Кто здесь грязнуля?

Марина Соколова вышла замуж в двадцать пять. Все вокруг твердили ей, что она торопится. Подруги качали головами, мама украдкой вытирала слёзы, но сама Марина тогда была абсолютно уверена: вот он, тот самый человек, с которым не страшно ничего. Однако через пару лет, всё изменилось. Муж постоянно пропадал на работе.

***

Зеркало в прихожей было засижено отпечатками пальцев на уровне метра от пола — четырёхлетний сын Стёпа отчего-то обожал хлопать по нему ладошками, проходя мимо. Кухня выглядела не лучше. На столе стояла башня из тарелок. Раковина была забита до краёв: кастрюля с пригоревшей на дне кашей, чашки с присохшими разводами кофе, детская бутылочка. Диван в гостиной был завален несложенным бельём, лежащим горой уже второй день, потому что разобрать его означало найти час, которого не было физически. Рядом, на полу, расположились игрушки детей: машинки без колёс, погремушки Сони, конструктор, рассыпанный по ковру так щедро, что наступить на какую-нибудь детальку можно было б запросто. Олег вернулся в начале девятого — стряхнул ботинки у порога, не глядя на жену, и первым делом прошёл на кухню, где остановился и обвёл комнату брезгливым взглядом. — Это что у нас тут, — произнёс он. — Опять бардак. — Олег, я весь день одна с двумя детьми… — Марина вытерла руки о футболку, на которой уже красовалось бурое пятно. — Стирка, посуда, Стёпа со своими фломастерами, Соня весь день то на руках, то... — Весь день, ну да, весь день, — перебил он, снимая пиджак. — Знаешь, я с восьми утра как лошадь пашу. Начальник весь день мозг выносит. Прихожу домой — а тут даже пожрать нечего, и это я молчу про вот это всё. — Широкий жест в сторону кухни, прихожей, всей квартиры разом. — Я, между прочим, очень устаю с этими двумя... — голос предательски сбился где-то на середине. Было ужасно обидно слышать такие слова от любимого человека, который обесценивает все твои труды. — Ты целыми днями дома, — отрезал он, — пока я там зарабатываю на всё это. Посмотри на квартиру вообще. На себя посмотри. На кого ты стала похожа? Девушка взглянула на небольшое зеркало над раковиной: спутанные в колтуны волосы, убранные кое-как, наспех, резинкой. Чёрные разводы фломастера на запястье, грязные пятна по всей футболке. — Я устала как и ты. Если бы ты мне хоть чуточку помогал, может у меня было бы достаточно времени и на уборку и на себя. — Другие ж как-то успевают. Соседка вон наша, ты сама рассказывала, с этажа первого. У неё трое — и дом блестит, и сама накрашенная ходит. Он встал из-за стола. — Знаешь что. Я не голоден. Закажу себе что-нибудь. А ты тут... разберись уже с собой как-нибудь. Мужчина так и ушёл громко хлопнув входной дверью. В это же время недалеко от дома Марины, в небольшом ресторане за круглым столиком сидели три женщины, одна из них как раз убирала телефон в сумку. — Я ей третий раз пишу, а она отвечает через раз и то одним словом, — произнесла Юля, поправляя волосы. — Раньше она такой не была. Помните, как она на моей свадьбе выглядела? А сейчас я её в чате видела на прошлой неделе — фотка случайно прилетела, для садика что-то скидывала — там она в кофте этой своей... Сама растрёпанная вся. — Юль, ну она с двумя детьми маленькими, — вставила Елена, размешивая ложечкой пенку в чашке. — У меня тоже дети есть, — фыркнула Юля. — И, как видишь, на человека похожа. Дело не в детях, дело в том, что человек себя запустил и даже не пытается ничего изменить. Просто опустила руки. Третья девушка, Аня, листала меню и в разговор старалась не лезть. Она знала Марину дольше остальных — со студенческих времён, когда та была самой собранной из всей компании, всегда приходила на пары с конспектами, у которых полями была размечена каждая страница, и эта картинка теперь плохо вязалась с тем, что описывала Юлия. На душе у Анны стало тревожно. — А муж у неё, кстати, ничего так держится, — продолжила Юля, отпивая капучино. — Видела его недавно у центра, в костюме, при параде. Видно же, что человек следит за собой, несмотря на загрузку. А она... — Может, у неё просто сил физически нет, — снова влезла Лена. — Силы всегда находятся на то, что важно, — отрезала Юлия возмущённо. — Если бы она хотела, она бы нашла время. В конце концов, можно же заказать уборку, сходить в салон, попросить мужа посидеть с детьми. Аня думала о том, что в последний раз, когда писала Марине просто спросить «как дела», получила в ответ короткое «нормально, закрутилась», а потом фото улыбающейся Сонечки, и больше ничего — ни жалоб, ни просьб о помощи. Никто из троих даже не подумал позвонить подруге.

