Шрамы.

—Всё нормально? Голос Марка вернул Артёма обратно в реальность. Он не считал, сколько провёл у себя в мыслях, похоже настолько долго, что его парень начал волноваться. С ним такое периодически бывает, Серков к этому привык, но в этот раз он, видимо, тотально отключился от внешнего мира, за что ему стало очень стыдно. Они лежали в обнимку на диване у Марка и смотрели какой то донельзя скучный фильм. Хотя какая разница, если Марку нравится? Тот период, когда вы уже начали встречаться, но ещё не до конца привыкли к новому контексту отношений, был переполнен разными неловкими моментами, в чём Артём постоянно убеждался на собственном опыте. Он признался Марку всего пару недель назад, и из-за плотного графика они никак не успевали нормально провести время, сегодня вот впервые нашли свободный вечер. —Да. — Выдавил из себя Бондарев и помотал головой вверх-вниз, имитируя кивок. Лишь имитируя, потому что на самом деле ничего "нормального" в нем не было, и он просто нагло врал своему самому близкому человеку. После быстро добавил: — Сорян. —Точно? — Его брови дернулись, но это было не осуждение и не злость. Беспокойство. Артём отвёл глаза. Сколько бы времени ни прошло с его школьных лет, раны оттуда, почему то, всегда оставались свежими. Он не любит погружаться в воспоминания, но некоторые моменты с его бывшими друзьями были буквально выжжены на подкорке сознания и сами по себе всплывали в неподходящие моменты. Ничего ужасного с ним, по мнению самого Артёма, не происходило, просто хрупкой детской психике достаточно пары громких слов, брошенных в ссоре по глупости, а для его ранимой творческой души эффект утраивается. Он уже давно не плакал и не морил себя голодом. Перебесился. Вместо истерик в голове просто появился факт "я неприятный", такой же факт, как и, например, "у меня темные волосы". Конечно, это все ещё отравляло ему жизнь, просто он смирился и научился сосуществовать с этим. Артём сильно изменился за это время, похудел, отрастил волосы, стал известным, в конце концов. Его не отпускало. И не отпустит, наверное, никогда. В голове все ещё периодически появлялись четкие обрывки фраз, врезавшиеся в память хохот и взгляды друзей, причем появлялись они в худшие возможные моменты, как, например сейчас. Марк лежал у него на груди, потому было непонятно, как он определил смену состояния парня. Может его выдали учащенное дыхание, неестественное напряжение или что то подобное. В любом случае Серков привстал и заглянул в глаза Артёма. Глубокие, грустные, опустившиеся вниз во избежании зрительного контакта. Последний сильно мялся нервничал. С одной стороны, просить Марка о чём либо в такой ситуации ощущалось верхом наглости, с другой, утаивать что то от него ощущается гораздо хуже. Хотелось никого не тревожить, но он знал, что хранить всё в себе — очень плохая идея. —Прости... Я, наверное, не хочу сейчас обниматься. — Промямлил Артём и встал вслед за парнем. Было очень стыдно отталкивать Марка, но если б они продолжили ему явно стало бы хуже. Сейчас он хотел только умыться холодной водой и покурить. И спать, возможно. Он вспотел, ожидая реакции парня, но, к его удивлению, Серков всего лишь пожал плечами: —Окей. — И, заметив его беспокойство, улыбнулся. — Всё норм, Тёмыч. Схожу чайник поставлю. В качестве доказательства того, что ему не обидно, потрепал Бондарева по голове, уходя на кухню. Артём ещё пол минуты посидел, переваривая услышанное, и вдруг неосознанно улыбнулся. Пользуясь своим одиночеством, он умылся, сделал пару затяжек и после даже осмелился пойти на кухню к Марку. Встретившись с ним взглядами, он понял, что всё таки был самым счастливым человеком на земле. Они просто сидели напротив друг друга, пили чай и болтали ни о чем. Артём никак не мог привыкнуть к тому, что существует человек, который никогда не осудит и полюбит вместе со всеми его уродствами. Тем не менее, такой человек был, он прямо сейчас сидел напротив и нахваливал сценаристов своего любимого аниме. Бондарев ничего не понимал, но внимательно слушал. За всю жизнь он не имел ничего дороже этих маленьких моментов.