Клетка

— Принеси мне воды, Линн. — Слушаюсь, мой повелитель! — Опять твои шуточки. В лаборатории пахло мятой, сырой травой и уксусом. Я подал Иве стакан. Она вылила воду в котелок, перемешала содержимое и на глаз добавила какой-то травяной порошок. — Вы готовите успокаивающий отвар, Ива? — Да. Вчера одна женщина заказала, — ответила моя наставница, продолжая помешивать варево. — Наверно, она страдает бессонницей? — улыбнулся я. — Думаю, да. Вот, растолчи мне эти корни и дистиллируй эссенцию в колбу, — она указала на стол. — Смысл моей жизни — служить Вам, моя госпожа! — я снова не удержался от улыбки. — Шутник. Мирель, наверно, уже не знает, куда деваться от твоих выдумок. Хотя иногда это забавно. Я достал ступку из шкафа — она ещё хранила запах вчерашней полыни. Корни хрустели под пестиком. Я смотрел на стеклянные трубки над спиртовкой: вода в колбе закипала, пар поднимался, конденсировался, падал каплями в чистую пробирку. Не магия. Но похоже. — Что делать с оставшейся душистой водой? Мне кажется, её не стоит выкидывать. — Если хочешь, можешь забрать себе. Сделаешь духи для Мирель. Ей будет приятно. Тем более, это ты уже умеешь делать. — Да, благодарю! Она любит духи. Ива, а научите меня тоже делать успокаивающий отвар. — Ты весьма хорошо обучаешься. Думаю, ты уже сам сможешь сделать его, следуя рецепту в книге. — Ого... — я слегка покраснел от похвалы. — На сегодня всё, прибери здесь и можешь идти. Она закрыла колбу с отваром, поставила её на полку и приклеила бумажку с именем заказчицы. — Знаете, Ива, мне нравится лаборатория. Я чувствую себя способным алхимиком. Я взял метлу, подмёл пол, прошёлся под столом и стульями. Убрал пустые колбы в раковину с водой, помыл их и оставил сушиться, а реагенты вернул на место. — Полки от пыли надо протереть? — спросил я. — Нет, полки не надо. Я потом сама протру. — Ива что-то записывала в свою тетрадь, полностью сосредоточившись на мыслях. — Я пошёл. До свидания! — До завтра, Линн. Солнце стояло высоко. Тёплый летний день. Я пошёл по каменной дорожке в сторону дома Мирель. По обе стороны пути высокие деревья выстраивались в зеленый коридор. Я проходил мимо небольших зданий, но мой ум не отпускала мысль о духах для неё. Пока я думал, дорога подошла к концу. Мирель сидела на скамейке у крыльца, обхватив колени руками. — Как работа, Линн? — она улыбнулась так, как улыбалась только мне. Я подбежал к ней и оказался на расстоянии вытянутой руки. — Неплохо! У меня для тебя скоро будет подарок, — я несколько раз легонько похлопал её по макушке. — Гладишь меня, как кота, это так забавно, — она засмеялась. — Пошли погуляем, пока ещё светло? Мне нужно купить еду. — Давай, но мне надо переодеться. Подождёшь? — она встала со скамейки и посмотрела на меня. Её глаза были такими большими, а зрачки — очень широкими. — Мммм, ты пахнешь чем-то интересным. Она принюхалась к моему плечу. — Да весь день у котлов простоял, вот и пропах травами, — я улыбнулся, стараясь скрыть неловкость. Не хотел, чтобы она догадалась про духи раньше времени. — Ладно, иди переодевайся, а то пока ты закончишь, уже ночь наступит. Я сел на скамейку. Мимо изредка проходили люди: кого-то я знал, кого-то видел впервые. Я ждал её уже минут пятнадцать. Почему женщины так долго собираются? Снять одежду и надеть другую — это буквально пара минут. Я крутил в мыслях рецепт для духов: может, стоит добавить ещё немножко мяты? Хотелось зайти в дом и поторопить её, но я решил подождать ещё пять минут. Наконец, послышались шаги. Дверь открылась, и я увидел её. — Заждался? — она слегка улыбнулась. — Не, я просто сидел и всё, — ответил я. — А, ну тогда я ещё пойду переодеваться. — Она сделала вид, что возвращается в дом. — Нет, стой, я заждался! — Ты так забавно передумал. Я же просто