День рождения для лучшего папы

Айзава точно не помнил, когда именно это началось. То ли после кошмара в тренировочном лагере, то ли когда они всем скопом вырывали Эри из лап Чисаки, то ли уже после того, как улеглись пепел и кровь финальной войны. В принципе, ему было плевать на формулировки. Главное, чтобы эти оболтусы не творили херни. Но они, разумеется, творили. Шота до сих пор с содроганием вспоминал, как среди ночи его выдернул звонок из центрального полицейского участка. Эти имбецилы умудрились вляпаться в какую-то нелепую историю с бродячими собаками и незаконным использованием причуд вне рабочей зоны. Офицер в дежурной части тогда устало потёр переносицу и спросил: *«Вы их законный представитель?»*. На что Каминари сказал: *«Да это наш папа»*, на что Мина и Сэро активно закивали. Айзаве пришлось молча подписать бумаги и забрать своих «детей» под честное слово. И таких случаев, честно говоря, было с десяток. Сами ученики 2-А настолько привыкли к этому статусу, что не чувствовали ни капли смущения. Коллеги-учителя в Юэй тоже давно перестали удивляться. —Мик-сенсей, а вы не видели нашего папу? — могла совершенно спокойно спросить Урарака, заглядывая в учительскую. — Папа сказал сдать отчёты до пяти, так что сделайте всё к половине пятого. - строго говорил Иида на весь класс. Ямада от этого факта откровенно тащился и при каждом удобном случае подкалывал друга, называя Шоту «многодетной матерью-одиночкой с вечным недосыпом». Сейчас Айзава сидел за своим столом в учительской, едва видимый за тремя массивными стопками бумаг. Дверь в учительскую тихо скрипнула. И на пороге показался Шинсо Хитоши. Вид у него был... озадаченный. — Пап, там это... В классе Изуку и Кацуки опять сцепились. Насмерть, кажется. Айзава замер с ручкой в руке и устало, наболевшим звуком выдохнул через нос. У него и так дел по горло. Жизнь после войны только-только входила в мирное русло, бумажная волокита душила, а его дети (он признал это про себя ещё после лагеря, и даже Аояма, несмотря на всю историю со шпионажем, оставался его ребёнком) решили устроить гладиаторские бои прямо в кабинете. Шота медленно полез в карман комбинезона, выудил оттуда блистер и выдавил две капсулы. магний. Чтобы не поубивать их всех прямо сейчас. Проглотил, даже не запивая. Затем достал из внутреннего кармана небольшую металлическую фляжку, открутил крышку и сделал плотный глоток. Шинсо, стоявший у двери, замер. Он не знал, что там. Вариантов было два: либо обычная вода, либо чистый медицинский спирт. Учитывая, что учитель даже бровью не повёл и не поморщился, Хитоши стало вот совсем немного страшно за класс. И за своё будущее. — Идём, — хрипло бросил Айзава, поднимаясь. Он не собирался бежать. Какая, к чёрту, разница — придёт он на минуту раньше или на минуту позже? Всё равно эти двое получат по шее в равной степени. Шота шёл своим привычным, шоркающим шагом, волоча за собой утомлённую ауру столетнего старца. Хитоши шёл чуть позади, и его минутный испуг уже сменился полным олимпийским спокойствием. Когда они подошли к кабинету 2-А, из-за двери доносился глухой шум и крики. Айзава толкнул дверь. Весь класс столпился в центре, образовав плотное кольцо. Шум стоял невообразимый - ТУПОЙ ДЕКУ А НУ УБРАЛ СВОИ КОРЯВЫЕ ПАЛЬЦЫ!!! -Каччан успокойся пожалуйста. Шота набрал в лёгкие воздуха, уже собираясь активировать причуду на уцелевший глаз и вскинуть захватывающие бинты, чтобы разнять этих идиотов, как вдруг... Толпа резко, как по команде, расступилась. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ПАПА! — оглушительным хором рявкнули двадцать один голос. Айзава замер, не успев поднять бинты. На лицах учеников сияли широкие, абсолютно счастливые улыбки. Посередине класса стоял сдвинутый стол, на котором красовался огромный, явно домашний торт, украшенный свежими ягодами и кремовыми завитками. Из-за спины Мины и Хагакуре робко улыбался Аояма — девчонки буквально силой притащили его сегодня в школу, зная, что без него праздник будет неполным. Бакуго и Мидория, которые секунду назад якобы «убивали друг друга», стояли рядом совершенно целые и довольные своей актёрской игрой. Из-за юбки Яойорозу высунулась маленькая Эри с забавным праздничным колпаком на голове, который постоянно