Тысяча и одна причина

      Шестнадцатилетний Уён, чья жизнь тогда была полна бунтарского духа и юношеского максимализма, ни в самом смелом из своих снов не мог представить, что этот день однажды постучится в его дверь и станет его новой реальностью.       А ведь он настал!       И вот он стоит, словно на сцене главного спектакля своей жизни, у самого алтаря, окутанный теплом взглядов самых дорогих людей, и ждёт своего жениха, который должен появиться с минуты на минуту.       Ладони парня превратились в два неистово потеющих веера, и Сан, его верный шафер, с присущим ему эпическим спокойствием заметил неистовое биение молодого сердца, поэтому, чтобы не нарушать атмосферу пафосными высокопарными речами, подарил Уёну такую подбадривающую улыбку, такую, что у жениха от волнения ещё сильнее перехватило дыхание, и всё, что он смог, – издать сдавленный звук, похожий на бульканье.       Пытаясь справиться с эмоциями, Уён изо всех сил зажмурил глаза, будто пытался впечатать этот момент в своё сознание навечно.       Он бы ни за что не поверил, что самый обаятельный, милый, потрясающий, неземной, сексуальный и просто самый-самый парень, которого он куснул за плечо больше десяти лет назад в один прекрасный январский день, однажды согласится стать сначала его другом, потом – бойфрендом, партнёром и, наконец, скажет заветное тихое, наполненное слезами «да» на предложение Уёна выйти за него замуж.       Чёрт возьми, как же это было волнительно.       Мальчик, который заставил юного Уёна переосмыслить всё, что он знал о себе, далеко не сразу начал отвечать взаимностью на бушующее облако эмоций, именующее себя Чон Уён. Даже дружба между ними завязалась лишь спустя бесчисленное множество умопомрачительных и неловких моментов.       Уён до сих пор помнил, как его сердце билось в груди, как будто готовое выпрыгнуть наружу, каждый раз, когда тот дарил ему искреннюю, неприкрытую ладонью улыбку. Казалось, весь мир замирал, когда их взгляды встречались. А потом, после стольких лет, когда они, казалось, уже смирились с тем, что остаются просто друзьями, всё изменилось.       Эта встреча, казалось бы, обычная, но она стала той самой искрой, которая разожгла пламя. И кто бы мог подумать, что из этого пламени родится такая невероятная история любви! Уён часто ловил себя на мысли, что всё происходит прямо как в сказке, только гораздо, гораздо лучше. Ведь тут не было никаких злых мачех, драконов, рыцарей, претендующих на сердце возлюбленного – только он, его суженый, и их бесконечная, головокружительная любовь.       Как же отчаянно Уён его добивался, как же сильно хотел стать его             другом                   возлюбленным                         мужем       Уён ждал, пока стены, воздвигнутые интровертным мальчишкой, рухнут под его штурмом, ждал, пока тот проявит интерес в сторону чёрноволосого парня самостоятельно, ждал, пока услышит первое робкое «я люблю тебя», спустя несколько месяцев, после того, как они повысили свой статус от друзей к возлюбленным.       Но самым истинным испытанием терпения для Уёна стало ожидание их первой ночи. И она случилась, как и всё лучшее в их истории, по собственной воле любимого, который однажды вечером сидел на краю старенькой, скрипучей донельзя кровати и, смущенно потупив взгляд, робко попросил Уёна не смеяться над ним, после чего выпалил немыслимое: «Я… Я хочу тебя».       В ту ночь соседи, кажется, вызывали экзорциста минимум шесть раз – жалобы сыпались только так, но как же Уёну, который всегда максимально чутко относился к чувствам окружающих, было на это плевать, когда под его прикосновениями таял мужчина его мечты, так хорошо принимая в себя член Уёна, что в голове у того была одна единственная мысль о том, что он был рождён для того, чтобы заниматься любовью с этим нереальным созданием.       Это был первый раз для обоих, и с тех пор Уён никогда не мог больше и мечтать о чём-то большем, до момента, как их общие близкие друзья, Сонхва и Хонджун, объявили о помолвке.       Его парень, весь залившись краской, лишь фыркнул, что все эти «штампы в паспорте» – сущая ерунда».       — Если люди любят друг друга, зачем им всё эти штампики и бумажки? — проворчал он, пытаясь скрыть свой смущенный румянец, но получилось это у него так мило, что Уён едва не расплылся в улыбке, пропустив мимо себя ощущения тяжести в груди.       Сказать по правде, Чон Уён, гуру романтических предложений и личный советник Хонджуна по «как добиться сердца любимого, сделать ему предложение и, желательно, не ударить в грязь лицом», был убит горем.       На тот момент он не догадывался, что его парень сказал так только оттого, что чувствовал себя бесконечно неуверенно рядом с Уёном, который, устроившись на свою первую работу, обрёл нового друга-коллегу по имени Сан. Конечно, Чон познакомил их, но когда эти двое набили себе парные татуировки, Уён начал чувствовать, что что-то в их отношениях поменялось.       Во время секса его партнёр стал отчаяннее. Прощай, хвалёный контроль над эмоциями, он больше не контролировал свои эмоции, извергая из глубин своих лёгких громкие стоны, позволяя слезам неконтролируемо орошать простыни, пока Уён жадно вбивал свой член как можно глубже и, словно хирург со столетним стажем, исследовал каждый изгиб и выпуклость молодого тела, перекраивая его изнутри с каждым толчком, лаская при этом каждую выступающую вену на крепко стоявшем члене любовника.       Он знал тело своего парня так хорошо, что с закрытыми глазами мог нарисовать карту своего личного сокровища, не представляя, насколько разбито себя чувствовал разваливающийся на атомы любовник.       Только позже, на одной из рождественских вечеринок, парень позволил себе много лишнего алкоголя, где начал цепляться за Уёна так, словно тот хотел его бросить.       А тот даже и не думал об этом, конечно же.       В ту ночь они очень много говорили: о своих отношениях, о чувствах, что бурлили в их сердцах, об их будущем, как вдруг самый лучший мужчина на свете, с глазами, полными непролитых слез, внезапно начал умолять о последней ночи, о последнем касании. Лишь когда Уён, опытный усмиритель эмоциональных бурь, сумел успокоить его, погасив часовой пожар истерики, он узнал истинную причину смятения: его возлюбленный был уверен, что Чон Уён собирается с ним расстаться.       Почему? Да потому что он, бедняга, считал себя недостойным черноволосого хореографа. Потому что, видите ли, Уён заслуживал всего лучшего, что только может подарить эта сумасшедшая вселенная.       Потому что…       — Зачем мне весь этот чертов мир, когда вся моя вселенная – это ты один? — прошептал Уён, нежно накрывая влажные, соленые от слез губы своего любимого.       Их история, начавшаяся так трепетно, продолжилась вихрем страсти, от которой пылала не только их небольшая квартира, но и, казалось, вся галактика. Каждая ночь превращалась в симфонию стонов и шепота, где каждое прикосновение, каждый поцелуй были новой строчкой в поэме их любви.       Его возлюбленный, когда-то такой закрытый и сдержанный, теперь расцвел подле него, как экзотический цветок, который Уён бережно и с особой любовью взращивал. Его янтарные тёплые глаза, переполненные нежностью, теперь горели огнем страстного желания, отражая в себе пылающее сердце Уёна.       Они уже не просто любили друг друга – они жили друг другом, дышали синхронно, их души сплетались в единое целое, настолько прочное, что никакие внешние силы не могли его разорвать.       О, как же прекрасен этот мужчина, думал Уён, глядя в глаза своего возлюбленного, в которых теперь плескалась не буря, а спокойное море любви. Он видел в них отражение себя, себя сильного, любящего, сияющего. И как же он был неправ, считая себя недостойным, это ведь он, Уён, был слишком далёк для такой яркой звезды, которая несколько лет назад согласилась начать с ним встречаться.       Уён хотел быть рядом с ним так сильно, что не мог представить свою жизнь без этого лучика света, не мог представить, каково это, когда просыпаешься, а рядом нет самого очаровательного красноволосого парня, томно растянувшегося на животе и уютно обнимающего подушку.       Даже простое созерцание этого умиротворенного лица, этих восхитительных плюшевых губ, этой крепкой, обнаженной спины и широких плеч зажигало в душе Уёна новое пламя любви, заставляя его влюбиться снова.       