Пламя вечности

В полумраке кабинета на самом верху Звездной башни едва различались очертания мебели и силуэта склонившейся над объемным старинным фолиантом девушки. Комната, озаряемая лишь теплым светом трех масляных ламп, была круглой, как и сама башня, длинной стрелой возвышающаяся над громадой замка. Казалось, что стены изнутри были сотканы из самой ночи: вместо картин или гобеленов их украшали искусно вышитые серебром на темном бархате планеты и созвездия. Высокие и узкие оконные проемы, обычно наполнявшие башню ярким солнечным светом, сейчас были завешены тяжелыми шторами. Вдоль стен по периметру кабинета до самого потолка вздымались стеллажи из красного дерева, заполненные книгами - здесь были и древние трактаты по астрономии, географии и алхимии, и толстые тома с древними преданиями, и сборники сказок. Кое-где рядом с книгами виднелись странные артефакты: хрустальные шары, будто наполненные туманной дымкой, полированные камни, излучающие слабое свечение. Центр кабинета занимал массивный дубовый стол, на котором были разложены подробные карты звездного неба, по краям осторожно придавленные книгами в кожаных переплетах. Особое место занимал большой позолоченный телескоп, направленный к большому арочному окну, которое занимало почти всю восточную стену. На резном штативе телескопа висела серебряная цепочка с кулоном - семиконечная звезда Элиона. Деянира не была очень набожной, но кулон носила: это был последний подарок матери. Внезапный порыв ветра, который ворвался в кабинет через распахнувшееся окно, заставил девушку вздрогнуть и оторваться от карты, на которую она, высунув от старания кончик языка, наносила орбиты планет. Отложив гусиное перо в сторону, чтобы не запачкать чернилами свою работу, Деянира устало потерла покрасневшие глаза, поднялась и подошла к окну. Она отодвинула тяжелую ткань шторы и плотно закрыла створку, повернув маленькую щеколду. Над Долиной, вид на которую открывался из окна башни, клубились темные, почти черные тучи с рваными краями. Сполохи молний на горизонте подсвечивали чудовищные очертания облачных громад, белоснежными наковальнями упирающихся в небо. У подножия замка раскинулся большой сад: стройные кипарисы и фруктовые деревья пригибались, будто преклоняясь перед силой стихии. Подхваченные ветром лепестки цветов неслись по воздуху, как снежинки в сильную метель. Где-то вдалеке, за садом, мерцали огни Теллариона - десятки тысяч свечей за ставнями. Обрывки облаков уже долетали до замка, делая нижние этажи невидимыми с высоты башни. Поёжившись, девушка перевела взгляд с Долины на собственное отражение в стекле - бледное лицо, обрамленное черной короной косы, огромные серые глаза - на секунду оно показалось ей призраком. В себе она всегда искала черты матери и не находила. Может, потому что совсем плохо помнила ее. Она вообще мало что помнила о матери - только большие серые глаза, тепло рук и тихий голос, напевающий что-то на чужом языке. "Ты так на неё похожа", - сказал однажды отец. И замолчал на полуслове. Он всегда замолкал, когда речь заходила о матери. Первая капля дождя ударила по стеклу с таким звуком, будто в окно кто-то бросил камешек. Одна, затем вторая, третья. Затем дождь стеной обрушился на замок. Мир за окном внезапно исчез, растворившись в потоках срывающейся с небес воды. Спустя еще минуту кабинет на миг вспыхнул, озарившись призрачным голубоватым светом. Косой ослепительной трещиной прямо напротив окна небо разорвала молния. И лишь через несколько секунд пришел раскатистый звук грома. Она никогда не боялась грозы. Но сегодняшняя... Сегодняшняя буря казалась не просто явлением, но живым и разгневанным существом, бьющимся в стекла замка, стремящимся ворваться внутрь и сокрушить все на своем пути. С трудом отведя взгляд от потоков воды, сбегающих по стеклу, Деянира задернула штору, подошла к столу и собиралась уже вернуться к работе, когда одновременно с очередным раскатом грома, заставившим башню содрогнуться, входная дверь распахнулась. В