Джин-тоник

Водка бела, красит нос

да чернит репутацию

© А. П. Чехов

***

В алкоголе были, есть и будут свои плюсы и минусы. Когда пьёшь редко, совсем немного и в кругу людей, которым всецело можешь доверить и сплетни, и ключи от собственного дома, и тело с мыслями, то подобное времяпрепровождение действительно может стать отдыхом. В противном же случае, в такие моменты нужно держать голову в холодном состоянии, как никогда ранее, дабы не совершить какие-нибудь глупые и неприятные ситуации.

***

Никогда до этого Данила не пил. Различного рода выпивки либо просто-напросто отталкивали от себя запахом, либо парень сам старался не смотреть в их сторону, чтобы сохранять здравый рассудок до последнего. Но сегодня, всё же оказавшись в какой-то неизвестной, но при этом весёлой компании парней примерно его возраста, тот всё же решил попробовать. Всё это происходило резко и совсем неожиданно. Не каждый день ты будешь наблюдать за странной жидкостью в своём пластиковом стаканчике. К тому же, название для него, Данилы, было совсем новым. Ребята покупали эту жидкость где-то за гаражами. Наливали в одну и ту же полторалитровую бутылку, на которой обёртка, судя по всему, была специально сдёрнута, и называли это «джин-тоником». Кому-то нравилось, кто-то ворочал нос. Но среди компании из девяти человек, считая Московского, четырёх с половиной литров хватало чётко. — Что это хоть? — Данила посмотрел на одного из новых товарищей, который приходился ему едва ли ближе остальных. — Джин-тоник. Пей. И... И чтоб до дна! — парень скрестил руки на груди. Казалось, что ухмылка на его лице без того сияла практически весь вечер, но именно сейчас она стала ещё более выразительной. — Да ну не. Я же вижу, что здесь смешано что-то со спиртом. Что это? И вправду. Ещё до этого Данила нюхал этот напиток не один раз. Спиртом отдавало слишком явно, но тёмно-коричневый оттенок добавлял лишь больше сомнений. Парень же, цокнув, всё же ответил: — Спирт, спирт. С какой-то левой газировкой на пару. Нам дядь Боря мешает. У него и берём, — повисла тишина. Спустя несколько мгновений тот всё же добавил: — Все пьют нормально. Вот и ты пей. Московский послушно кивнул, а затем залпом сделал первые четыре глотка. На вкус ничего приятного и классного. Наоборот — омерзительно и противно. Рука сама отодвинула стаканчик, несмотря на то, что оставалась ещё, как минимум, половина. Глаза поморщились, показывая недовольство и отрицательные впечатления. Было видно, что тому явно не понравилось. — Ну ты чё, как неродной-то! — из группы вылез другой парнишка. На вид постарше всех остальных, но умом, как отметил про себя Данила, не отличался. — Пей давай. Или чё, всё под маминой юбкой прятаться будешь да молоко лакать? Даниле захотелось нагрубить в ответ. Сказать что-то плохое или даже матерное. Но вместо этого тот поддался и снова приподнёс жидкость ко рту. Моментально послышались ликование и жалкое, как показалось, аплодирование. Совсем скоро стакан опустел окончательно. Московский тяжело втянул воздух, а после протянул посуду тому парню, что наливал этот вязкий напиток. Тот же в свою очередь кивнул и по какому-то странному принципу налил спиртное снова. Данила продолжал выпивать. Гул в компании поднялся с новой силой. Уже через полчаса голову начинало нехило туманить. Парень так и не понял, каким способом он завалился хохотать в траву. Вероятно, если бы тот видел подобное поведение, то дико бы стушевался. Но это будет потом. — Данила! Дань, у тебя отец проехал! — чей-то голос отозвался эхом в голове. Лишь осмыслив слова, Московский, пошатываясь, встал на ноги. Мог плюнуть на сказанные слова и продолжить валяться где-то на земле. Мог подорваться и умчать до дома, игнорируя все возгласы в спину. Но вместо этого тот протянул в воздух руку и, словно для никого, задал вопрос: — Видел? — Видел. Значит, видел. Либо потом, либо сейчас достанется по шапке. С одной стороны — можно оттянуть этот момент чуть ли не до позднего вечера, продолжая веселиться и хохотать с новыми знакомыми. Но с другой — кто знает, что тогда придёт отцу в голову, и что скажет тот в таком случае? От мыслей вытянул вопрос, который мало кто ожидал. — Тебя до дома провожать надо, нет? А-то гляди, вот-вот и вовсе с ног свалишься. Данила мгновенно ответил отказом. После прошёлся по кругу, пожимая руки, и на своих двух уплёл домой. Облака плыли с сумасшедшей скоростью, хотя