съезжал ей на лоб. Теперь их было двадцать два. Полный комплект. Шота сморгнул здоровым глазом. О собственном дне рождения он благополучно забыл ещё недели две назад из-за лавины отчётов для Министерства. — Вы... — Айзава запнулся, переводя взгляд с одного сияющего лица на другое. — Шинсо, ты тоже в этом участвовал? — Приказ старших по званию, сэнсэй, — Хитоши позволил себе лёгкую ухмылку, проходя в класс и закрывая за собой дверь. — Папа, смотри! — Эри подбежала к нему, дёргая за край штанин. — Сато пёк торт со вчерашнего вечера! — Да, я очень старался— Сато смущённо почесал затылок, шагнув вперёд. Айзава, честно говоря, терпеть не мог сладкое. От одного вида обильного крема у него сводило зубы, но... его дети об этом не знали. Они искренне хотели сделать ему приятно. А для Шоты было абсолютно не сложно съесть кусок сахара взамен на эти счастливые, пережившие войну лица. — Спасибо, — тихо, но отчётливо сказал Айзава. Ему тут же вручили тарелку с приличным куском торта и вилку. Весь класс замер, выжидающе глядя на своего классного руководителя. Даже Бакуго перестал ковырять пол носком ботинка и скосил глаза. Шота отломил вичкой кусочек, отправил в рот и проглотил. Лицо его не изменилось ни на йоту — оставалось всё таким же каменно-усталым. — Вкусно. Класс облегчённо выдохнул и тут же взорвался радостным гвалтом. Каминари что-то восторженно закричал, девчонки начали нарезать остальной торт, разливать чай по пластиковым стаканчикам и шумно спорить, кому достанется кусок побольше. Внимание от фигуры учителя тут же рассеялось. Убедившись, что все от него Айзава точно не помнил, когда именно это началось. То ли после кошмара в тренировочном лагере, то ли когда они всем скопом вырывали Эри из лап Чисаки, то ли уже после того, как улеглись пепел и кровь финальной войны. В принципе, ему было плевать на формулировки. Главное, чтобы эти оболтусы не творили херни. Но они, разумеется, творили. Шота до сих пор с содроганием вспоминал, как среди ночи его выдернул звонок из центрального полицейского участка. Эти имбецилы умудрились вляпаться в какую-то нелепую историю с бродячими собаками и незаконным использованием причуд вне рабочей зоны. Офицер в дежурной части тогда устало потёр переносицу и спросил: «Вы их законный представитель?». На что Каминари сказал: «Да это наш папа», на что Мина и Сэро активно закивали. Айзаве пришлось молча подписать бумаги и забрать своих «детей» под честное слово. И таких случаев, честно говоря, было с десяток. Сами ученики 2-А настолько привыкли к этому статусу, что не чувствовали ни капли смущения. Коллеги-учителя в Юэй тоже давно перестали удивляться. — Мик-сенсей, а вы не видели нашего папу? — могла совершенно спокойно спросить Урарака, заглядывая в учительскую. — Папа сказал сдать отчёты до пяти, так что сделайте всё к половине пятого. — строго говорил Иида на весь класс. Ямада от этого факта откровенно тащился и при каждом удобном случае подкалывал друга, называя Шоту «многодетной матерью-одиночкой с вечным недосыпом». Сейчас Айзава сидел за своим столом в учительской, едва видимый за тремя массивными стопками бумаг. Дверь в учительскую тихо скрипнула. И на пороге показался Шинсо Хитоши. Вид у него был... озадаченный. — Пап, там это... В классе Изуку и Кацуки опять сцепились. На смерть, кажется. Айзава замер с ручкой в руке и устало, наболевшим звуком выдохнул через нос. У него и так дел по горло. Жизнь после войны только-только входила в мирное русло, бумажная волокита душила, а его дети (он признал это про себя ещё после лагеря, и даже Аояма, несмотря на всю историю со шпионажем, оставался его ребёнком) решили устроить гладиаторские бои прямо в кабинете. Шота медленно полез в карман комбинезона, выудил оттуда блистер и выдавил две капсулы. Магний. Чтобы не поубивать их всех прямо сейчас. Проглотил, даже не запивая. Затем достал из внутреннего кармана небольшую металлическую фляжку, открутил крышку и сделал плотный глоток. Шинсо, стоявший у двери, замер. Он не знал, что там. Вариантов было два: либо обычная вода, либо чистый медицинский спирт. Учитывая, что учитель даже бровью не повёл и не поморщился, Хитоши стало вот совсем немного страшно за класс. И за своё будущее. — Идём, — хрипло бросил