кабинет на этот раз ворвался не сквозняк, а самый настоящий ураган. На пороге, сияя, будто только что отчеканенная монета, появилась принцесса Абеллона. Рубиновый бархат ее платья оттенял роскошные золотые волосы, обычно убранные в замысловатые прически, но сейчас свободно рассыпавшиеся по плечам. - Боги, Дейя, снаружи просто чудовищная буря! Ты только посмотри на это небо! - принцесса, захлопнув дверь, подлетела к окну, от которого только что отошла ее подруга. - Здравствуй, Белла, - сдержанно поздоровалась Деянира, пытаясь скрыть улыбку. Вид взбудораженной подруги мгновенно разогнал мрачные мысли. - Буря прямо над нами. Хотя я полагаю, что ее эпицентр прямо у меня в обсерватории. - У тебя в обсерватории лишь темнота и духота, как в склепе! - засмеялась Абеллона, чьи зеленые глаза сверкали азартом. - За окном творится... такое! А ты сидишь и глядишь в свои пыльные книги? Я уверена, что половина из них старше моего отца. - Я ведь звезды наблюдаю, а не облака. И я должна... - Смотри, Дейя! - перебила ее принцесса. - Это же чудовищно! Чудовищно великолепно! - С этим не поспоришь, - уступила Деянира, приблизившись к подруге и глянув за окно, где разверзшиеся небеса изливали на землю потоки воды. Принцесса Абеллона была ее единственной подругой. Девочки, рано потерявшие матерей, нашли друг в друге не просто родственные души, но поддержку и понимание. Лориэль, прекрасная уроженка дальних стран, мать Деяниры, покинула ее, внезапно заболев, когда девочке было всего шесть лет. Она ушла в холодную ясную ночь и, как всегда говорил отец, стала одной из звезд, ярко горевших в этот миг на небе. Отец Деяниры, Геллерт, теперь возглавлявший Ученый Совет вот уже десяток лет, а после трагической смерти младшего брата короля занявший и должность первого советника, окружил любимую дочь заботой, но ни одна служанка не могла заменить ей мать, и девочка начала таять на глазах. Королева Элинор умерла в родах вместе с ребенком, оставив сиротами двух принцесс и принца. Смерть сколь прекрасной, столь же и доброй королевы оплакивало все королевство. Телларион погрузился в траур на сорок дней. Архонт лично отпевал королеву в Соборе Света, и колокола звонили так долго, что звук этот стал привычным для горожан. Принцесса Абеллона, как и ее брат с сестрой, превратилась в объект всеобщей удушающей жалости и чрезмерного внимания. Бледную черноволосую девочку Абеллона впервые увидела в саду среди деревьев, когда сбежала от гувернантки. Деянира сидела напротив старого ясеня, испещренного трещинами, и что-то шептала. Принцессе показалось, что девочка разговаривает с деревом, и она подошла, чтобы узнать, говорит ли что-то ясень в ответ. С момента знакомства девочки сделались неразлучными. Абеллона, пользуясь статусом принцессы, просила короля, чтобы он позволял "маленькой звездочетке" приходить в ее покои. А Геллерт видел, как Деянира постепенно оживает, и делал все, чтобы единственная дочь чувствовала себя счастливой. Девочки взрослели вместе. Деянира приносила принцессе сделанные отцом игрушки в виде звезд и планет, рассказывала принцессе о далеких странах, про которые узнала из книг и историй отца. Читала вслух сказки и легенды, которым неугомонная Абеллона тут же выдумывала продолжения, наделяя персонажей человеческими чертами - герои влюблялись, плели интриги, дружили и предавали. Любимой их историей была "Песнь о Светлом Рыцаре" - длинная поэма, которую им читала старая нянька Алоиза. Только Деянира всегда была на стороне дракона. Принцесса же симпатизировала рыцарю. "Дракон просто защищал свой дом", - спорила Деянира. "А рыцарь сражался за то, во что верил! - отвечала Абеллона. Как только девочки повзрослели, их страстью стала верховая езда. На шестнадцатые именины Абеллона получила в подарок прекрасного белого жеребца, которого назвала Зефиром. Конь был под стать принцессе - своенравный и непредсказуемый, но девушка быстро нашла с животным общий язык. Деянире же отец подарил молодую вороную кобылу, которую девушка