в моментах казалось, что те вовсе стоят на месте. Машин на дороге было меньше обычного, будто специально что-то предвещая. Выйдя во двор, тот аккуратно, едва не на цыпочках, пробрался к дому. Совсем медленно открывал входную дверь, проходил на кухню к раковине... Хватило разума промыть рот, чтобы не несло настолько сильно. Вода лилась чересчур громко, от чего не было слышно своего бормотания. Выключив воду через пару минут, Данила глянул в зеркало, чтоб посмотреть — слишком ли плохо его внешнее состояние. Но вместо того, чтобы смотреть на лицо, тот глянул за спину, замечая мужской силуэт. По коже прошёлся холод. Парень продолжал стоять, не шевелясь и, видимо, не собираясь говорить ни слова первым. — Ты пил что ли? — мужчина сошёл с порога и подошёл к собственному сыну. — Я? Я... А я... — слова путались между собой, не давая сказать такого простого, но сложного «пил». — Пил или нет? — Михаил нахмурил брови, глядя в глаза через зеркало. — Пап, я... — Данила, — резко повисла давящая тишина, от которой парень чуть ли не задохнулся, — пил или нет? — Пил, — тот, отвечая, легко кивнул. — Что пил? Этот вопрос смог поставить Данилу в тупик. Он мог описать: и вкус и вид, — но не назвать название. Не помнит. Совершенно не помнит. Какой-то Джинн, какой-то тоник... — Джинн и тоник. — Кого? — мужчина совсем сморщил лицо, глядя на сына. — Джин-тоник? — Да... Да, его, — подросток вскинул плечи, садясь на стул. — Не ври, — фраза повисла в воздухе. Она не звучала, как просьба, но и не являлась приказом. Данила смолк. Теперь были слышны даже самые маленькие звуки: тиканье часов, машины на трассе... — Пап, я не... — Нет, врёшь, — Михаил обошёл кухонный стол, садясь напротив. — Ты не мог так нахлюпаться с газировки. — Но это же не просто газировка, а смесь со спиртом. — Данила. Голос звучал чересчур строго. Чересчур недовольно. Парень не вздрогнул, будучи не совсем в сознании, но всё равно отреагировал хоть как-то, прикусив нижнюю губу изнутри. — Я правда пил лишь его. Стакана два... Ну или три. — Ну или семь, — послышался новый вздох. Мужчина скрестил руки у груди, отводя взгляд от сына. — Нет. Не больше трёх. — Не больше трёх, но не джин-тоник, — тот оглядел ребёнка с головы до плеч, примечая, что тот выглядит совсем нехорошо. — Данила, ты выглядишь так, будто пил чистый спирт без каких-либо смешиваний. — Я действительно не пил ничего кроме него. Их глаза встретились между собой в один момент. По спине вновь пробежал лёгкий холодок. — Значит так, — вот сейчас подростка передёрнуло не на шутку. Тот опустил взгляд на стол, — сейчас мы садимся в машину и едем проверять: сколько и чего ты там пил. Данила не стал больше спорить, понимая, что попытки будут бесполезны, потому молча поплёлся в сторону коридора. Уже сидя в машине, парню влетело в голову, что он ни разу не слышал о чём-то подобном. Про бары, про кабаки тот слышал далеко не один раз раз. Но про «узнать сколько и чего пил» — впервые. Загудел мотор — машина сдвинулась с места. Строгие глаза смотрели через зеркало в салоне прямо на подростка: немного уставшего, немного напуганного. Причём сам Данила заметил, что едут они по навигатору: значит, Московский либо бывал в этом месте до этого, либо просто пытается запугать ребёнка, дабы тот сознался сам. Но Данила молчал. Молчал, не собираясь отвечать как-то иначе. Хотя в моменте ему подумалось, что лучшим вариантом будет соврать: сказать что-то на подобии «Да, пили водку» или про те семь стаканов упомянуть. Мог, но не стал. То ли совесть не позволяла, то ли сам где-то глубоко в себе понимал, что может стать лишь хуже. Тем не менее, минут через десять от начала всей поездки машина всё же остановилась. Мужчина не стал выходить на улицу, да и Данилу не звал. Лишь повернулся к задним сиденьям, глядя на подростка. — Ты что, правда кроме джин-тоника ничего не пил? — на этот раз брови Михаила не нахмурились, а наоборот — сползли кверху в удивлённом жесте. — Только его, — парень смог облегчённо вздохнуть, смотря куда-то за сидушку. — Почему тогда выглядишь так... неподобающе? Данила пожал плечами, после чего взглянул на отцовское лицо. На нём не было предыдущей угрюмой гримасы. От понимания этого, с души словно спал тяжкий груз. — Да я ж впервые пил. И... Это... На голодный желудок. Московский понимающе кивнул в ответ, буркнув что-то на подобии «Ясно», а затем снова повернул ключи, заводя машину.