Зарисовка по фан-агентам

Запах пережженного кофе был визитной карточкой штаба «Эпсилон» по утрам. В центральном холле, где высокие потолки терялись в полумраке, а единственным источником света служили холодные лампы, уже кипела жизнь. Агент Осколок, поправляя лямку рюкзака, вбежала в здание, чуть не сбив с ног сотрудника с папками. Она запыхалась — вечно она опаздывала, вечно эти ночные кошмары, от которых она просыпалась в холодном поту, а потом не могла уснуть до рассвета. Но стоило ей переступить порог, как она улыбнулась, пряча усталость за маской «душечки». Осколок была сегодня на подъеме, и никто не должен был увидеть ее тени. Ее первой остановкой был кафетерий. Там, за дальним столиком, уже сидела агент Лонча. Она сосредоточенно ковыряла ложкой в тарелке с овсянкой, ее взгляд был рассеянным, а пальцы нервно постукивали по столу в такт какой-то мелодии, известной только ей. — Лонча! — звонко крикнула Осколок, плюхаясь напротив. — Ты опять не спала? Под глазами такие круги, будто ты всю ночь расшифровывала иероглифы с Грёзом. Лонча вздрогнула, моргнула и, наконец, сфокусировалась на подруге. Ее реакция была чуть замедленной, как будто она только что вернулась из другого мира. Она не любила, когда ее касались или нарушали ее хрупкий внутренний порядок, но Осколок была исключением. Она была безопасной. — Я... — начала Лонча, но ее прервал громкий всплеск воды. Со стороны раздаточного стола послышалось шипение, и дежурный сотрудник, молодой парень, виновато смотрел на фонтан газировки, который он только что создал, неудачно нажав на кран. К счастью, в этот момент к стойке подошел высокий парень с длинными белыми волосами и красными глазами — агент Шими. Он невозмутимо нажал пару кнопок на браслете, и фонтан мгновенно прекратился. — В следующий раз просто скажи «помоги», — спокойно сказал Шими, даже не взглянув на виновника, и направился в сторону медицинского крыла. — Видала? — шепнула Осколок. — Робот, а эмоций больше, чем у половины сотрудников. — Ммм, — промычала Лонча, возвращаясь к овсянке. В этот момент в кафетерий ввалился сонный и взлохмаченный агент Грёз. Его галстук съехал на бок, одна прядь русых волос выбилась из замысловатой прически, на которую он, судя по всему, потратил не меньше часа, и он отчаянно тер глаза. — Где мой Кит-Кат? — простонал он, падая на стул рядом с ними. — Кто-нибудь видел мой Кит-Кат? Я четко помню, что положил его в карман... — Грёз, ты вообще спишь? — усмехнулась Осколок, хотя сама понимала его как никто другой. — Сплю? Я мечтаю, — он вздохнул и прикрыл глаза. — Я сейчас не здесь. Я в Париже, пью кофе с круассаном, и никто не просит меня срочно перевести древний текст, написанный на языке, который изобрел сумасшедший в XIV веке. Разговор прервало появление массивной фигуры. Это был Глэс. Он тихо скользил над полом, даже не касаясь его, искусственная кожа поблескивала в электрическом свете. Он почти два метра ростом, но выглядел он не угрожающе, а скорее по-детски любопытно. — Приветствую всех! — прогудел он мелодичным, немного электронным голосом. — Я слышал, у нас сегодня утром будет собрание. Агент Дасти просила передать, что она будет в лаборатории до вечера, и если кому-то нужны результаты по тем образцам, то лучше ее не беспокоить. — О, Дасти... — протянул Грёз с уважением. — Святая женщина. Она живет в своей лаборатории, как отшельница. Я иногда вижу ее только на экранах камер наблюдения. — Кстати, о наблюдении, — оживилась Осколок, поворачиваясь к Лонче. — Ты видела новенькую? Агент Лия? Говорят, она из Польши, у нее напарник Швепс, и они постоянно флиртуют так, что у свободных агентов зубы сводит. Лонча не ответила. Она смотрела в одну точку, а ее пальцы снова начали постукивать, но ритм был какой-то тревожный. Осколок переглянулась с Грёзом, на что он лишь пожал плечами. Центральная система «Эпсилон» пискнула, и над холлом разнесся механический голос: — Всем оперативным сотрудникам второго уровня: просьба проследовать в конференц-зал 7Б. Явка обязательна. Осколок вздохнула, допила кофе и поднялась. Рутина заканчивалась, начиналась работа. Вокруг длинного стола собралась разношерстная команда: агенты, аналитики, пара техников. Осколок, ощущая легкое волнение перед возможным выездом, села рядом со своим напарником Аниверсом, который уже что-то быстро печатал на планшете. Она коротко улыбнулась ему, но он даже не поднял глаз — сосредоточен. Рядом с ними расположилась Antanisa, скрестив руки на груди. Ее взгляд был холодным, а лицо — непроницаемым. Свободной рукой она нервно теребила рукав черного пиджака. Напротив нее сидел Фран — высокий парень с рысьими повадками, выглядевший уставшим и каким-то потухшим, его взгляд был направлен в одну точку на стене. — Отлично, почти все в сборе, — начала Алиса — У нас есть информация о новой аномалии в заброшенном промышленном районе. Класс угрозы — средний. Объект, предположительно, обладает свойствами искажения реальности на небольшой площади. Он развернул голографическую карту, где красными точками были отмечены энергетические всплески. — Группа захвата: Осколок, Лонча, Грёз и Нея. У вас есть двадцать минут на подготовку. Antanisa, вы займетесь анализом полученных данных здесь, в штабе. Antanisa едва заметно скривилась. Она терпеть не могла, когда ее оставляли за столом, в то время как другие выезжали на «охоту». Ей самой хотелось быть там, чувствовать ветер, порох, а не перебирать столбцы цифр. Но ее фобия, ее прошлая смерть, которая оставила шрам в самом подсознании, лишали ее желания появляться на поле. — Почему опять я? — буркнула она себе под нос, но достаточно громко, чтобы начальнца услышала. — Потому что вы лучший аналитик в этом отделе, Antanisa, — резко ответила она, не отрывая глаз от карты. — Не спорьте. Она фыркнула и отвернулась, встретив взгляд пустых белых глаз агента Кеннеди, которая сидела в углу, незаметная, почти сливаясь со стеной. Кеннеди носила маску кролика даже в помещении и смотрела на Антанису с выражением, которое сложно было прочитать — с любопытством или насмешкой. Ее кошка, черный сгусток шерсти, спала на подоконнике. Осколок повернулась к Лонче, сидевшей рядом: — Лонча, ты готова? Нам на выезд. Там вроде как говорят, что аномалия может влиять на психику. Пригодится твоя... — она запнулась, подбирая слово, — твоя особенность. Лонча кивнула, хотя ее пальцы уже дрожали. СДВГ на миссиях давал о себе знать двойным эффектом: иногда это была суперспособность, которая позволяла замечать детали, ускользающие от других, иногда — проклятие, заставлявшее ее терять нить ситуации. Сегодня она чувствовала себя неуверенно. Грёз, сидевший немного поодаль, бледный как смерть, держал в руках термос с кофе. — Я бы с удовольствием остался, — прошептал он. — Мне бы словарь не помешал... Азбука Морзе, что это вообще такое? Я помню, что учил, но в голове каша... — Грёз, — повысила голос Алиса, — вы будете на подстраховке в центре управления. На случай, если понадобится связь или расшифровка сигналов на месте. — Я, конечно, могу, но кто тогда переведет все эти отчеты о загрязнении воздуха, что лежат у меня на столе? — попытался пошутить Грёз, но голос его дрогнул. В досье он был указан как компетентный, но сам он себя таковым не считал. Пока группа собиралась, к столу подошла Лия. Она курила у окна, хотя это было строго запрещено. Белая прядь её волос колыхалась от сквозняка. — Ну что, малыши, — обратилась она к Осколку и Лонче с легкой, свойственной только ей иронией, — опять идете спасать мир? Не забудьте, что в промышленной зоне есть подвалы. Если что — я на рации, но учтите, у меня с утра темнеет в глазах, так что я могу просто не услышать ваш зов. Осколок улыбнулась ей в ответ. Лия была