Когда парень Уёна наконец разобрался в своих чувствах и понял, что Сан совершенно не опасен – и, о чудо, у него самого есть своя вторая половинка – их совместных встреч стало больше. Так они втроём, включая парня Сана, Чонхо, обрели общее увлечение: тренажерный зал. По выходным они буквально жили там, погруженные в мир железа и пота.       Уён был безмерно рад такому повороту событий, особенно осознанию того, что его тихая, интровертная звёздочка наконец-то обрела новых друзей, и пусть порой Уён встречал своего мужчину на диване, хмуря губки и театрально распахивая объятия с требовательным: «Люби меня!» — сам факт этого был для него чистой радостью.       Боже мой, ему не нужно было повторять дважды.       Ведь секс – это тоже спорт.       А спорт его парень любил безмерно, но ещё больше – любил Уёна.       Как же Чон обожал эти моменты! Когда его вишнёвая звёздочка, смущённая, но с яркими искорками в глазах, кивала, а потом…       Потом начиналось настоящее безумие, где Уён с упоением наблюдал, как тело его возлюбленного, обычно такое сдержанное, расцветает при каждом движении, как каждый его мускул откликается на зов первобытной страсти.       Уён мог часами рассказывать своему парню, насколько он превосходит всех спортсменов этого мира. Ведь кто может соперничать с кем-то, кто способен так отдаваться моменту? Кто может так преображаться, так раскрывать свою внутреннюю силу, когда его любят? Никто! Его вторая половинка была уникальна, и эта уникальность сводила Уёна с ума в самом лучшем смысле этого слова, заставляя того, лёжа на влажной от пота груди, мурлыкать, прижимаясь ближе.       — Ты же знаешь, — шептал Уён, проводя пальцами по чувствительным припухшим следам на груди возлюбленного. — Как сильно я тебя люблю, правда?       В ответ он получил лишь ускользающий взгляд, полную отдачу и глубокое, проникновенное наслаждение.       Стоя у алтаря, в памяти Уёна вихрем пронеслось: студенческие годы, университетские игры, где соперничество между командами разгоралось не на шутку. Задание было простое – пластиковыми шариками наполнить ёмкости, сделанные из надувных бассейнов, и, как назло, Уёна разделили с его парнем, заставив их быть в разных командах, потому что Хонджун посчитал, что так будет смешнее.       И вот посреди всей этой суматохи его возлюбленный, поняв, что задания ему не выполнить, просто подхватил Уёна, словно невесту, и потащил к своему резервуару с пластиковыми шариками, чтобы лишить команду основной силы и скорости.       Боже!       Сердце Уёна забилось в таком бешеном ритме, когда парень, будто драгоценность, аккуратно опустил его в ёмкость, сокращая расстояние между их лицами ровно настолько, чтобы почувствовать дыхание.       Честно, Уён был готов засосать его на глазах у всех окружающих, и только знание того, что за такой самопроизвол получит дома пиздюлей, сдержался, сделав вид, что копошится в этих шариках, ожидая, пока болезненное возбуждение утихнет.       Конечно, из-за того, что Уён просто провалялся некоторое время среди шариков, не желая всему миру показывать напряжение в своих спортивных штанах, его команда с треском продула.       Но какое же было счастье лежать в надувном бассейне и наблюдать за счастливым ангелом, который оказал Уёну честь быть его возлюбленным.       Уён долгое время не мог перестать думать об этом моменте: о том, как его схватили, как несли, как бережно опустили в бассейн, словно невесту. Это было настолько неожиданно, так волнительно, что сердце до сих пор бешено колотилось от одних лишь воспоминаний об этом дне.       Потом уже, спустя несколько лет, сидя в новой просторной квартире, которую они приобрели на накопленные совместно сбережения, Чон, вспоминая этот нелепый момент, сидя на полу, среди перевезённых коробок, за импровизированным столиком и поедая обожаемую его парнем курочку.       — Помнишь, как ты бросил меня в этот бассейн с шариками? — усмехнулся Уён, пока его глаза искорками играли, отражая свет множества свечей, которые они зажгли для этого особенного вечера. — Я думал, что мое сердце выскочит прямо тогда. Ты был так спокоен, так уверен, а я… Я был готов тебя там же и… ну, ты знаешь! Ты ещё так… нежно меня туда опустил, и я подумал, что вот он, момент, когда я хочу быть особенным… для тебя.       