Укуси меня

sorry, i only date vampires

Это началось ровно в полночь тринадцатого смертября и, наверное, в тот момент хватило, чтобы уверовать в духов, кристаллы и магию. Все способствовало… он поменял статус в соцсети и уже через тринадцать минут ему ответили.

— Укусить тебя?

— Да.

Кайгаку чувствует как чужие зубы впиваются в кожу на его левом боку и не может сдержать стона (будто раньше мог?). У Геньи нарощенные клыки, острые черты лица, которое делит большой шрам, и панковская прическа, он носит мрачные линзы, костюм, похожий на униформу, и пистолет, но Кайгаку все же надеется, что это шокер. Он не спрашивал… да и особо они не разговаривают в принципе. Им есть чем заняться во время встреч. Шиназугава прикусывает его выпирающие тазовые косточки, царапает зубами, заставляя выгибаться в спине на мягком покрывале. Медлительный. Он смакует его негу и истому, смотрит тяжело, вязко, но во взгляде этом явно читается какой-то смешок. Мерзкое превосходство. Мерзкое отродье… Генья закидывает его ногу себе на плечо и легко целует внутреннюю поверхность бедра, касается лишь губами и смотрит ему прямо в глаза — Кайгаку знает, что будет следом… Укус. Не до крови, но близко. На лбу выступает испарина и до тупого хочется еще, сильнее, до крови, до мяса, до самых костей. Будто только от этого реальные ощущения, будто только это заставит почувствовать себя живым. — Хочешь? — Шиназугава отрывается от его бедра и смотрит в поплывшие глаза спокойно, будто сам и не чувствует возбуждения, будто Кайгаку предал сам себя и связался не с вампиром, а с самым настоящим инкубом. С демоном, который не кровь из него пьет, а самую настоящую жизнь. — Хочу, — допивай. Он ухмыляется и наклоняется к его твердому члену, медленно проводит по нему кончиком языка от мошонки до головки, а потом слюняво целует. Кайгаку непроизвольно цепляет нижнюю губу зубами… сейчас… вот сейчас… Генья легко прикусывает его член и перед глазами натурально искрит. Пальцы Кайгаку вцепляются в покрывало, а крошечная капелька пота расчерчивает его висок. Пальс стучит в голове, стучит в пальцах, в груди совсем не стучит, только жжется так, будто сердце из крепкой мышцы превратилось в вязкое желе и теперь перетекает где-то там под ребрами, омывает все еще живые органы. Язык чуть грубо проходится по головке, а потом вокруг его члена смыкаются тонкие губы. Жарко. Очень. Хочется содрать с себя кожу и лечь в ледяную воду, задыхаться от резкого перепада температур и спазма в сосудах. А еще от этих зубов и чужого рта. Пальцы Геньи грубо впиваются в его бока, не держат, а натурально фиксируют… будут синяки… и он будет их любовно рассматривать, касаться и вспоминать их встречи, как порочную фантазию под действием тяжелых веществ. Будет вспоминать те скудные разговоры, потому что нормально поговорить у них как-то… они и не пытаются. А то, что пытаются, то просто касается их постели. Может, так и правильно. Кайгаку громко стонет, когда чужие зубы прикусывают мошонку, шершавый язык мажет по головке, он уже близко, чувствует как напрягаются мышцы внизу живота и пальцы на ногах поджимает от предвкушения. Генья видит это, чувствует кожей его натянутое напряжение и легко прикусывает головку чужого члена. Парень содрогается под ним, сперма заполняет рот и он сразу ее глотает. Кайгаку быстрый, если его кусать, если царапать кожу зубами, плывет от легкой боли и каких-то своих больных фантазий о вампирах, хотя и сам очень на них похож: выбеленная кожа, черные растрепанные волосы и бирюзовые глаза, которые почему-то напоминают полупрозрачное блестящее стекло. Генья написал ему когда-то сам, скорее… забавы ради, может, ради короткого разговора, кто же знал, что он так сразу ответит и они двое так долго продлятся. Это что-то вроде навaждения… Может, и самого настоящего проклятия, любовная магия в сексуальном исключительно контексте и все такое прочее, когда в голове мутится и хочется только одного человека рядом. Кончиком языка Шинадзугава ведет от низа его живота и до груди, целует легко, а потом грузно валится рядом. Кайгаку же сразу отворачивается к нему спиной и обнимает себя руками… сложно сказать, что у него в голове, хочет ли он вообще этим всем делиться или это какие-то его личные мороки и оморочки. Может им и стоило хоть изредка поговорить, но каждый раз это заканчивалось лишь натянутыми вежливыми репликами невпопад и неловкими молчанками, не стыд, а в целом как-то… будто марево и полудрема действительно может оказаться реальностью. — Дай мне пять минут. Генья отдергивает пальцы, которыми коснулся чужого плеча, а потом незаметно выдыхает. Разговоры и нежности между ними действительно никуда абсолютно не ведут. Поэтому он хватает его за плечо грубо и практически силой укладывает на свою исполосованную шрамами грудь. Кайгаку на это только фыркает, хочет что-то высказать, но, вроде как, отбрасывает эту идею и мерно закрывает глаза. Пусть. Он со своим вампиром.