Алое солнце, чёрная луна

На ухоженной лужайке газона безмолвно лежит тело мужчины. Явно дорогой черный костюм с рубашкой, обагряны тёмной кровью, льющейся из сквозного пулевого ранения в место, где когда-то билось живое сердце. На расстоянии около пятидесяти метров от первого тела уже возле богатого особняка лежит второй труп. Некогда живой мужчина был одет в кожаную куртку, широкие синие джинсы (скорее всего, импортные) и белую майку. Небо было заволочено серыми тучами. Дул холодный ветер, медленно перебирая ветви плодовых деревьев, растущих рядом. Не свойственна была такая погода для этого южного края в летнюю пору. У самого входа в дом, на небольшой веранде стояли две фигуры, о чем-то активно говорящие. Одна фигура принадлежит девушке, видно, не сильно молодой, но и не старой. Она не особо высокого роста, имеет чёрные как смоль кудрявые волосы. Одета в облегающую рубашку и темно-серую юбку карандаш до колена. Мужская фигура принадлежит уже более взрослому человеку, ведь уже видны седые пряди. Он одет в синие джинсы и белое поло.  — Вадим Евграфович, я хочу сказать, что вам очень повезло, что друг моего отца, ибо, — девушка с уставшим выражением лица развернулась и показала на труп в пиджаке, — за вот того хлопца вам бы же впаяли превышение самообороны, ведь если смотреть по вашим истинным показаниям, то вы применили огонь на поражение по нему, когда он убежал. — В чем-то вы правы, Кристина Афанасьевна, признаю. Хочу сказать, что вы хороший следователь, в прокуратуру такие нужны, — сквозили иронией, сказанные слова. — Но вы не беспокойтесь, по старой дружбе я подправлю показания, и опера уже переместили тело так, чтобы вопросов не возникло. Цену вопроса вы знаете, мне, надеюсь, напоминать не надо. — Девушка сказала твердо, несмотря на явную усталость, проявляющуюся в частых моментах, когда девушка, почти закрыв глаза, чуть ли не насильно открывала их снова. Кристина уже развернулась и собиралась уходить, но её опередив, к ним подошёл мужчина средних лет в темно-синих штанах и рубашке. Его правая рука потянулась в папку и достала оттуда удостоверение. — Прокуратура Ростовской области, советник юстиции, Меняев Илья Аркадьевич, — представился новоприбывший мужчина, — вы, кстати, тоже представьтесь, граждане. — Свои. Городская прокуратура, советник юстиции, Абросимова Кристина Афанасьевна. Это гражданин Рубайло, — девушка указала на своего недавнего собеседника, — опера все осмотрели. Протокол имеется, в нем всё изложено. Абросимова протянула протокол осмотра своему коллеге. Взглянув на изложенный текст, Меняевские глаза, голубые, чуть сощурились, а после они гневным взглядом начали смотреть прямо в лицо карие глаза Кристины. — Кристина Афанасьевна, а вам не кажется, что тут что-то не сходится, а? Нависшее молчание можно было сравнить с непроходимым туманом. Рубайло же улыбался и смотрел на московского следователя как на маленького ребёнка, неосознававшего, что он делает. — Илья Аркадьевич, начнем с того, что Вадим Евграфович обезвредил двух отморозков, что числится в розыске, заканчиваем тем, что этот человек друг прокурора области и начальника Ростовского МВД, — рука, державшая папку, сильнее сжала её, а свободная кисть левой руки сжалась в кулак, — а они таких, как ты, едят на завтрак в случае чего. И тебя с Москвы перевели сюда, да? — Даже если и перевели, то что? Закон один для всех, даже для прокурорских  друзей, — оппонент тоже начал напрягаться. — Хотя я неправильно выразилась, тебя сослали из Москвы, потому что твоя принципиальность тебя и разьебала по стенке. Но то здесь Ростов-папа, что здесь всё с криминалом связано, — закончив спор, она развернулась, оставляя олигарха и своего коллегу вместе. Абросимова шла к звавшему ее всё это время оперу, стоящему около трупа в пиджаке, быстрой, но чёткой походкой, каждый раз оставляя за собой цокот каблуков по асфальту. Подойдя к парню в кожаной куртке, она протянула руку для приветствия, тот же, чуть замахнувшись, повёл свою кисть, так что при соприкосновении был слышен небольшой хлопок. — Здравствуйте, Кристина Афанасьевна, так давно не виделись, а ж целых три дня, — парень с русыми волосами, которые пока к нему шла девушка, он постоянно поправлял, — всё сделано, как вы просили, перенесли труп. — Очень смешно, Лёха. Сразу тебе говорю, из областной прокуратуры тот следак, которого из Москвы сослали, — при упоминании своего коллеги глаза девушки чуть сощурились, выдавая отвращение. — Ну не будем о плохом, будем о хорошем, у меня работник новый, но вот не повезло ему с фамилией. Раскольников. *** На старом диване сидел молодой мужчина. Он медленно читал газету и изредка курил. Опустевшая кружка с кофе стояла на деревянном подлокотнике, а рядом стояла рюмка и опустевшая наполовину бутылка водки. Волосы, которые лезли в глаза, настойчиво им игнорировались. Сама же комната особым богатством не отличалась, ковер на стене и ковёр на полу из паркета, выложенного ёлочкой. Коричневая югославская стенка стояла параллельно стене, в одном из отсеков которой стоял телевизор. Чуть пожелтевшие, обои были с цветочным узором. Вдруг по всей квартире раздался звонок, парень встал с дивана и направился в коридор к входной двери, где стояла антресоль, а над антресолью висел телефон. Круговая панель с цифрами была где-то подтертая, на основной корпус говорил о старости устройства. Парень прислонил трубку к уху: — Да это я, Саша, — парень ответил и подождал, что ответит собеседник, — ну давай в клуб «Три угла» пойдём. Подожди, он же за Казаком, я твоего брата с ним терки знаю. Тогда давай в который возле областной прокуратуры, там в названии что-то про Дон. Попрощавшись с собеседницей, парень подошёл к подлокотнику дивана, где стояла посуда, которая была отнесена в раковину на кухню.