Секрет под паутиной

​Двери частного лифта разъехались с тихим, едва слышным шелестом. ​Питер вышел в полутемную гостиную пентхауса. Он выглядел абсолютно сломленным. Волосы растрепаны и влажные от ночного тумана, на плечах — всё та же огромная, видавшая виды синяя худи, а руки парень судорожно прятал в карманах. Он шел медленно, тяжело переставляя ноги, и на его бледном лице застыло выражение окончательной, смиренной покорности судьбе. Он пришел сдаваться. ​Но он не успел сделать и трех шагов. ​Из темноты коридора стремительной, тяжелой грозовой тучей вышел Тони. От него веяло такой сокрушительной, дикой, первобытной аурой разъяренного и напуганного Альфы, что Питер инстинктивно вскрикнул и отшатнулся назад, прижимаясь спиной к зеркальной стене лифтового холла. Его паучье чутье внутри живота не просто зазвенело — оно буквально взорвалось теплой, панической волной, требующей защиты. ​— М-мистер Старк?.. — прошептал Питер, и его голос сорвался на писк. ​Тони не ответил. Он молча, в три широких шага преодолел разделяющее их расстояние. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты, а в карих глазах горел такой яростный, темный огонь, какого Питер не видел даже во время битвы с Таносом. ​Старк резко выбросил руки вперед. Питер зажмурился, ожидая крика, удара или того, что Тони сорвет с него жилетку, но Альфа сделал другое. Его большие, сильные ладони легли прямо на бока Питера, намертво фиксируя парня на месте, а затем Тони рванул подол огромной толстовки вверх. ​— Тони, нет! Пожалуйста! — в панике закричал Питер, пытаясь перехватить его запястья, но Старк со своими стальными, натренированными руками беты или альфы был неумолим. Он обладал неоспоримым превосходством. ​Толстовка была безжалостно задрана до самой груди. ​В тусклом свете неоновых ламп Башни перед глазами Тони предстала суровая, неопровержимая реальность. Под тонкой белой футболкой, натянувшейся как барабан, отчетливо, пугающе четко выделялся большой, идеально круглый, тяжелый живот девятнадцати недель беременности. Кожа там была натянутой и гладкой, а в самом центре, прямо сквозь ткань, Тони увидел, как плод сделал слабое, едва заметное движение, словно откликаясь на появление отца. ​Тони замер. Его руки, всё еще державшие края толстовки, начали крупно, неудержимо дрожать. Вся его ярость, весь накопленный гнев в секунду испарились, сгорая в пепел перед этим зрелищем. ​— Девятнадцать недель... — хрипло, почти беззвучно выдохнул Тони, и его голос надломился. — Пять месяцев, Питер. Пять месяцев ты... ты носил его. Моего ребенка. И лгал мне в лицо. ​Питер перестал сопротивляться. Его руки бессильно опустились вдоль тела. Он прислонился затылком к холодному зеркалу, и из его огромных карих глаз хлынули горячие, сдерживаемые неделями слезы. Он весь сжался, выглядя в этот момент как напуганный, загнанный в угол ребенок. ​— Я... я хотел как лучше, — захлебываясь слезами, прошептал Питер. — Я не хотел портить вам жизнь. Вы Железный Человек, у вас Мстители, миллиарды... Зачем вам... зачем вам залетевший подросток-протеже? Я думал, вы отберете костюм, возненавидите меня, прогоните... Мэй... у Мэй из-за меня сегодня был приступ, Тони! Я во всем виноват... я один во всем виноват... ​Он задыхался от подступающей панической атаки, его грудь бурно вздымалась, а колени начали подкашиваться. Питер стал медленно сползать по стене вниз. ​Но Тони не дал ему упасть. ​С глухим, болезненным стоном Старк рванулся вперед, перехватывая парня под мышки и сгребая его в свои объятия с такой неистовой силой, будто от этого зависела его собственная жизнь. Он упал вместе с Питером на колени прямо на дорогой ковер холла, накрывая омегу собой, пряча его голову у себя на груди и утыкаясь носом в его кудрявые, пахнущие дождем и вишней волосы.l ​— Замолчи... Ради всего святого, Паркер, просто замолчи, — хрипел Тони, крепко сжимая Питера в объятиях и баюкая его, как самое дорогое сокровище во Вселенной. Из глаз миллиардера, который никогда ни перед кем не плакал, на куртку Питера упали первые тяжелые капли слез. — Какой же я идиот... Какой же я слепой, никчемный кретин... ​В воздухе пентхауса наконец-то воцарился абсолютный, чистый покой. Блокаторы Питера окончательно сдались, и густой, сладкий аромат спелой вишни лавиной смешался с мощным, успокаивающим запахом озона и железа Тони. Альфа запечатлел свое гнездо. Обман был раскрыт, но вместо конца света, которого так боялся Питер, наступило пугающее, но такое необходимое спасение.