старше, опытнее, и хотя она казалась холодной и двуличной, с близкими она была преданной. Они вышли в коридор. Осколок бросила прощальный взгляд на Антанису, которая уже сидела за компьютером, вгрызаясь в данные, и на Глэса, который в одиночестве брел по противоположному коридору, улыбаясь, чтобы никто не заметил, как ему одиноко. Она перевела дух. — Пора, — сказала она Лонче и сжала ее плечо. — Мы справимся. Черные бронированные машины бесшумно подкатили к заброшенному заводу. Серые здания, выбитые стекла, ржавый металл — это место дышало смертью. Осколок выпрыгнула из машины, поправляя пояс. Она сразу переключилась в режим полевого агента. Веселая душечка исчезла, уступив место собранному и сосредоточенному бойцу. Она окинула взглядом горизонт, прислушиваясь к шуму ветра. — Нея, у нас есть три сектора для осмотра, — сказала она в рацию, обращаясь к высокой темноволосой девушке, которая уже стояла впереди, разглядывая крышу одного из ангаров. Нея была воплощением спокойствия. Она выглядела так, будто сама была частью этого заброшенного, но опасного мира. Она кивнула в ответ на слова Осколка, не говоря ни слова. Ее чуткий слух уже улавливал странные звуки, которые не были похожи на обычные заводские скрипы. Лонча вышла последней. Она держалась чуть поодаль, ее голова постоянно поворачивалась, глаза перескакивали с одной детали на другую. Она видела паутину, которая дрожала без ветра, видела следы на пыльном асфальте, которые вели в никуда. В ушах звенело от напряжения. — Вижу что-то странное, — сказала она в рацию. — Вон там, за тем резервуаром. Трава растет... вверх ногами. Корни наверху. Осколок прищурилась и направила туда оружие. — Отлично, Лонча. Мы на правильном пути. Грёз, слышишь нас? В ухе раздался голос Грёза, немного искаженный помехами: — Слышу... вас... тут.. — в его голосе слышалась паника. — На ваших координатах... странный энергетический скачок. Похоже, аномалия... она двигается! — Двигается? — переспросила Осколок. — Срань господня. Откуда у нее ноги? — Не знаю, — ответил Грёз. — Но она примерно в тридцати метрах от вас. И она идет прямо на вас. И тут они услышали звук. Скрежет металла, смешанный с детским плачем и еще чем-то, что напоминало работу старого телевизора. Аномалия, словно невидимый ураган, двигалась прямо на них. Воздух начал вибрировать, и земля под ногами пошла рябью. — В укрытие! — скомандовала Нея, и все трое — Осколок, Лонча и она — бросились в сторону бетонного бункера. Осколок почувствовала, как в груди разливается холод. Страх. Он был липким и противным, но она запретила себе показывать его. Она сжала зубы, и на ее лице появилась маска сосредоточенной агрессии, которую никто из напарников раньше не видел. — Лонча, за мной! — крикнула она, готовясь к контратаке. Они забежали в бункер, и в этот момент аномалия ударила по их прошлому укрытию. Место, где они только что стояли, превратилось в воронку из стекла и песка. Камни плавились, металл гнулся как пластилин. — Вижу, — выдохнула Лонча, вытирая пот со лба. — Она... она не монстр. Это поле. Силовое поле. Оно реагирует на движения. — Значит, нужно стать неподвижным? — переспросила Осколок. — Нет, это не поможет, — неожиданно тихо и твердо сказала Нея, которая до этого молчала. Она закрыла глаза и прислушалась к чему-то, что находилось за пределами обычного слуха. — Она реагирует не на движение, а на мысли. На страх. Она питается страхом. Осколок замерла. Она всегда боялась, что ее внутренние демоны вырвутся наружу. Сейчас они буквально могли ее убить. Но она не могла позволить себе сломаться. Она заставила себя думать о приятном, о смехе друзей, о запахе кофе в штабе, о веселом Глэсе, который постоянно ищет компанию. О своей улыбке, которая могла стать ее самым сильным оружием. Странная вибрация вокруг них стала утихать. Аномалия, как показалось, сбавила