пошутила. — А я решил подыграть. Мы направились на рынок. Я чуть-чуть убавил шаг, чтобы она оказалась впереди. Хотел посмотреть на неё. Затем снова поравнялся с ней. — Как думаешь, мне идёт это платье? По-моему, оно не совсем подходит к моим волосам. — А я думаю, идёт. Оно очень подходит к твоему лицу. — Это самый необычный комплимент, — она засмеялась. — Если бы тут был снежный сугроб, я бы тебя туда кинула. — Не сможешь, я сильнее тебя. — Я поднял её в воздух и резко отпустил на землю. — О нет, я слабачка! Зато я умею играть на лютне в отличие от тебя, Линнчик. Я замолчал, думая о том, как бы лучше составить пропорции для духов. Она шла рядом, рассматривая строения, дорогу и деревья. — Ну, мы пришли. Давай быстро купим всё, что нужно, и вернёмся, — нарушил я молчание. — А давай купим яблоки, зелень, мясо и приправы. Я приготовлю нам ужин, — в её глазах мелькнула решимость. — Хорошо, тогда веди. Она направилась в лавку с овощами и фруктами. Моя Мирель внимательно осматривала яблоки, кладя их одно за другим в корзину. Я взял в руки то, которое приглянулось мне, и подал ей. Она придирчиво осмотрела его и тоже опустила к остальным. Я широко улыбнулся. — Столько яблок хватит, давай теперь за зеленью. Кстати, я тут хотела кое-что сказать... Я никогда не видела море. Давай вместе съездим посмотреть? — Давай! Но у меня работа у Ивы. Я попробую завтра отпроситься у неё на несколько дней, и сможем поехать. — Спасибо! А я тогда займусь покупкой билетов. Я поплёлся к лоткам с зеленью. — Посмотри на этот пучок, сойдёт? — я вытянул руку в её сторону. — Пойдёт. Ты так искусно подобрал зелень. — Издеваешься? — я притворно отвернулся. — Ладно, не обижайся. Я же люблю иногда поиздеваться, но делаю это любя. — Ладно, шутница. Пошли за мясом. Мы направились к мяснику, по пути я расплатился за овощи. — Мирель, давай я подожду тебя на улице. Не хочу заходить в лавку. — Почему? — она широко раскрыла глаза, чуть вытянув лицо от удивления. — Не переношу запах сырого мяса и жира. Да и от вида крови не по себе становится, — я поморщился. — Вот, возьми деньги, тут хватит. — Хорошо. А мне нравится запах сырого мяса. Видимо, во мне живёт хищник. Ну ладно, подожди меня здесь, я быстро. Я стоял с сумкой в руке. Одержимость сделать подарок для Мирель и увидеть её восторг — вот всё, о чём я думал в тот момент. — Линн! Я всё! Я обернулся: она быстро шла ко мне с сумкой, в которой лежало мясо. — Я понесу, — я попытался перехватить ношу. — Нет, оставь, я сама. Мы направились к её дому. — Линнчик, я завтра буду играть свою новую песню на лютне. Придёшь послушать? — Да, сразу после Ивы прибегу к тебе. — А позови и её тоже, может, ей будет интересно? — Я ей скажу. Оставшуюся дорогу мы молчали. Я рассматривал деревья, прислушивался к стрекоту жуков. Мимо проходили люди с детьми и собаками. Солнце ещё не село, но уже вечерело. Когда её дом показался впереди, я сорвался с места. — Я победил, первый добежал! — Ты жульничал. — Ладно. Покормишь меня? Устал за весь день. — Да, подожди немного, я всё приготовлю, — она уже ковырялась в сумках. — Давай помогу. — Отнеси на кухню, пожалуйста. Я принёс продукты. По центру стоял дубовый стол, четыре стула, небольшая аккуратная раковина. Я помыл руки, а Мирель взялась за готовку. — Пока пройдусь по дому, — сказал я, выходя из кухни. — Позову, как закончу. Её дом был маленьким. Гостиная сразу вела на кухню и в спальню. Там стояла небольшая удобная кровать. Я прилёг. Веки налились тяжестью, мысли отступили. — Линн, всё готово. Пошли есть. Моя усталость усыпила меня. Так не хотелось вставать... — Линн! — Да, иду! — я поднялся и пошёл на кухню. — Ты что, спал? — Немного вздремнул. — А я... Знаешь, я в последнее время почти не сплю. — Совсем? — Ну, я сплю, конечно, просто