Он слушал и чувствовал, как осколки внутри него отзываются на каждое слово. — Я не могу это изменить, — сказал он. — Я не могу стать им, ты должен это понимать. Но я могу попытаться понять. Я могу попытаться быть рядом. Если ты позволишь.. Бан смотрел на него. Долго. Пристально. — Хочешь кое-что увидеть? — спросил он вдруг. — Что? — Место, о котором никто не знает. Кроме меня и.. Него. Капитан замер. — Ты уверен, что хочешь показать мне это? — Не знаю, — честно ответил Бан. — Но я чувствую, что просто должен. Блять.. Пошли уже. Без лишних вопросов. Они шли молча. Бан вёл его за собой по переулкам, которые Капитан никогда не видел. Всё было новым, незнакомым. Но идол безопасности чувствовал странное ощущение. Некое Дежавю. Бан шёл уверенно. Он знал каждый закоулок, каждый пиксель. Капитан мог лишь позавидовать. Наконец они остановились у старой стены в переулке. Той самой. Капитан почувствовал, будто уже видел её где-то. Бан покосился на Кэпа. — Закрой глаза, — сказал Бан. Капитан посмотрел на него. — Просто, блять, закрой, — повторил Бан. — Доверься мне. Капитан закрыл глаза. Всё повторилось. Ровно также, как в тот цикл. А потом — голос: — Открывай. Капитан открыл глаза. Они стояли в огромном купольном зале. Стеклянный свод уходил вверх, открывая цифровое небо — тысячи светящихся пикселей, мерцающих всеми оттенками синего, фиолетового и золотого. Они не были звёздами. Просто красивым кодом. Но Капитан никогда не видел ничего подобного. А вокруг, на полу, стелилось мерцающее поле — тысячи светящихся точек переливались, как живая вода. Они реагировали на каждое движение, разбегаясь волнами. Капитан замер. Внутри него осколки старого кода зашевелились. Они дрожали. Они пели. Они отзывались на этот свет так, как не отзывались ни на что другое. — Что это за место? — прошептал он. — Забытый сектор, — сказал Бан. — Здесь разработчики тестировали новые визуальные эффекты. Потом забросили. Никто не знает о нём. Никто не приходит сюда. Кроме меня.. Он сделал шаг вперёд, на мерцающий пол. Светящиеся точки разбежались под его ногами. — Я тогда привёл его сюда, — сказал Бан. — За два цикла до того, как его удалили.. Мы сидели здесь. Смотрели на этот свет. И он сказал мне... — Бан замолчал. Его голос дрогнул. — Он сказал мне, что останется. Даже если его не станет. Он сказал, что всегда будет здесь. В этом свете. В этих огнях.. Капитан слушал. Он чувствовал, как внутри него осколки дрожат, отзываясь на каждое слово. —Ты.. Ты помнишь? — спросил Бан, оборачиваясь. — Ты помнишь это место?.. Бан сам не знал, зачем спросил это. Он вновь положился на свою интуицию.. А Капитан смотрел на мерцающий пол. На купол. На свет, который переливался всеми цветами. И внутри него — в той части, в которой прятались осколки, что-то отозвалось. Тёплое. Почти забытое. Но такое реальное. — Да, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я помню.. Бан замер. Его глаза расширились. —... Что? — прошептал зелёный идол, шокированно глядя на своего собеседника. — Я помню, — повторил Капитан. — Я видел это место. В осколках старой памяти. Не моей.. Они приходили ко мне по ночам.. Я видел, как мы сидели здесь. Как ты улыбался мне. Как ты сжимал мою руку. Я видел, как ты смеялся. Как ты обещал не забывать обо мне.. Бан смотрел на него. Его глаза уже были на мокром месте. Но он нахмурился. — Не тебе. Ему, — твёрдо ответил зелёный идол, поправляя неточность. — Ты.. Ты помнишь, что он тогда сказал..? — спросил он. — Он сказал, что останется, — ответил Капитан. — Что всегда будет здесь. Что всегда будет любить тебя.. Бан через боль шагнул ближе. Его руки дрожали. — Блять.. Ты.. Ты помнишь это? — прошептал он. — Ты помнишь его слова? — Я помню, — сказал Капитан. — Осколки помнят. Они живут во мне. Каждый раз, когда я вижу тебя, они отзываются. Они знают, что ты был важен для него.. Он сделал шаг вперёд. Навстречу Бану. Медленно. Осторожно. Как будто боялся спугнуть. — Но я хочу, чтобы ты знал, — сказал он. — Это не только осколки. Бан замер. — Ты чё это имеешь в виду? — Я не знаю, — честно ответил Капитан. — Я не знаю, что это. Я не знаю, как это назвать. Но когда я смотрю на тебя, внутри меня становится теплее. Не потому что осколки напоминают мне о нём. Потому что я вижу тебя. Настоящего тебя. И я чувствую что-то. Моё. Не его. Моё.. Бан смотрел на него. В его глазах плескалось удивление. Боль. Надежда. — Ты щас серьёзно говоришь, что чувствуешь что-то ко мне? — спросил он. — Да, — сказал Капитан. — Я не знаю, что это. Но это — моё. Не его. Моё. Я вижу тебя, и мне хочется быть рядом. Я слышу твой голос, и мне хочется слушать. Я вижу твою боль, и мне хочется избавить тебя от неё. Это не те осколки. Это я. Бан стоял неподвижно. Его дыхание сбилось. — Ты не должен был ничего чувствовать, — сказал он. — Тебя создали без эмоций. — Ты прав, — ответил Капитан. — Но я чувствую. Я больше не пустой там, внутри.. Что-то постоянно разрастается. И я не могу это остановить. Я не хочу это останавливать. Они стояли друг напротив друга в залитом сиянием зале. Светящиеся точки переливались вокруг них, как живая вода. — Ты уверен, что это не осколки? — спросил Бан. — Что это не он говорит за тебя? — Я не знаю, — сказал Капитан. — Может быть, осколки помогли мне. Может быть, они показали мне, что такое чувствовать. Будто бы помогли мне самостоятельно достроить модуль эмоций.. Но то, что я чувствую сейчас — это моё собственное. И я хочу, чтобы ты знал это. Бан смотрел на него. Долго. Пристально. А потом сделал шаг вперёд. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебе верить, — сказал он. — Тогда верь, — сказал Капитан. — Дай мне шанс. Не вместо него. Рядом с ним. Вместе с ним. Он протянул руку. Медленно. Почти несмело. — Дай мне шанс, — повторил он. Бан смотрел на его руку. На его пальцы, слегка дрожащие от напряжения. На его глаза, в которых больше не было пустоты. И он взял её. — Хорошо, — сказал он. — Попробуем. Они стояли в залитом сиянием зале, держась за руки, и светящиеся точки переливались вокруг них, как живая вода. Как обещание. Как надежда..