***

Дети наконец уснули — оба разом. Марина добрела до ванной. Бельевая корзина, которую она тащила из спальни в ванную, оказалась тяжелее, чем должна была быть, и на полпути Марина остановилась, чтобы перехватить её поудобнее. Поставив корзину рядом со стиральной машинкой, женщина подошла к раковине, включила воду, чтобы умыть лицо. Принять хотя бы душ не было ни сил ни времени, тем более, что дел у неё и так по горло. Вещи нужно разобрать, половина из них ещё не стирана. Посуду помыть. Короче, попросту нормально заняться уборкой. Днём этого сделать практически не удаётся – малышка постоянно плачет и просится на руки, Степан капризничает и не даёт толком покоя. Женщина посмотрела на себя в зеркало. Только сейчас она заметила как сильно потрескались её губы, а под глазами виднелись тёмные круги, точно синяки. "Надо же было так себя запустить..." — промелькнула горькая мысль в голове уставшей женщины. Едва лишь та обернулась, намереваясь пойти поскорее заняться уборкой, как посреди ванной, где только что ничего не было, оказался большущий такой умывальник. Не заметить такую громадину было попросту невозможно – умывальник был огромный и верхом чуть не упирался в потолок. — Чуть сердце не выпрыгнуло... А откуда вообще он взялся? Марина точно помнила, что входя в ванную его не было. Та подошла поближе к умывальнику, разглядывая его со всех сторон. Чем-то он напоминал забавную фигуру одного героя сказок Чуковского. Ну конечно! По бокам полотенца висят, медный кран зияет, будто нос. Сверху, чуть набекрень, сидел зелёный медный таз. Да ещё и маленькие щёточки, словно брови, неизвестно как и чем закреплённые. — Ну точно Мойдодыр из сказки. Олег, наверное, принёс? Но зачем? И когда? Он ведь ушёл злой, хлопнув дверью, и вряд ли собирался возвращаться с таким странным подарком. Потому что сама она обязательно услышала бы, как муж входит в квартиру. Да и сам один он бы точно не смог принести такую громадину, не превратившись в невидимку. Вдруг что-то схватило женщину за руку. Умывальник ожил... Что-то в глазах у девушки потемнело и та точно бы упала, не подхватив её неведомый гость. — Ой, что вы, не пугайтесь... Умывальник аккуратно поставил девушку на ноги. «Это точно сон,» — решила Марина. «Просто я не сплю уже трое суток нормально, вот и мерещится всякое.» — Увы, это не сон, — сказал умывальник. — Вы и мысли читать умеете? — Нет. Просто многие так думают. — покачал головой он. — Я Мойдодыр. Прямиком из сказки. Вы, наверное, знаете. Женщина подумала, что умывальник явился к ней, начнет ругаться, как и мальчишку-грязнулю из сказки. Вот только сейчас грязнулей была она сама. — Я так устала... Времени, чтобы нормально помыться, нет. — За этим я и пришёл. Вижу, совсем вы себя запустили. Но ничего, я помогу вам. Но сначала — умываться! Ванна каким-то чудом оказалась вдруг наполнена, пушистая пена застилала всё вокруг. И едва моргнув, девушка очутилась прямиком в воде, а грязные футболка и брюки оказались в корзине с остальным грязным бельём. Следом с полки сами собой спрыгнули мягкая мочалка, на манер варежки и мыло, принявшись тереть взрослую "замарашку". Шампунь для волос подпрыгнул, крышка его щёлкнула, открывшись. Бутылек, подлетев к её голове, выдавив целую горсть геля. По волосам вскоре скатывались пышные хлопья пены, превращая на макушке мягкую пенную шапку. «И как только мальчишке из сказки купаться не нравилось...» — мелькнула мысль. Вот честно — как можно было отказываться от такого? — "А тут чудо само ко мне пришло!" Деревянные гребешки терпеливо разбирали колтуны. Марина даже не ожидала – обычно попытка расчесать такое заканчивалась болью и сломанными зубьями расчёски, а тут — будто сами собой разошлись. Когда она вышла из ванной, завернувшись в полотенце, в зеркале отразилось что-то неожиданное. Чистые волосы, нормальный цвет лица. Даже круги под глазами, как будто стали чуть менее заметными. Марина постояла, разглядывая своё отражение. Потом нашла чистую пижаму, оделась и вышла в коридор. — Спасибо вам, — сказала она, рассмеявшись. — Я не