Айзава, поднимаясь. Он не собирался бежать. Какая, к чёрту, разница — придёт он на минуту раньше или на минуту позже? Всё равно эти двое получат по шее в равной степени. Шота шёл своим привычным, шоркающим шагом, волоча за собой утомлённую ауру столетнего старца. Хитоши шёл чуть позади, и его минутный испуг уже сменился полным олимпийским спокойствием. Когда они подошли к кабинету 2-А, из-за двери доносился глухой шум и крики. Айзава толкнул дверь. Весь класс столпился в центре, образовав плотное кольцо. Шум стоял невообразимый. - ТУПОЙ ДЕКУ, А НУ УБРАЛ СВОИ КОРЯВЫЕ ПАЛЬЦЫ!!! - Каччан, успокойся, пожалуйста. Шота набрал в лёгкие воздуха, уже собираясь активировать причуду на уцелевший глаз и вскинуть захватывающие бинты, чтобы разнять этих идиотов, как вдруг... Толпа резко, как по команде, расступилась. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ПАПА! — оглушительным хором рявкнули двадцать один голос. Айзава замер, не успев поднять бинты. На лицах учеников сияли широкие, абсолютно счастливые улыбки. Посередине класса стоял сдвинутый стол, на котором красовался огромный, явно домашний торт, украшенный свежими ягодами и кремовыми завитками. Из-за спины Мины и Хагакуре робко улыбался Аояма — девчонки буквально силой притащили его сегодня в школу, зная, что без него праздник будет неполным. Бакуго и Мидория, которые секунду назад якобы «убивали друг друга», стояли рядом совершенно целые и довольные своей актёрской игрой. Из-за юбки Яойорозу высунулась маленькая Эри с забавным праздничным колпаком на голове, который постоянно съезжал ей на лоб. Теперь их было двадцать два. Полный комплект. Шота сморгнул здоровым глазом. О собственном дне рождения он благополучно забыл ещё недели две назад из-за лавины отчётов для Министерства. — Вы... — Айзава запнулся, переводя взгляд с одного сияющего лица на другое. — Шинсо, ты тоже в этом участвовал? — Приказ старших по званию, сэнсэй, — Хитоши позволил себе лёгкую ухмылку, проходя в класс и закрывая за собой дверь. — Папа, смотри! — Эри подбежала к нему, дёргая за край штанин. — Сато пёк торт со вчерашнего вечера! — Да, я очень старался, — Сато смущённо почесал затылок, шагнув вперёд. Айзава, честно говоря, терпеть не мог сладкое. От одного вида обильного крема у него сводило зубы, но... его дети об этом не знали. Они искренне хотели сделать ему приятно. А для Шоты было абсолютно не сложно съесть кусок сахара взамен на эти счастливые, пережившие войну лица. — Спасибо, — тихо, но отчётливо сказал Айзава. Ему тут же вручили тарелку с приличным куском торта и вилку. Весь класс замер, выжидающе глядя на своего классного руководителя. Даже Бакуго перестал ковырять пол носком ботинка и скосил глаза. Шота отломил вичкой кусочек, отправил в рот и проглотил. Лицо его не изменилось ни на йоту — оставалось всё таким же каменно-усталым. — Вкусно. Класс облегчённо выдохнул и тут же взорвался радостным гвалтом. Каминари что-то восторженно закричал, девчонки начали нарезать остальной торт, разливать чай по пластиковым стаканчикам и шумно спорить, кому достанется кусок побольше. Внимание от фигуры учителя тут же рассеялось. Убедившись, что все от него отвернулись и увлечены суетой, Айзава плавно опустился на корточки перед Эри. Девочка смотрела на торт блестящими глазами. — Держи, — совершенно спокойно и тихо шепнул Шота, протягивая ей свою тарелку. — Мне много нельзя, вредно для суставов. Поможешь? — Ух ты... Спасибо! — Эри просияла, бережно забирая угощение обеими руками и сразу же отправляя в рот клубнику. Айзава поднялся во весь рост, пряча руки в карманы. Он смотрел на этот шумный, невыносимый, но живой и здоровый класс с едва заметной, скрытой в складках шарфа тёплой улыбкойотвернулись и увлечены суетой, Айзава плавно опустился на корточки перед Эри. Девочка смотрела на торт блестящими глазами. — Держи, — совершенно спокойно и тихо шепнул Шота, протягивая ей свою тарелку. — Мне много нельзя, вредно для суставов. Поможешь? — Ух ты... Спасибо! — Эри просияла, бережно забирая угощение обеими руками и сразу же отправляя в рот клубнику. Айзава поднялся во весь рост, пряча руки в карманы. Он смотрел на этот шумный, невыносимый, но живой и здоровый класс с едва заметной, скрытой в складках шарфа тёплой улыбкой.