неожиданно назвала Звездочкой. Скача наперегонки по бескрайним полям, примыкавшим к замку, подруги ощущали настоящую свободу. За ними всегда присматривал один из рыцарей королевской гвардии, но к этому молчаливому присутствию девушкам пришлось привыкнуть, чтобы не поплатиться такой дорогой свободой. Они проводили вместе очень много времени - плакали, смеялись над придворными дамами и клялись друг другу, что никогда не станут такими же глупыми и фальшивыми. - Скажи мне, дорогая подруга, ты ведь даже не вспомнила, зарывшись в свои древности, о том, что предстоит через несколько дней? - улыбнулась Белла, повернувшись к окну спиной и хитро прищурив глаза. - О чем? - Деянира моргнула. Абеллона закатила глаза и всплеснула руками. - И она еще спрашивает, о чем! О турнире, Дейя! О большом турнире, который отец собирает для... - она внезапно умолкла. - Через три дня здесь соберутся лучшие рыцари союзных королевств! Все, кроме тебя, говорят об этом уже столько времени! - Как я могла забыть, - в тон ей отозвалась Деянира. - Отбор достойных кандидатов в королевскую гвардию или... Очередные смотрины женихов для непутевой принцессы! - Дейя! - краска залила щеки принцессы. Подруга попала прямо в цель. - Что же нового я увижу? Рыцарей, которые кичатся тем, сколько золота и перьев в их парадных доспехах! Я скорее сама облачусь в броню, возьму копье и оседлаю коня, чем стану женой одного из этих напыщенных индюков, вся жизнь которых - это пьянство, пиры, турниры и бордели! Ах, да! И конечно, разглядывание отражения собственной морды в начищенных до блеска щитах! - И снова мне не с чем спорить, - Деянира не смогла сдержать улыбки. - Я слыхала, Астон будет участвовать? - Да, слухи правдивы. Мой маленький братец уже вошел в тот возраст, когда все мысли заняты турнирами, доспехами и перьями на шлеме, - Абеллона снова закатила глаза. - Мне было бы приятнее, говори он о девках. Принца Астона, наследника короля, с самого детства готовили к тому, что он займет трон после отца. Шестнадцатилетний Астон, многие часы проводивший с лучшими мастерами клинка всего королевства, только и говорил в последнее время о турнире и о подаренном на именины мече, которому он уже успел дать имя. Меч звался Солнечным Лучом. Он, в отличие от старшей сестры, которая и слышать не хотела о браке, не противился воле отца, но голову его занимали еще не политические дела. Деянира, глядя на выросшего и возмужавшего принца, видела незрелого мальчишку, у которого на уме были игры и развлечения. Турнир для него был лишь игрой, возможностью показать себя, блеснуть силой и навыками верховой езды и фехтования. - Ваш отец не возражает против его участия в турнире? Случалось, рыцари погибали... Ведь смертельной может стать не только рана от копья, - девушка вспомнила, как несколько лет назад рыцари, сойдясь в поединке, сшибли друг друга с лошадей, и один из них упал на землю и так ударился головой, что мгновенно умер, сломав шею. Она тогда училась искусству врачевания у престарелого королевского лекаря и всюду следовала за ним, постигая некоторые премудрости медицины. Лекарь, седой старик с трясущимися руками, позволял ей держать инструменты и записывать рецепты. "У тебя талант, девочка, - говорил он. - Жаль, что ты родилась женщиной. Была бы мужчиной - стала бы великим врачевателем". Девушка тогда промолчала. Но вечером долго сидела у окна и плакала. Склонившись над бездвижным рыцарем, Деянира наблюдала, как с него снимают шлем. Крови вокруг не было, поэтому она ожидала, что рыцарь этот окажется без сознания, но когда открылось его лицо... Он оказался совсем юным, почти мальчиком. Большие синие глаза были широко раскрыты и удивленно смотрели перед собой остекленевшим пустым взглядом. Когда рыцаря увозили, веки ему опустили и казалось, что он просто спит. Деянира не питала к Астону тех теплых чувств, что связывали ее с его сестрой, но ей очень не хотелось увидеть юного принца лежащим без движения на земле. - Отец как раз и настаивает на том, чтобы Астон