Небольшие упущения

Субботний вечер в подвале пах масляными красками и старым деревом А ещё чьими-то мучениями. Тонкая, почти линейная полоса света от настольной лампы разрезала комнату Ларри надвое, оставляя один угол в прозрачной тени, а другой — в золотистом мареве, где танцевали пылинки от каждого вдоха и выдоха. — Я не понимаю, как ты собрался сдавать экзамен, если до сих пор путаешь ускорение и скорость, — Сал сидел на полу, поджав под себя правую ногу, и водил красной ручкой по контрольной Ларри, находя всё больше ошибок. — Это же база, Лар. Ларри лениво развалился на своем кресле-мешке, закинув ногу на ногу, и смотрел на репетитора с самым невинным выражением лица. Густая, шатенистая копна волос рассыпались по спинке кресла, местами спутываясь с чуть рваной тканью, которая больно оттягивала волосинки, если те застревали. Кольца пирсинга отразили мягковатый свет лампы, когда он усмехнулся. — База, ага, так я тебе и поверил! — возмутился он так, будто это было что-то на уровне невозможного. — Очень самонадеянно с твоей стороны думать, что я запомнил это с первого раза... — парень задумчиво почесал подбородок, отводя карий взор в сторону мирно дремлющего Коксика на подушке. — Законы Ньютона, — устало вздохнул голубоглазый, потирая переносицу сквозь прорези протеза. — Не яблоко, а физика в целом. Ты в школе учишься или в факультете по летанию в облаках? — А там разница есть? — Металлист выпрямился, хрустнув шеей, и сполз с кресла на пол, оказавшись напротив репетитора. — Слушай, Хомячок, я устал, как последняя псина. — обречённо протянул он, страдальчески вздыхая. — А наш любимый физик опять сказал, что я не сдам математику, если не подтянусь. Ты моя последняя надежда. Сал закатил единственный живой глаз, который уже начинал дёргаться от раздражения. Ну правда, какие шансы вытянуть этого балбеса до начала контрольных и экзаменов? Примерно.. 0,0001 процента. Но подводить Лизу тоже не особо хотелось. — Если бы ты уделял учебе хотя бы половину того времени, что тратишь на все свои шуточки, мы бы уже давно закончили. — Но шутки — это моя душа, — пафосно заявил патлатый, прижав руку к груди и, изображая оскорбленную гордость. — А физика — это что? Правильно, скука смертная. Давай лучше я тебя научу чему-нибудь полезному? — Например? — Сал подозрительно покосился на ухмыляющегося металлиста, который уже успел пару раз заговорщически хихикнуть. Ларри поднялся с пола одним плавным движением, размял плечи и, как ниндзя, бесшумно переместился в центр комнаты, освобождая пространство между шкафом и кроватью. — Например, как бить. Хотя бы стоять на ногах. А то ты, конечно, резвый, как понос, но техника у тебя оставляет желать лучшего... — прищурился он, поставив руки в боки. — Я видел, как ты машешь кулаками. Ты же руку сломаешь раньше, чем кому-то нос разобьешь. — Я не просил тебя учить меня драться, — нахмурился Фишер, но в голосе не было привычной агрессии. Скорее, заинтересованность, которую он отчаянно пытался скрыть. Ведь умение драться тоже полезный навык. — А я и не спрашиваю, — парень встал в стойку — расслабленно, с чуть согнутыми коленями и опущенными плечами. — Давай. Попробуй ударить меня. Не кипятись, просто попробуй. Представь, что я движущаяся груша! Сал закатил глаз так, что это, наверное, было видно даже за километр, но все же поднялся. Кокс, удобно лежавший на подушке, приоткрыл один глаз, дёрнул хвостом, оценил обстановку и снова провалился в сон — его это явно не касалось. — Только не плачь потом, если я случайно сломаю тебе что-нибудь, — буркнул протезник, подходя ближе. — Обещаю плакать тихо, чтобы не разбудить соседей, — серьезно кивнул Ларри, но в уголках губ уже теснилась усмешка. Сал замахнулся с резкостью, импульсивно, вложив в удар всю свою злость, накопившуюся за день. Он и сам не особо понял, почему так разгневался. Может, из-за контрольной, которую Ларри снова завалил. Может, из-за разговора с отцом сегодня утром. А может, просто потому, что этот лохматый змей смотрел на него так, будто видел всю подноготную. Кулак рассек воздух. А Джонсон даже не шевельнулся — просто качнулся влево на миллиметр, как маятник, и удар прошел впустую. — Медленно~, — пропел он, как будто ставил оценку на экзамене по вокалу. — Ты показываешь удар за секунду до того, как наносишь. Сначала плечи, потом рука. Это как сигнальная ракета, понимаешь? Еще раз. Сал стиснул зубы. Этот довольный идиот даже не напрягся! Его спокойная ухмылка раздражала сильнее, чем все своры ебанутых учеников школы вместе взятые. Следующий удар — справа. Ларри ушел