очень мало. Долго не могу уснуть, а ночью всё время просыпаюсь. Я закусил палец, закрыл глаза и опустил голову, обдумывая это. — Ива сегодня делала успокаивающий отвар для одной женщины, у которой тоже проблемы со сном. Я схожу в лабораторию, но сначала поем. — Да, хорошо. Я вообще не разбираюсь в алхимии. Для меня все эти колбы одинаковые. Я сел за стол. Мирель положила мне запечённое с яблоками мясо и села по правую руку. Мы приступили к трапезе. Я не любил говорить во время еды, и она это знала. Я закончил первым и пристально посмотрел на её руку. — Тебе не нравится моя рука? — она засмеялась. — Да так, просто задумался о своём. — Я спрячу руку, и ты не сможешь больше думать! — Я вспомнил, что мне надо к Иве. Скоро вернусь. Я вышел на улицу, Мирель крикнула вслед: «Удачи!». Моя цель была ясна — сделать для неё лекарство. Я наблюдал за наставницей днём, приготовление выглядело несложным. Другой вопрос волновал меня больше: разрешит ли Ива воспользоваться лабораторией на ночь? «Добрый вечер, Ива. Можно я воспользуюсь лабораторией? Я всё уберу после себя», — да, так и скажу. Я репетировал просьбу в голове, пока не дошёл до дверей. — Добрый вечер, Ива. — Линн? Я думала, на сегодня всё. Что-то хотел? — Да, мне... в общем, мне нужно воспользоваться лабораторией. — Для чего? — Нужно сделать успокаивающий отвар для Мирель. — Мне ещё надо дописать отчёт и проверить заказы. Это займёт какое-то время, можешь пока заняться своими делами. Потом приведи всё в порядок. — Благодарю, — она всегда шла мне навстречу, надо будет её отблагодарить. Книга лежала на столе. Сначала найти рецепт, а затем всё остальное. На страницах теснились зелья, яды и лекарства. Через несколько десятков листов нашлось нужное. Рецепт оказался весьма простым, как раз сохранились ингредиенты, которые я готовил сегодня. Я повторил последовательность действий из книги. Я был похож на наставницу, разве что мне не хватало её уверенности. Перелив смесь в крошечную стеклянную бутылочку, я прибрал за собой. — Я всё, Ива. — Быстро ты. Покажи, как получилось. Я подошёл и вытянул руку с бутылочкой. — Ммм, весьма неплохо вышло, Линн. Здорово. Я справился. Теперь я думал лишь о том, чтобы забежать к Мирель, отдать лекарство, пойти к себе домой и сделать ей настоящий подарок. — Эта штука очень мощная, нужно всего несколько капель. У тебя талант, — добавила Ива. — Спасибо, я стараюсь. Я ещё хотел кое-что попросить. Можно я возьму отгул на несколько дней? И ещё Мирель зовёт Вас завтра послушать её новую песню на лютне. — Хорошо, бери отгул. И скажи Мирель, что я приду. ... — Мирель, вот, возьми. Это поможет тебе уснуть. — Ура, ты мой герой! — А ещё я попросил отгул на несколько дней и сказал наставнице про твою новую песню. Она придёт. — Хочешь, посидим ещё? — Не могу, важное дело осталось. Я пойду, — мне надо было успеть сделать духи к утру, а уже темнело. — Пока, Линнчик. Я побежал к себе. Мой дом был рядом. Я зашёл в крошечную пристройку, служившую мне лабораторией. Она была заметно скромнее просторной комнаты Ивы: здесь едва помещался дубовый стол, почерневший от пролитых реактивов, да узкий шкаф со стеклом. Но для моих задач этого хватало. Я поставил на стол ёмкость с душистой водой, которую разрешила забрать наставница. Основа есть. Но ей не хватало характера, не хватало свежести. Всё-таки я решил добавить мяту. Достав из холщового мешочка подсушенные листья, я бросил их в каменную ступку. Руки гудели от усталости, глаза слипались, но мысль о том, как Мирель улыбнется завтра, придавала сил. Пестик с глухим стуком опускался в чашу, растирая листья в темную кашицу. Комнату тут же заполнил резкий, прохладный аромат. Я переложил мятную смесь в пузатую колбу, долил немного спирта и зажег латунную спиртовку. Синий язычок