участвовал. Будто бы сын короля, давно выросший из деревянных мечей, должен показать, что наследник Долины Солнца умеет не только сидеть возле трона и вести счет монетам, но и держать копье, - взгляд Абеллоны из озорного сделался обеспокоенным, она взяла подругу за руку. - Я молю бога, чтобы он не свалился с коня, не справившись с собственным раздутым самомнением. - Я понимаю, - Деянира сжала маленькую ладонь принцессы, она всегда умела понимать настроения подруги и видеть за шутками и остротами беспокойство или тревогу. - Все будет хорошо, я тоже буду просить у бога милости для твоего брата. И для тебя. - Для меня? - Абеллона звонко рассмеялась, мгновенно поменявшись в лице. - А что я? Мне нужно всего лишь быть украшением турнира и постараться не обидеть чересчур дерзким отказом одного из желающих переселиться в королевские покои рыцарей. "Благодарю, сэр рыцарь, но мое сердце уже принадлежит... вашей лошади". - Его величество уже заговаривал с тобой о выборе жениха? - Его величество уже, думаю, устал слушать мои недовольства. Я начинаю думать, дорогая Дейя, что меня выдадут в конце концов за одного из сыновей Торгрина Бранвара и отошлют далеко-далеко на север, куда не долетит ни одна сова с твоим письмом... - У Бранвара нет сыновей, подходящих тебе по возрасту, - скорее серьезно, чем в шутку, произнесла Деянира. - У северян, насколько мне известно, нравы таковы, что власть может наследовать и дочь. - Почему же у нас не так? - улыбка Беллы стала мечтательной. - Я бы скорее выбрала роль правительницы, чем жены правителя. Только не у северян, - она скривилась, вернувшись к мыслям о возможности оказаться в чужом королевстве далеко от зеленых садов Долины Солнца. - Верно. Я тоже хотела бы не слышать всех этих упреков о том, что я до сих пор не обрела счастья замужества и материнства, - Деянира взяла со стола маленький камень с вкраплением, похожим на созвездие, и повертела в пальцах. - Лорд Кейдель на прошлой неделе сказал отцу, что меня "пора пристроить". Намекал на своего раскормленного сыночка, которому впору будет лошадиная попона. Отец ответил, что я сама себя "пристрою", когда сочту нужным. Кейдель потом дулся три дня. - Муж, дети - все это великолепно, но... Не хочется жить, как моя сестрица. Став женой и родив мужу наследников, она превратилась в затворницу. Никаких прогулок верхом, никаких игр... Я пойду замуж, Дейя, непременно пойду, но за мужчину, а не за индюка, закованного в золото! Отец ворчит, что виной всему грамота. Не умела бы читать - мой разум не отравили бы сказки о своевольных женщинах. - Твой отец любит тебя, Белла, - проговорила Деянира, ласково улыбаясь подруге. - Он тревожится о твоем счастье. И я не думаю, что он выдаст тебя замуж против твоей воли. - А я думаю, что на этот раз выдаст. Он тревожится обо мне, но о королевском авторитете тревожится куда сильнее. Как и о том, какое мнение ходит в народе. "Смирение - добродетель женщины", это всем известно. Нельзя допускать, чтобы король в своем собственном замке терпел выходки великовозрастной дочери... Абеллона не договорила. Яркая вспышка осветила кабинет. Гром грянул снова, на этот раз прямо над Звездной башней. Звук был оглушительным настолько, что обе девушки вздрогнули. - Мне кажется, что эта буря... - негромко начала Деянира, плотно задергивая штору. - Мне кажется, это не случайность. Есть кое-что... - она подошла к столу, шурша подолом длинного черного платья. - Что же? - заинтересовалась Абеллона, моментально отвлекшись от турнира, рыцарей и вероятного замужества. Больше, чем разговоры о нарядах, тканях и моде, принцессу занимали только различные загадки и тайны. Она подобралась ближе, как кошка, почуявшая мышь. - Составляя подробную карту небосвода и сверяя ее со старыми картами, я обнаружила кое-что интересное, - лицо Деяниры стало сосредоточенным, она склонилась над чертежами. - Если говорить точнее, то я случайно наткнулась на записи в старой книге, которые говорят о темной богине Никте, чья звезда взошла