вниз, присел, и снова бледный, сжатый кулак нашел только воздух. — Хорошая попытка, — одобрил он, кивая. — Ты хотя бы плечи не поднимаешь уже. Прогресс. Но ты слишком прямолинейный! Думай о том, как обмануть противника. Сделай ложный замах, а бей в другое место. — Я тебя щас обману, — прошипел голубоглазый и снова бросился вперед. Он пытался. Правда, пытался. Пытался попасть в это ухмыляющееся лицо, в эту вечную беспечность, которая бесила с первой секунды, в наглую уверенность, которую Ларри излучал, как какая-то херова лампа, работающая повседневно и без исключений. Но металлист двигался плавно, как вода, ускользая от каждого удара с почти кошачьей грацией. — Ты злишься, — заметил Ларри, уворачиваясь от очередного выпада. — Это хорошо, потому что злость дает силу. Но она же отключает голову. А если нет головы — ты просто мешок с мясом. — Сам ты мешок, — выдохнул Сал, снова замахиваясь. Дыхание уже успело замедлиться, от такого количества движений, в которые вкладывались куча усилий. И в этот раз он действительно почти попал. Почти. Кулак скользнул по плечу шатена, мазнув по ткани футболки. Но инерция оказалась сильнее в два раза. Фишер потерял равновесие, ноги запутались в крае ковра, и он с глухим стоном рухнул вперед, как бракованная Эйфелева башня. Патлатый не успел отскочить. Он, конечно, попытался подхватить падающего друга, но вес оказался слишком неожиданным, и они оба полетели вниз, пародируя кегли в боулинге. Звонкий хлопок и Сал приземлился на металлиста, впечатав колени в пол по обе стороны от его бедер, а ладони в его грудь. Широкую, твердую, излучающую лёгкое тепло даже через ткань футболки. На мгновение повисла абсолютная тишина, как будто они резко начали играть в молчанку, нарушаемая лишь тяжелым дыханием парней, у одного после череды неудачных атак, а у другого после уклонений. Коксик, наконец, соизволил открыть оба глаза и с явным осуждением уставился на эту сцену. Ларри лежал на спине, раскинув руки в стороны, и смотрел на Сала снизу вверх. Волосы разметались по ковру, как темный водопад. Улыбка немного померкла — в карих глазах появилась странная, почти задумчивая искорка. Но моментально сменилась подколкой. — Ого, ну и поза~! — игриво ухмыльнулся Ларри, привычно бросая в напряжённую обстановку свои шутки. Сал чувствовал, как под его ладонями бьется чужое сердце — ровно, спокойно, как будто это и не сердце вовсе, а метроном, отмеряющий ритм жизни этого странного, невыносимого человека. Его собственное сердце, наоборот, колотилось где-то в горле. Он быстро убрал руки, оттолкнулся и сел на корточки рядом, отводя взгляд. Протез чуть съехал от резкого движения, и владелец механически поправил его, чувствуя, как предательски горят щеки. Спасибо хоть пластик скрывает это. — Заткнись, блять... Ты сам виноват, — буркнул он, поднимаясь на ноги. — Стоял как столб, надо было уворачиваться. — Я просто хотел посмотреть, что ты будешь делать, если я не уйду, — пожал плечами Ларри, не спеша подниматься. Так и лежал, закинув одну руку за голову, разглядывая потолок. — Ну, как тебе практика? — Очень смешно, — огрызнулся Сал, отряхивая колени. — Долбаёб. — Зато ты не убежал, — металлист наконец сел, опершись на руки позади. — Это уже что-то! — Ты бы еще цитаты из мультиков начал вставлять, — парень вернулся к столу и снова открыл учебник физики, тяжело вздыхая. — Давай уже. У нас остался час, а тебе еще три темы разбирать. Шатен хмыкнул, поднялся, отряхнул футболку и плюхнулся на свое место напротив. Взял ручку, повертел ее в пальцах и вдруг посмотрел на друга уже без насмешки. — Спасибо, — сказал он просто. — За что? — удивился голубоглазый, замерев. — За просто так! — Ларри пожал плечами, возвращаясь к своему обычному тону. — Чтоб ты не дулся, как гневная тучка. А то я не хочу слушать лекцию о том, что я невыносимый человек и нарушаю личные границы. — Ты и так невыносимый человек, — выдохнул Сал, но в голосе уже не было какой-либо злости. — Давай, открывай параграф. Ускорение свободного падения. И не надо смотреть на меня, как на чудо природы, — покосился на него он, чувствуя взгляд. — смотреть надо в учебник. — Ты сказал «парения»? — переспросил Ларри с невинным видом. — Я сказал «падения», придурок. — Сал со всей силы стукнул ручкой по столу. — Читай. И запоминай. Или я встану, ударю тебя и расскажу Лизе все твои ошибки. Джонсон картинно вздохнул и уткнулся в учебник. Но краем глаза он все еще поглядывал на Фишера, который снова ушел в свои записи — сосредоточенный, серьезный, с этим его вечным протезом и мешками под единственным глазом.