пламени лизнул закопченное дно. Теперь самое сложное — дистилляция. Я аккуратно присоединил к горлышку изогнутую стеклянную трубку-змеевик, конец которого опустил в чистый флакон. Оставалось только ждать. Я сел на табурет, подперев голову руками. Было тихо, только мерно гудело пламя, да где-то за окном стрекотали ночные насекомые. Жидкость закипела. Густой пар медленно пополз по изгибам стекла, охлаждаясь и превращаясь в тяжелые капли. Кап. Первая капля чистейшей мятной эссенции упала на дно пустого флакона. Кап. Вторая. Стеклянный перезвон убаюкивал. Веки тяжелели. В голове проплывали мысли о Мирель: как завтра мы пойдем гулять, как она нанесет эти духи на запястья. Она будет очень рада. Я так увлекся процессом, что всё остальное перестало существовать. Прошло несколько часов. Пламя спиртовки начало дрожать — топливо заканчивалось. Я встрепенулся, отгоняя сон, и погасил огонь. На дне флакона собралась маслянистая прозрачная жидкость. Осторожно, чтобы ничего не пролить, я смешал эту концентрированную эссенцию с душистой водой. Поднес к лицу и вдохнул. Аромат был идеальным: легкий цветочный шлейф, переходящий в бодрящую, искрящуюся мяту. Пахло в точности как летнее утро. Пахло как сама Мирель. Я улыбнулся сам себе в полумраке. Бережно перелил духи в гранёный флакон и плотно закрыл пробкой. На полке нашлась небольшая резная коробочка из светлого дерева. Я уложил флакон туда — мой подарок был готов. Наконец-то. Завтра я подарю ей духи. Я положил голову на скрещенные на столе руки, просто чтобы дать спине отдохнуть пару минут, прежде чем идти в кровать. Но усталость взяла свое. Я закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон прямо за рабочим столом, вдыхая остатки мятного аромата. Когда я проснулся, солнце уже заливало комнату ярким светом. Проспал до обеда. Я резко вскочил, схватил деревянную коробочку и побежал на улицу. Подошёл к её дому. На скамейке её не было. Зашёл внутрь — тихо. На кухне пусто. Я шагнул в спальню. Она лежала в кровати, укутанная в одеяло. Волосы растрёпались по лицу. — Спишь? Ответа не было. — Эй, слышишь меня? — позвал я чуть громче. Тишина. Я подошёл ближе и смахнул волосы с её лица. В груди вдруг стало холодно и тесно. Я быстро поставил коробочку с духами на край тумбочки. Она была неестественно бледной. Губы посинели. Я коснулся её щеки. Холодная. Судорожно нащупал запястье, пытаясь найти пульс. Ничего. Ни единого удара. Она мертва. Мой взгляд скользит по тумбе. Рядом с духами лежит пустой стеклянный флакончик из-под отвара. Ни капли на дне. Чистое стекло без единой этикетки. Я ведь не наклеил на него бумажку с именем и правилами, как это делала Ива... "Для меня все эти колбы одинаковые" — звучит в голове её смеющийся голос. "...нужно всего несколько капель". Я не сказал ей. Она не знала. ... Прошла неделя с момента её смерти. Я сижу в своём доме и не выхожу на улицу. Солнце встаёт каждый день. За окном люди продолжают ходить по делам. Если бы я не забыл сказать ей, мы бы сейчас тоже гуляли. Коробка с духами. Я всё время на неё смотрю. «…нужно всего несколько капель». Всего лишь четыре слова стоили мне Мирель. Я ложусь на кровать. Мечтаю покинуть это место, чтоб увидеть её. Она так и не побывала на море. Четыре моих слова, точнее их отсутствие, украли у неё море, её музыку, её жизнь. Если бы я в тот день не ужинал с ней, может, она была бы жива? В груди до сих пор невыносимо тяжело. По виску стекает горячая слеза. Я долго не был у Ивы. Завтра пойду к ней. Солнце село. Ночь. Я голоден. Как странно, раньше я не обращал внимания на голод. Видимо, тело больше не может терпеть. Но до утра потерпеть придётся, еды в доме нет. «…нужно всего несколько капель». Я закрываю глаза и хочу заснуть. Я вижу её белое лицо, трогаю щёку тыльной