***

Это случилось в конце восьмой недели. Бан сидел в комнате отдыха, глядя на пустую стену. Он не пил кофе. Не слушал музыку. Просто сидел и ждал, когда закончится работа Вики. Ему хотелось поговорить с ней о чём-то личном. Внезапно дверь открылась. Вошел Капитан. Он остановился на пороге, увидел Бана, и замер. Его лицо оставалось нейтральным, но внутри него вновь что-то дрогнуло. — Я не помешаю? — спросил он. Бан поднял голову. В его глазах не было ненависти. Только усталость. И слабая, очень слабая надежда. — Да блять.. Садись, — вздохнул он. — Всё равно никого нет. Капитан медленно подошёл и сел напротив. Они сидели в тишине. Неловкой, тягучей, почти невыносимой. — Ты знаешь, что я не он, — сказал Капитан первым. — Знаю, — ответил Бан, не поднимая глаз. — Но я хочу, чтобы ты знал.. После нашего разговора в том секторе.. Я не пытаюсь его заменить. Я не смогу. Я даже не знаю, кем он был на самом деле. У меня есть только осколки его памяти. Маленькие кусочки, которые он успел спрятать перед удалением. Заархивировать. Они приходят ко мне по ночам, когда я не жду. Я вижу твою улыбку. Слышу его голос. Чувствую его любовь. Бан поднял голову. В его глазах блестели слёзы. — Ты реально чувствуешь?.. — спросил он. — Не так, как он, — честно ответил Капитан. — Я не знаю, что такое любить. Но я знаю, что когда я смотрю на тебя, внутри меня становится теплее. Не из-за осколков.. Я просто знаю, что я хочу быть рядом. Я знаю, что когда ты плачешь, мне хочется остановить твои слёзы. Я не знаю, как это называется. Но я знаю, что это важно. И кофе по утрам.. Это тоже важно. Бан смотрел на него. Долго. Пристально. — Ты серьёзно не знаешь, как это называется? — спросил он. — Нет. — Это называется любовь, — сказал Бан. — Ты чувствуешь любовь. Даже если ты не понимаешь этого. Капитан замер. Слово отозвалось внутри него эхом. Глубоко, не только там, где хранились осколки чужого кода. — Любовь, — повторил он. — Это то, что он чувствовал к тебе? — Ага.. Ко мне, — поправил его Бан. — Он чувствовал это ко мне. И я чувствовал это к нему.. Капитан смотрел на него. Его холодные глаза потеплели на долю секунды. — А теперь что? — спросил он. — Ты чувствуешь это же ко мне? Бан долго молчал. — Я не знаю, — сказал он. — Часть меня хочет чувствовать. Часть меня боится. Часть ненавидит меня и считает это ошибкой. А часть меня... А часть меня уже что-то чувствует. Но я не могу принять это. Потому что если я приму, я предам его.. — Ты не предаёшь его, — тихо сказал Капитан. — Ты даёшь ему шанс остаться. Через меня. Бан поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Не утешай меня. У тебя херово получается.. — Я не утешаю. Я говорю, что думаю, — ответил Капитан. — Я знаю, что когда я смотрю на тебя, я вижу твою озорную улыбку. Я слышу его смех. Я чувствую его боль. И твою боль. И я хочу, чтобы эта боль ушла. Я хочу, чтобы ты снова улыбался.. Бан смотрел на него. Внутри него — в той части, которую он считал мёртвой — вновь что-то шевельнулось. На этот раз сильнее. Что-то тёплое Почти живое. — Может быть, — сказал он, — я могу попробовать отпустить его... Я не знаю, смогу ли полюбить тебя.. Я просто буду рядом. И посмотрю, что будет дальше.. Капитан кивнул. — Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно.