на небосводе... Открытие это действительно было совершенно случайным. В руки Деяниры год назад попал привезенный отцом из Лунного Нагорья старинный том в обложке, изготовленной из древесины. Лунное Нагорье не принимало чужаков. Он написал в Совет Мастеров. Долго, почти год, ответа не было. Затем пришло письмо: сухое, сдержанное. Ему разрешали въезд. С условием "не нарушать установленных правил". Король Олвен дал разрешение неохотно. Архонт был бы в ярости, если бы узнал, что первый советник едет в государство еретиков. Но Геллерт предоставил расчёты и список необходимых материалов: орихалк, лунная сталь, алхимические составы для очистки воды. Знания, которых не было нигде, кроме Нагорья. Олвен согласился. С условием: всё тайно, без огласки. Ученый провел в Бриарвуде несколько месяцев - работал в архивах, в библиотеке, советовался с инженерами и мудрецами. А вернулся уставший и молчаливый. Он вообще стал молчалив в последние годы. На потемневшем от времени дереве тускло светились золотые буквы "О движении небесных сфер от времен Первых Королей до дней нынешних". Книга была очень большой и тяжелой, но большой научной ценности не несла, так как была много раз переписана и существовала в многочисленных пересказах, поэтому до вчерашнего дня просто украшала полку книжного стеллажа в обсерватории. Отец, вручив дочери фолиант, долго ворчал о том, что собирать она должна не книги и бумагу, а наряды. И что с гораздо большей охотой он привозил бы ей драгоценности и украшения, чем "полуистлевшие артефакты". Но Деянира была равнодушна к дорогим тканям, сиянию золота и блеску драгоценных камней. С детства она тянулась к науке, проводила долгие зимние ночи с отцом в обсерватории, впитывая знания с поразительной скоростью. Сначала отцу казалось, что это лишь детская прихоть девочки, но затем ее интерес к науке перерос в нечто большее. Безуспешно попытавшись вразумить подрастающую дочь, стареющий астроном в конце концов махнул рукой и приказал переделать свою собственную старую обсерваторию под самым потолком Звездной башни для Деяниры. Заказал на ее семнадцатые именины золоченый изящный телескоп, в который девушка вот уже четыре года наблюдала ночное небо. Намереваясь просто навести порядок на стеллаже, Деянира зацепилась подолом длинного черного платья за массивный чугунный подсвечник и выронила книгу. Та, с глухим стуком упав на пол, раскрылась. Между пожелтевших страниц были вложены, буквально приклеившись к ним, еще более старые листы, как будто вырванные из других книг. Не переживая о платье, девушка опустилась на колени и склонилась над книгой. Листы выглядели такими ветхими и тонкими, что Деянира не сразу решилась прикоснуться к ним. Казалось, что они рассыплются в прах, стоит только дотронуться. Чернила, которыми были сделаны записи на этих страницах, тоже выглядели необычно. Темно-фиолетовые, будто изготовленные из сока каких-нибудь ягод, они очень сильно выцвели, и текст был едва различим. Именно эти бледные буквы и содержали ту информацию, которая не давала ей покоя больше суток. - Темная богиня? Дейя, я не понимаю совершенно ничего в твоих цифрах, знаках и линиях! - Абеллона откинула упавшие на лицо локоны и внимательно посмотрела на бледное лицо подруги, лишенное того золотистого загара, что украшал кожу придворных дам, проводивших много времени на солнце. - Что это за богиня такая? Никогда не слышала этого имени... - В той книге, что отец привез из путешествия, я случано обнаружила вложенные листы бумаги, которые куда как старше, чем сама книга. Не знаю, спрятал кто-то их в этой книге или забыл, но... - Деянира немного помолчала, глядя на разложенные на столе карты, и продолжила. - Один из этих листов содержит фрагмент некого пророчества, о котором я никогда не слышала. - Какое пророчество? - Абеллона отодвинула тяжелый дубовый стул с мягкой спинкой из темно-синего бархата и уселась, оперевшись локтями о столешницу. - Я переписала, - взяв в руки исписанный лист, Деянира начала читать. - "Когда