стороной ладони — холодная. Рядом лежит мерзость — пустой флакончик. Я открываю глаза. Уснуть невозможно. С улицы слышен безразличный треск сверчков. Им нет дела до меня, им нет дела до Мирель. Мир рухнул, но солнце встанет утром, и люди снова пойдут по делам. Почему? Я открываю глаза — солнце уже заливает светом дом. Видимо, я всё-таки провалился в забытье. Мне нужно купить поесть и зайти к Иве. По пути к двери замечаю красивую резную, но теперь такую ужасную коробочку. Беру её в руку. Запах мяты, шалфея и... запах Мирель. Я смотрю в стену. Пальцы сжимают дерево сильнее, а затем... а затем я кладу её обратно на стол. Я не могу. Нужно идти. Дверь открывается, утренний свет слепит отвыкшие глаза. Моя задача — дойти до Ивы и достать еду. Хотя бы это я должен сделать. Сил на быстрый шаг нет, мышцы на всём теле ноют. Показался дом Мирель. Какой в этом смысл? Её нет внутри. «…нужно всего несколько капель». Да, я помню. Лаборатория Ивы вдали кажется просто маленькой точкой. Я иду, и она медленно увеличивается. Приближаюсь. Мне стыдно входить. Я стою перед дверью, чувствуя запахи уксуса, сырой травы и спирта. Сажусь на землю напротив. Изнутри доносится шум — наставница трудится над чем-то. Я встаю, поворачиваюсь к двери. Хочу сделать шаг. Делаю шаг назад. Может, обойти дом кругом, чтобы собраться с духом? Проходит время. Всё же надо войти. Вечно стоять не получится. Шаг. Ещё шаг. Берусь за ручку. Всего одно усилие. Медленно открываю дверь. — Здравствуйте, Ива. — Дежурные слова. Она отрывается от ступки, выключает горелку под колбой. Вытирает руки полотенцем. — Здравствуй, Линн. Как же ты осунулся... Соболезную. Мирель была дорога и мне. — Наставница, я... — ком встаёт в горле, слова застревают. В груди жжётся, на глаза наворачиваются слёзы. — Проходи внутрь. Садись. Ты исхудал, кожа бледная. Садись, я принесу тебе поесть. Я плетусь к стулу, сил не осталось совсем. Смотрю на змеевик, из которого собирал эссенцию. Здесь всё началось. Если бы я тогда не обратил внимание на побочный продукт... может, я бы не забыл сказать ей выпить несколько капель. Я закрываю глаза, но в этот раз ничего не вижу. Из другой комнаты слышится плеск переливаемой воды, хруст корочки хлеба под ножом. Вкусный запах. Мой голод усиливается. Телу всё равно, оно хочет есть. Я достаточно долго его мучил, теперь оно мне не подчиняется. Запах свежего хлеба — наверно, самый лучший запах на свете. — Линн, поешь, — Ива садится рядом, следя за моими движениями. Это бутерброды и яблочный сок. Даже на мгновение забылась потеря Мирель. Тело предаёт её память. Как же это мерзко. Ешь и насыщайся, предатель. — Линн, хочешь поговорить? — спрашивает она, когда я доедаю. Специально ждала. — Я хочу сообщить кое-что. Я не могу больше быть вашим учеником. Эти запахи, колбы, устройства — всё это связано с ней. — Не могу представить твою утрату. Но ты уверен, что хочешь бросить алхимию? — По пути я видел её дом. Она не сидела на скамейке, она гниёт сейчас в земле из-за меня. — Два дня назад я сделала лекарство, которым вылечили тяжело больного ребёнка. Это ремесло, наука. Оно не несёт в себе смертельной опасности само по себе. — Я с этой наукой сделал смерть. — Ты прав. Но я хочу задать тебе один вопрос, Линн. — Какой? — Тебе сейчас больно из-за чувства вины. Если бы ты был холодным, бесчувственным камнем, ты бы не страдал. Тебе было бы всё равно. Верно? — И что с того? — А то, что если бы ты не умел так глубоко чувствовать, у тебя бы никогда не было Мирель. Я замолчал. — Я не знаю, может... Хотя, я не знаю. — Линн, ты истощён. Иди домой. Я дам тебе время отдохнуть, вернёмся к этому разговору позже. Я соберу тебе еды с собой. Вряд ли сегодня у тебя будут силы себя покормить. Она даёт мне корзинку. Я пытаюсь возразить, отказаться