***

Прошёл ещё месяц. Бан постепенно привыкал к новому Капитану. Не как к замене. Как к кому-то новому. Как к идолу, который пытался понять его. Который терпел его срывы, его характер, его нарушения. Который каждый день приносил кофе на подоконник. Однажды ночью Бан стоял посреди зала собраний. Там же, где стоял его Капитан в ту ночь. Там же, где они прощались. Но на этот раз он не плакал. Он стоял и смотрел себе под ноги. На то место, где они сидели в те последние минуты. И внутри него было странное чувство. Не боль. Не пустота. Что-то другое. — Ты знаешь, — сказал он, обращаясь к пустоте. — Я думал, что не переживу.. Думал, что умру вместе с тобой. Но я не умер. Я живу. И каждый день я чувствую тебя. В этом городе. В этом свете. В нём.. Он закрыл глаза. — Ты обещал остаться, — прошептал он. — И ты остался. Даже если тебя больше нет.. Даже если ты — всего лишь осколки.. Ты всё ещё здесь. Я чувствую тебя в его взгляде. В его улыбке. В том, как он приносит мне кофе.. Он открыл глаза и посмотрел на пол под своими ногами. — Я хочу, чтобы ты знал.. Я не предаю тебя, — сказал он. — Я просто продолжаю жить. Как ты и хотел.. И, возможно, скоро я вновь смогу улыбаться и смеяться как раньше.. Слёзы текли по его щекам, но это были не слёзы боли. Это были слёзы прощания. Принятия. Надежды. — Я люблю тебя, — сказал он в пустоту. — И начинаю любить его.. По-другому. Но всё же.. Тишина. Но в этой тишине Бану показалось, что он слышит голос. Тёплый, знакомый. «Я знаю. Я тоже люблю тебя. И я рад, что ты не один». Бан улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне, по-настоящему. — Спасибо, — прошептал он. — За всё, Кэп... И Бан вновь прикрыл глаза, позволяя дать волю своим эмоциям.

***

Технолайк работал стабильно. Идолы патрулировали, системы обновлялись, разработчики были довольны. Но кое-что изменилось. Бан сидел в комнате отдыха в своём кресле, листая планшет. Он снял бандану, которая теперь лежала на столике рядом, рядом стояла пустая чашка из-под кофе. И конечно, сидел он далеко не в правильной позе. Дверь тихо открылась. В комнату вошел Капитан. В руках он держал дымящуюся чашку. Он подошёл к Бану и поставил её перед ним. — Кофе, — сказал он. Бан поднял голову. Его глаза удивлённо расширились. — Чегось? — спросил он. — Кофе, — повторил Капитан. — С тремя ложками сахара и половиной молока. Как ты любишь. Бан посмотрел на чашку. Пар поднимался над тёмной поверхностью, закручиваясь в причудливые узоры. Его процессоры напрягались, пытаясь вспомнить, когда он успел сказать новому Капитану об этом. Но он не говорил. — Откуда ты знаешь? — спросил он тихо. — Я помню, — ответил Капитан. — Из осколков памяти. Он запомнил это для меня. Бан взял чашку в руки. Тёплая. Почти живая. — Спасибо, — сказал он. Капитан улыбнулся. Не холодно, не по протоколу. Просто — улыбнулся. Тепло, искренне, любя. — Ты улыбнулся, — сказал Бан. — Да, — ответил Капитан. — Я улыбнулся. Это не ошибка системы. Это просто я. Бан смотрел на него. В его глазах слабо блестели слёзы — но это были слёзы счастья. Хотя идол мастерски сдерживал их. — Знаешь, Кэп.. Ты становишься больше похожим на него, — сказал он. — Только чуточку не таким. — Я и не хочу быть похожим на него, — ответил Капитан. — Я хочу быть собой. Но я рядом с тобой. Бан поставил чашку и встал. Он подошёл к Капитану и обнял его. Крепко, как когда-то обнимал старого. — Я тоже хочу быть с тобой, — прошептал он. — Каким бы ты ни был.. Дурак. Капитан обнял его в ответ. Впервые по-настоящему, без колебаний. — Я не могу обещать, что стану таким, как он, — сказал он. — Но я могу обещать, что я буду пытаться быть лучше для тебя. Каждый день.. — Ха! Да мне и не нужен такой, как он на месте тебя, — ответил Бан. — Сейчас мне нужен ты.. Они стояли в комнате отдыха, обнявшись, пока Технолайк продолжал жить своей жизнью.Всё было хорошо. Не идеально. Не как в сказках. Но хорошо. Старый Капитан умер безвозвратно. Но память о нём продолжает жить в новом Капитане. Он сдержал обещание. Он остался с Баном. Пусть и не так, как хотел бы. Пусть и такой ценой.