Уён вытащил из кармана небольшую коробочку, выполненную в виде пластикового шарика.       — И сегодня, — продолжил Уён, доставая бархатную коробочку. — Я хочу, чтобы ты продолжал меня так же нежно бросать в любые резервуары, которые тебе понравятся, но я предпочёл бы упасть в твои объятия. Навсегда.       Он открыл коробочку, и кольцо, сверкая так же ярко, как наполненные слезами глаза его парня, оказалось в центре внимания.       — Ты выйдешь за меня?       Несколько лет назад у Чон Уёна впервые зародилась мысль о браке, и лишь спустя годы он смог оказаться там, где сейчас стоит: у алтаря, ожидая своего возлюбленного.       — Всё будет отлично! — шикнул Сан, пытаясь подбодрить своего друга, который, кажется, потел больше, чем когда-либо в жизни.       А что, если он учует запах пота и откажется выходить за меня замуж?       Мысли Уёна были слишком дебильными в этот момент, он это действительно признавал, пока крутил в голове пластинку под названием: «тысяча и одна причина, почему мне скажут «нет» у алтаря».       Слава богам, не дойдя до пятьдесят шестой душераздирающей причины, спасительные двери распахнулись, обрушив на него лавину ослепительного света. Уён был готов поклясться, что либо ослеп, либо от волнения с приступом радости отправился прямиком в ангельское царство. Ибо прямо к нему под аккомпанемент божественной музыки под руку с Сонхва шёл самый потрясающий мужчина во всей вселенной, облачённый в белоснежный, идеально скроенный костюм, элегантную кепку, а венцом образа служила фата!       Фата!       Мужчина в белоснежном шел к нему, и чем ближе он подходил, тем ярче становился свет, тем громче пели ангелы, или, может, это просто оркестр так играл, тем отчетливее Уён видел самое родное, залитое мягким румянцем лицо. И этот нереальный мужчина смотрел на Уёна с таким обожанием, с такой искренней любовью, что все его апокалиптические сценарии мгновенно превратились в пыль, развеянную легким дуновением собственного счастья.       Уён, кажется, забыл, как дышать, пока наблюдал, как любовь всей его жизни плавно скользит прямо к нему, не веря, что этот застенчивый мальчик, которого он укусил десяток лет с хвостиком назад, действительно согласился выйти за него замуж.       Пиздец какой-то.       — Не ругайся, ушлёпок, — процедил Сан, легонько пиная своего друга плечом. — Это всего лишь твой будущий муж.       Муж.       Уён сглотнул, пытаясь держать себя в сознании, что, правда, выходило как-то не сильно хорошо.       Церемония началась размеренно, всё по базе и в лучших традициях. Уёну казалось, что все слова, произнесённые служителем закона, растворились в какой-то сплошной гул, который был где-то там, далеко за пределами галактики – сейчас ничего не было важнее, чем эта самая яркая звезда, стоящая рядом с Уёном и очаровательно краснея.       — Чон Уён, готовы ли взять Кан Ёсана в свои законные мужья?       Уён сделал шаг ближе к любви всей его жизни и, тяжело сглотнув, посмотрел прямо тому в глаза.              — Да, — уверенно сказал Уён, не отрывая взгляд от янтарных глаз напротив.       — Кан Ёсан. готовы ли взять Чон Уёна в свои законные мужья?       Тысяча и одна причина, что он сейчас откажет, тысяча и одна…       — Да! — прошептал он, и это «да» было слаще самого нежного поцелуя, после чего его пальцы сразу же оплели пальцы Уёна, а вторая рука, полная нежности, притянула его ближе, обещая вечность в своих объятьях.       Чон, уловив в выражении лица своего возлюбленного безмолвное «добро пожаловать в мою вечную любовь!», осторожно убрал фату назад. Затем, склонившись ближе, он накрыл его губы своими – и этот поцелуй был встречен бурными, полными восторга аплодисментами собравшихся друзей.       Этого момента ждали все их друзья, и Сан, который, к слову, был самым большим фанатом их пары, не выдержал и издал победный клич – что-то вроде: «Ура! Наконец-то это сделали!» Его энтузиазм был заразителен, и вскоре весь зал наполнился смехом и восторженными возгласами.       Шестнадцатилетний Уён ни за что в жизни не поверил бы, что этот день однажды настанет.

Но он действительно настал.