от еды, но так и не делаю этого. Молча открываю дверь и ухожу. Солнце казалось ярким, но глаза уже не болят от света. Я шагаю вперёд. Дом Мирель — одна эта мысль вгоняет в холодный пот. В последний раз, когда я шёл после работы, она сидела на скамейке, подобрав колени. Воспоминание болью отозвалось в груди. Вот я иду. Вот её дом. Вот я стою над скамейкой. Моя рука сама тянется похлопать её по макушке. Я кладу корзинку на правый край. Рука опускается на то место, где она сидела. Холодный кусок дерева. Ничего нет. Её нет. Я опускаюсь на колени, скрещиваю локти на скамье и кладу на них голову. Чувствую только воздух, спину греет солнце. Закрываю глаза, пытаюсь представить её лицо. «…нужно всего несколько капель». Я помню. Будь у меня ещё один шанс, я бы не забыл... Внезапно стало зябко. Я не заметил, как уснул прямо здесь, в неудобной позе. Корзинка стоит на месте, солнце уже садится. Я встаю, беру еду и направляюсь к себе. Больше не могу так. Я умею делать яд. Голова слегка кружится. Ноги быстрым шагом приносят меня домой. Я оставляю корзинку на столе, беру резную коробочку с духами и иду в лабораторию. Я сам выберу свою судьбу. Я открываю скрипучую дверь пристройки. Внутри темно и душно. Зажигаю масляную лампу — тусклый жёлтый свет выхватывает из мрака рабочий стол. Я кладу на него подарок для Мирель. Открываю нижний ящик шкафа со стеклом. Ива разрешает мне хранить здесь опасные ингредиенты для изучения противоядий. Мои пальцы находят пыльную банку из тёмного стекла. Корень аконита. В арсенале алхимика — это самая быстрая смерть. Парализует дыхание и останавливает сердце. Одной щепотки хватит на взрослого. Я беру три. Наверняка. Сухие, сморщенные корни падают в каменную ступку. Я беру пестик. Тот самый, которым растирал мяту для неё. От камня всё ещё едва уловимо пахнет свежестью. Я опускаю руку. Хруст. Ещё хруст. Корни крошатся тяжело, сопротивляются. Резкий, земляной, удушливый запах быстро вытесняет остатки мяты. Мои руки не трясутся. Как странно. Я думал, будет страшно. Но внутри осталась только глухая решимость. Я высыпаю чёрный порошок в колбу и заливаю крепким спиртом. Добавляю пару капель уксуса, чтобы яд быстрее отдал свои свойства. Зажигаю латунную спиртовку. Синий язычок пламени лизнул стекло. Точно так же, как в ту ночь. Меня начало знобить, стало по-настоящему холодно. Жидкость закипает, меняя цвет. Сначала мутнеет, потом становится багровой, а затем густо-чёрной, как смола. Пар не поднимается вверх — он тяжёлый и стелется по столу. Гудит пламя. Я смотрю на кипящую черноту. «…нужно всего несколько капель». Да, но в моём случае нужно выпить всё. Я тушу огонь. Снова тихо, только звуки сверчков. Аккуратно, чтобы не обжечься, переливаю густую чёрную эссенцию в крошечный флакон. Точно такой же, в каком было лекарство. Яд готов. Он ещё тёплый, согревает ладонь. Я кладу его на стол, прямо рядом с коробочкой духов. Два моих творения. Мой подарок для неё и моё забвение. Озноб усиливается, меня трясёт. Голова кружится. Неужели я заболеваю? Я тянусь к яду, но кисть слабо сжимается, я чуть не роняю стекло. Сил нет, боюсь разбить своё избавление. Решаю переждать: дойду до кровати, немного приду в себя и вернусь. Ноги ватные. Укутавшись в одеяло, я всё ещё чувствую холод, хотя постепенно согреваюсь. Головокружение не проходит. Надо уснуть. Я так и не поужинал. Надеюсь, еда в корзинке не испортится до завтра... Почему я думаю о еде? Ночь выдалась тяжёлой. Меня трясло, я потел. В бреду в голове крутились странные образы, я сам слышал, как бормочу бессвязные фразы. Голова раскалывалась, лоб горел огнём, но внутри всё равно стоял холод. Моё тело не сдавалось, боролось за жизнь, но проигрывало болезни. Теперь не только мой дух, но и моё тело сломлено. ... Скрип двери. — Линн, я