обороты. Она будто растерялась, не получая привычной пищи в виде ужаса. — Работает! — закричала Лонча. — Она отступает! Нея открыла глаза и посмотрела на Осколок с интересом. — Хорошая работа, Осколок, — сказала она. — Ты использовала отличный навык. Осколок выдохнула и улыбнулась — искренне, в этот раз она выжила. Все они выжили. Пока группа Осколка сражалась с аномалией, в штабе кипела своя битва. Antanisa, отложив в сторону скучные отчеты, которые ей поручили, взламывала камеры видеонаблюдения с закрытым доступом на заводе, чтобы видеть всё своими глазами. Ее пальцы летали по клавиатуре, в мыслях она была там, рядом с Осколком и Лончей, переживая за них. — Они отступают к бункеру... поле становится нестабильным, — бормотала она себе под нос, почти не замечая никого вокруг. В комнату, где сидела Antanisa, вошел Фран. Он выглядел хмурым, его глаза были красными от усталости или чего-то другого. Он не выспался, весь день ходил злой и подошел к столу девушки с явным намерением выплеснуть накопившуюся злость. — Antanisa, — начал он с ледяной ноткой в голосе, — ты на каком основании смотришь прямые трансляции с задания? Это нарушение протокола. Твоя задача — сидеть здесь и обрабатывать данные, а не смотреть шоу. Девушка медленно подняла на него свои зеленые глаза. В них читалось раздражение. — Я делаю свою работу, Фран. Если я не буду знать, что там происходит в реальном времени, я не смогу корректно анализировать данные. Поле боя меняется. Ты бы это знал, если бы когда-нибудь покидал эту комнату, а не сидел углу, смотря в стену. Она попала в больное место. Фран был «рыболютом», он умел отлично плавать, но здесь, на суше, в этой организации, он часто чувствовал себя чужим. Особенно сейчас, когда не мог применить свои способности. Его характер, переменчивый, как море, требовал выплеска, а получилось так, что ему дали скучную бумажную работу на время отсутствия команды. — Это не я, а ты должна была быть на миссии, — огрызнулся он, повышая голос. — Но тебя оставили здесь, как маленькую девочку, которая боится крови. Ты не справляешься и теперь пытаешься казаться полезной. Antanisa встала из-за стола. Ее лицо стало бледнее обычного. Фраза про «маленькую девочку» ударила наотмашь. Она ненавидела, когда кто-то напоминал ей о ее фобии. — Еще одно слово, Фран, — тихо сказала она, — и я сделаю так, что тебя навеки закрепят за работой с компьютером, а твои жабры зальют формалином. Фран, казалось, только ждал этого. Он сделал шаг вперед, готовый к ссоре, которая могла легко перерасти в потасовку. Но в этот момент в комнату вошел Глэс. Он появился как всегда бесшумно, его огромная фигура заслонила свет, и в его голосе, обычно веселом, прозвучали стальные нотки. — Агенты, — обратился он к ним. — Спорить прямо под камерой видеонаблюдения — не лучшая идея. Меня очень огорчает, когда мои любимые коллеги не могут найти общий язык. Antanisa, вы правы в своем подходе. Фран, вы тоже правы, что беспокоитесь о протоколах. Но ваши споры можно решать спокойнее, без личных оскорблений. Глэс, несмотря на своё гигантское тело, умел обезоруживать своей мягкостью. Фран скривился, но отошел. Antanisa закатила глаза, но села обратно за компьютер, утихомирив свой гнев. — Спасибо, — буркнула она в сторону Глэса, хотя ей было неприятно, что за нее вступились, будто она была беспомощной. Глэс улыбнулся ей своей фирменной ободряющей улыбкой: — Пожалуйста. Обращайся, если что, я в любое время готов выпить чай и обсудить с тобой что-нибудь. Он так и стоял, пытаясь заговорить с ней, но Antanisa уже отвернулась, опять полностью погруженная в работу. Ей нужно было удостовериться, что Осколок и остальные в порядке. Глэс вздохнул, чувствуя привычное одиночество, но продолжал улыбаться, стараясь не подавать вида. Операция по нейтрализации аномалии близилась к концу. Поле, питавшееся страхом, заметно