ослабнут небесные цепи, а младшая сестра Солнца на долгие часы скроется в тени, из пустоты и вечного мрака, где не светят даже призраки звезд, явится Она. Тень плаща Ее скроет лики многих небесных светил, а голос Ее громом прозвучит по всей земле. Дыхание Ее - огненный ветер, разрушающий крепости. Слезы Ее - бурлящий поток, сметающий города и леса. Нет Ее среди ликов Светлейших, ибо Она - дочь хаоса, и имя Ей - Никта. Дракон принесет на крыльях войну, алая звезда Никты загорится на востоке...". Все. Дальше листок обгорел... Когда Деянира замолчала, по-прежнему сжимая в руке свои записи, в кабинете на несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая только завываниями ветра за окнами. - Никта, - шепотом повторила Абеллона, будто пробуя имя на вкус. - Никогда не слышала. Хотя... нет. Кажется, что-то такое было в старых сказках Алоизы. Но она говорила не о богине. Она говорила о... тени. - На других страницах, которым почти три с половиной тысячелетия, судя по датам, оставленным автором... - Сколько-сколько? - не поверила принцесса. - Так ведь эти страницы должны были стать пылью за столько лет! - Может, они и стали бы, но об их сохранности позаботились, обработав каким-то составом, природу которого я не могу даже предположить, - задумчиво произнесла Деянира. - Я пыталась понять - это не воск, не масло, не смола. Возможно, что-то алхимическое. Может быть, даже дело рук магов. Их мастера умеют хранить вещи. Так вот, на остальных страницах записи, в которых говорится, что четыре тысячелетия тому назад на небесах взошла алая звезда, яркая, как тлеющий уголь. Сорок дней и сорок ночей горела звезда на небе, уже различимая и при солнечном свете. И тогда мудрецы вспомнили предания о Никте, которая принадлежала к тем древним богам, что видели сотворение мира. В ночь, когда звезда горела ярче всего, Никта сошла с небес. Земля содрогнулась, море отошло, обнажив океанское дно и давая богине дорогу, а после того, как она прошла, вернулось назад стеной воды высотой с десяток копий. Великие города, чьи жители прогневали богиню более всего, стерла с лица земли ярость Никты. После того, как она ступила на землю, настала долгая холодная ночь. А когда наконец взошло солнце, алой звезды на небесах уже не было. Никта ушла, оставив после себя выжженные пустоши и руины городов. Собственный голос звучал для девушки как будто издалека, казался чужим. Абеллона, обычно перебивающая подругу, на этот раз сидела молча. - Смотри... - Деянира положила рядом несколько карт. - Ни на одной из карт, даже на самых старых, нет звезд, которые подходят под описание. Судя по всему, звезда должна быть яркой и очень заметной, но тогда она точно оказалась бы нанесенной на какую-нибудь карту. Там указано даже место, где горела звезда Никты. И я наблюдала этот участок неба. Я проверила это место на каждой карте, которую нашла. Ни одного упоминания. Ни одной звезды, которая могла бы вспыхнуть так ярко. - А где-то еще написано о том, как приходила богиня? По-моему, я слышала про гнев моря и затопленные города, но только в сказках старой няньки, которыми она меня стращала. Но про богиню она не упоминала... Только сказки про золотые города на морском дне. - Нет. Больше ни в одной из тех книг, что я читала, не было ни единого упоминания об этом. Ни о богине, ни о том, что это все действительно происходило, - Деянира выпрямилась, оправила платье, медленно прошлась по обсерватории, приблизилась к стеллажу, оглядела корешки книг. - Я слышала легенды о затонувших городах, но это были лишь детские сказки. - Не сомневаюсь, будь легенда о горах золота под водой хоть на толику правдивой, наши короли бы уже давно дрались за право обладать недоступными богатствами, - хихикнула принцесса, разворачиваясь к подруге. Привычка Абеллоны смеяться над происходящим обычно забавляла Деяниру, но когда дело касалось науки, она одергивала подругу. Наука, знания и в особенности собственные расчеты и работы, над которыми девушка проводила практически