зашла тебя проверить. Зачем она пришла? Я же её не звал. — Линн, ты дома? — Здравствуйте, Ива. Я дома, — я нахожу в себе силы выдавить ответ. Она заходит в комнату и смотрит на меня. — Ты болен. Я чувствовала, что нужно проведать, и не ошиблась. — Я не хотел заболеть. — Если есть силы шутить, значит, не всё так плохо. — Она коснулась моего лба. — Горячий? — Да. Ладно, я останусь с тобой, у меня как раз с собой лекарства. Приготовлю поесть. Вижу, корзину ты так и не открывал. — Не успел, почти сразу слёг, — солгал я. Она не должна знать правду. — А как же работа? — Ничего страшного, один день пропущу. Она вышла. Я лежу с закрытыми глазами и слушаю обычный шум готовки. Шаги Ивы были тихими, но уверенными. Доносится стук ножа по доске, звон посуды, плеск воды. Она готовит с той же спокойной сосредоточенностью, с какой смешивает реагенты. Вскоре по дому поплыл запах наваристого мясного бульона, чеснока и тёплого хлеба. Этот простой домашний запах смешался с ароматом целебных трав. Мой желудок слабо сжимается. Шум стих. В дверях появилась наставница. В одной руке она держит тарелку с дымящимся супом, в другой — глиняную кружку. — Сначала выпей это, — она садится на край кровати. Пахло ромашкой и чем-то горьковато-сладким. — Осторожно, горячее. Снимет жар и успокоит озноб. Я с трудом приподнимаюсь на локтях, руки дрожат от слабости. Делаю глоток. Отвар обжёг пересохшее горло, но в груди сразу разливается густое тепло. Меня перестаёт так сильно трясти. — А теперь ешь. Телу нужны силы, чтобы бороться, — Ива ставит тарелку мне на колени и даёт в руку ложку. Я ем медленно. Вкус кажется притуплённым из-за лихорадки, но каждый глоток возвращает крупицу сил. Я смотрю на Иву. Она терпеливо ждёт, глядя в окно. Мне невыносимо стыдно. Она отменила работу, пришла сюда, тратит на меня свои травы и время. Выхаживает меня. А я... Я собираюсь сделать ужасную вещь. «…нужно всего несколько капель». Ещё чуть-чуть, и всё свершится. — Спасибо, Ива, — тихо говорю я, отдавая пустую посуду. — Мне хочется спать. — Спи, Линн. Я посижу здесь, пока жар не спадёт, — она поправляет одеяло на моих плечах. Я закрываю глаза и под действием её лекарства проваливаюсь в глубокий сон без сновидений. Когда я просыпаюсь, Ива всё ещё сидит рядом. Трогает мой лоб. — Жар спал, скоро поправишься. Я пойду к себе. До свидания, Линн. — До свидания, наставница. «Хотя я Вас уже не увижу», — мысленно добавляю я. День подходит к концу, сил по-прежнему нет. Я снова засыпаю. ... Я открываю глаза. Вчера Ива меня лечила. Я встаю и медленно иду в пристройку. Вот они лежат. Подарок и жидкая смерть. Оба созданы здесь. Я сажусь, беру яд и открываю пробку. Запах сильный, но приятный. "... нужно всего несколько капель."... Тут много капель. Я умру быстро и без страданий. Я боюсь боли. Красивая жидкость... Я смотрю на неё целый час. Может, выпить позже? Я хочу зайти к Иве в лабораторию, надо ещё раз сказать ей спасибо за вчерашнее. Взгляд скользит на резную коробочку. Сердце сжимается, по щекам текут слёзы. «Я ещё успею», — думаю я, плотно закрываю бутылочку с ядом и убираю её обратно в нижний ящик. На улице солнце светит ярко. Я дохожу до дома Мирель. Ничего не изменилось: её всё ещё нет, скамейка пуста. «…нужно всего несколько капель». Да, нужно было всего несколько капель. Всё так. В груди всё так же больно. Я иду ближе. Рука снова дёргается вперед, но я тут же останавливаю её. Мирель здесь нет. Я просто стою, молчу и смотрю. Затем поворачиваюсь и иду к Иве. Может, она сейчас дистиллирует эссенцию или измельчает корни в ступке? Скоро узнаю. Я замер у её двери. Входить так же тяжело, как и в прошлый раз. Но там нет ничего страшного. Я открываю дверь. — Добрый день, Ива. — Здравствуй, Линн. — Ива... я хочу продолжить обучение.