помню, когда последний раз так здорово купалась. Мойдодыр на мгновение растерялся — это было заметно по тому, как он чуть отвёл взгляд в сторону, будто слова благодарности были чем-то редким для него. Тарелки, ещё час назад стоявшие башней в раковине, исчезли — вымытые, стопкой стояли в шкафу. Стол был протёрт. Бельё, которое второй день лежало горой на диване, исчезло — вещи разлетелись по местам, сложенные аккуратно. Игрушки с пола: машинки, конструктор, плюшевый зайчик — всё оказалось в ящике. В прихожей обувь стояла парами. Из ванной теперь доносилось мерное гудение — стиральная машинка загрузилась грязными вещами. — Это вы... всё? — спросила Марина. — Заодно, — сказал Мойдодыр. — Я ещё вернусь. Дело у меня к одному человеку в этом доме осталось. Марина не поняла, к кому он, но переспрашивать не стала — и без того голова шла кругом. Она заглянула в детскую: оба ребёнка крепко спали. Олег вернулся около одиннадцати. Вошёл, разулся. Мужчина прошёл в коридор, глянул мельком — чисто. На кухне стол протёрт, раковина пустая, посуда убрана. Из ванной доносилось тихое гудение стиральной машинки. Тот даже не сразу нашёлся что и сказать. Он взглянул на жену, и та словно так прихорошела! Волосы чистые, убранные в аккуратный пучок. Щёки розовые. Вся в чистеньком. "Надо же, прибралась всё-таки", — мелькнуло у него. Однако вместо того, чтобы поздороваться, похвалить жену, тот вновь взялся за своё: — Ты серьёзно? — Он указал пальцем на сковородку. — Опять что ли картошку жаришь? Я весь день... — И тебе здравствуй , Олег, — перебила его Марина. — Нет, я хочу понять, — он повысил голос, — что ты вообще целый день делаешь, если даже нормально... — Вот и познакомились. Мужчина тут же обернулся. Глядит – прям перед ним возник умывальник да еще и говорящий! Упёр руки в бока и строго глядит на него. — Ты что ещё такое?! Марина отойди от него!... — забормотал Олег. Уверенность и надменность его в миг улетучились. Длинное полотенце, сорвавшись с крючка в ванной, примчалось на кухню и крепко вцепилось в мужчину, высоко поднимая его над полом, так что руки оказались прижаты к бокам. — Вот я тебя сейчас проучу, будешь знать, как чужой труд обесценивать! — Слышь ты, че за херня?! А ну пустил меня! Брюки мужчины, сами по себе, отчего-то начали ползти вниз, а следом за ними потянулось и бельё. Ремень, выскочивший с брюк, взлетел словно змей и пристроился прямо рядом с задницей. Ягодицы его теперь ало пылали под хлёсткие удары собственного ремня на всеобщем обозрении. Как только мужчина не ругался. Марина, кажется, никогда не слышала такого отборного мата от мужа. Подумала: как только дети ещё не проснулись? — А за слова твои вымоем мы тебе язык как следует. Тут же очутилось и небольшое мыльце. Ловко заскочило в рот и принялось там деловито елозить по языку. Олег попытался выплюнуть его — мыло высунулось, но тут же нырнуло обратно, будто дразнясь. До чего же гадкое оказывается мыло на вкус! Мужчина мотал головой и отчаянно желал, чтобы это некломое существо его поскорее отпустило. А отпустят ли?.. Марина явно не желала прощать его, за такие ужасные слова, что наговорил он. Олег взглянул на жену, что даже не повернула головы в его сторону. Мыло отчего-то резко выскочило и умчалось прочь. — Ну, надумал чего? — произнёс неведомый гость. — Ма-марина!... Прости! Слышишь, прости меня! Я был не прав...— Наконец-таки искренне сознался мужчина. Вскоре полотенце, что держало мужчину в воздухе, разжалось, и приземлился он на то самое место, которое только что подверглось столь обстоятельному воспитанию, охнул, немедленно привстал и принялся торопливо натягивать брюки, не глядя ни на кого. И через миг Мойдодыр исчез так же внезапно, как появился. Олег после того вечера действительно изменился достаточно присмирев, чтобы вечером взять на руки Соню, пока Марина домывала посуду, и чтобы спросить, не дожидаясь просьбы: «Тебе помочь с чем-нибудь?»

***

«Коль ошибку он признал — Настоящим мужем стал! Надо, надо помогать, Не ворчать и не ругаться, А ценить любимой труд, Чтоб царил в семье уют!»