все свое время, не просто многое для нее значили. Она с благоговейным трепетом слушала речи мудрейших мужей на советах, куда была допущена отцом, и втайне мечтала, что однажды и сама вступит в ряды Ученых, не раз представляя себя в темно-синей мантии с серебряной брошью в виде обрамленного звездами полумесяца на груди. - Можешь сколько угодно смеяться, Белла, - холодно произесла уязвленная недоверием принцессы Деянира. -Но ты сама подметила, что совершенно ничего не понимаешь в моих расчетах. - Даже если это не выдумка и не красивая легенда. Может быть, кто-то что-то просто перепутал! Может быть, это была и вовсе комета? - предположила Абеллона, не обратив внимания на недовольство подруги. - Может быть, - неохотно согласилась Деянира. - Звезда не может появиться из ниоткуда, сиять сорок дней и исчезнуть без следа. Может, это была комета, ты права. Но чтобы комета пролетала настолько редко, чтобы ее никто больше не наблюдал многие тысячелетия... К тому же комета имеет хвост и движется по небосводу, а не горит неподвижной точкой... - она говорила уже не с подругой, а рассуждала сама с собой. - Поэтому я и хочу провести расчеты, еще раз проверить, поискать... - Ты серьезно, Дейя? Тебя так интересует одна единственная звезда, которой, может, вовсе и не существовало? Или богиня, единственное упоминание о которой ты нашла на клочке старой бумаги? Откуда нам знать, что это не чья-то глупая шутка? Может быть, какой-то проказник записал это, желая сыграть шутку с другом, а потом забыл страницы в книге, - бровь Абеллоны удивленно взлетела. - Вот недовольства твоего отца я понимаю. Если бы моя единственная дочь занималась подобными вещами... - Ох, Белла, может быть, ты действительно права, а я сама выдумываю причины не спать ночами и сидеть над картами... Но все же мне кажется, что записи те - это не ошибка и не вымысел. Может, эта звезда просто перестала существовать, но гибель звезд, я читала, всегда видна - они не могут просто появиться и исчезнуть, пропасть без следа... Я проведу расчеты, учитывая существование этой звезды, проверю все имеющиеся карты и сведения о кометах и бедствиях... - И уморишь меня до смерти пылью со страниц своих книг и скукой. Ложись-ка спать, милая! Оставь свои звезды в покое. Хоть ненадолго! - Хорошо, - сдалась Деянира, чувствуя невообразимую усталость, накопившуюся за долгие часы, проведенные над картами. - Хорошо, я только... - Нет никаких "только"! Запри карты, книги и всю свою смертную тоску здесь и побудь немного моей подругой! Я не вытерплю весь блеск турнира и упреки отца одна! Никаких алых светил на востоке я не вижу, поэтому думаю, что никуда твои загадки от тебя не денутся. Уж тысячелетние сказки подождут и еще несколько дней! - Абеллона поднялась. - Я буду с тобой, Белла. Обязательно, - пообещала Деянира, устало улыбнувшись. - Должен же кто-то не дать тебе сойти с ума. - Тогда завтра жду тебя у конюшен! - ослепительно улыбнулась в ответ принцесса, обняла подругу и сделала шаг к двери. - Не забудь! Спокойных снов! - Спокойных снов, - махнув рукой Абеллоне, Деянира вздохнула и вернулась к столу, чтобы убрать результаты своей работы. Дверь за принцессой закрылась, и Деянира осталась одна. Немного постояв над разложенными картами, прислушиваясь к шуму непогоды за окнами, она погасила все лампы, кроме одной. Мысли, роившиеся в отяжелевшей голове, не давали девушке покоя. Темная богиня, предшествующие ее появлению знамения... И теперь эта буря... Деянира отогнала навязчивые мысли, аккуратно свернула карты и убрала их на свободную полку. Она не принадлежала к числу импульсивных людей, следующих воле эмоций. Все в мире, по ее мнению, подчинялось расчету и логике, даже боги - истинный и ложные, легендарные. Они тоже ничего не делали просто так. Вот и сейчас девушка твердо решила все проверить, все пересчитать и только тогда делать какие-то выводы. Но это уже потом, после турнира. Абеллона была права: если забытые страницы пролежали тысячелетия, то подождут и еще немного.