ослабло, но не исчезло полностью. Оно сгущалось в центре разрушенного цеха, пульсируя багровыми искорками, и издавало жуткий звук — смесь детского плача и помех. Осколок, Лонча и Нея укрылись за бетонной стеной. Рядом с машиной, чуть поодаль, стояла Пустота. Она смотрела на аномалию с холодным любопытством, ее глаза, казалось, видели то, чего не видят другие, что скрыто от них. Дышать становилось труднее — воздух вокруг аномалии казался густым, как патока. — Оно затихает, но не уходит, — прошептала Нея, прикрывая глаза. — Оно ждет, чувствует, что мы здесь. — Нужно его добить, — Осколок сжала оружие, но пальцы дрожали. Она снова почувствовала тот липкий страх, который поднимался из глубины души. — Как? Мы не можем подойти — оно снова нас почувствует. В наушнике раздался голос Антанисы. Она говорила быстро, но четко, пальцы ее стучали по клавиатуре в штабе. — Осколок, я вижу структуру поля. Оно неоднородно. С юго-восточной стороны есть разрыв — там плотность ниже. Если вы подойдете с той стороны, у вас будет больше времени. Но вам нужно действовать синхронно. — Поняла, — ответила Осколок. — Антаниса, у нас есть минута? — Сорок семь секунд, — последовал ответ. — Я прокоординирую. Лонча, посмотри на мои метки в трекере. Я отметила безопасные точки. Двигайся строго по ним. Лонча взглянула на экран. На нем вспыхивали зеленые точки, указывая путь между зонами максимальной плотности поля. Сердце колотилось, но она заставила себя сосредоточиться. СДВГ на этот раз работал на нее: она видела каждую точечку, каждый блик на экране, словно они были вырезаны из реальности. — Я готова, — выдохнула она. — Нея, ты прикрываешь, — продолжила Антаниса. — У тебя самый чуткий слух. Если поле начнет смещаться — говори. Осколок, ты идешь первой. Твоя задача — войти в разрыв и заставить поле сконцентрироваться на тебе. Но не бойся. Помни: оно питается страхом. Найди внутри себя то, что дает тебе силу. — Антаниса, — неожиданно перебила Пустота, и ее голос прозвучал тихо. — Я вижу его структуру. Это не просто поле, у него есть ядро. Маленькое, размером с теннисный мяч, в центре. Если мы ударим по нему одновременно с двух сторон, оно схлопнется. Антаниса замерла на мгновение, переваривая информацию. — Пустота, где ты это видишь? — Я чувствую его пространственную структуру, — ответила та спокойно. — Поле искажает реальность вокруг себя. Я вижу эти искажения. Ядро находится в точке схождения всех энергетических линий. Осколок обернулась на Пустоту. Та стояла неподвижно, ее белые волосы слегка светились в полумраке цеха. Она редко говорила, и если говорила, то обычно это было важно. — Ты можешь указать нам точку? — спросила Осколок. Пустота кивнула и подняла руку. Кончики ее пальцев засветились голубоватым светом, и в воздухе прямо перед аномалией появилась крошечная светящаяся точка. — Вот. Сюда нужно бить, — сказала она. Антаниса быстро оценила новую информацию. — Это меняет план. Пустота, ты можешь держать эту метку? Если она исчезнет, мы потеряем цель. — Я могу, — ответила Пустота. Ее голос был ровным, без эмоций. — Пока я здесь, метка будет видна. — Хорошо, — Антаниса переключилась на команду. — Осколок, Лонча, вы слышали. Бейте в точку, которую указывает Пустота. Одновременно. Нея, следи за смещением поля. Если оно начнет двигаться, предупреди. Осколок закрыла глаза на мгновение. Она вспомнила утро в штабе, смех Грёза, теплые объятия Лончи, улыбку Глэса, который всегда пытался поднять настроение. Она вспомнила, что у нее есть дом. И этот дом нужно защищать. — Я иду, — сказала она, и в голосе ее больше не было дрожи. Она выбежала из укрытия, низко пригнувшись. Аномалия рванула к ней, но Осколок двигалась по траектории, которую указала Антаниса. Поле металось, пытаясь поймать ее страх, но Осколок думала о друзьях, о запахе кофе и о дурацком Кит-Кате Грёза. — Отлично, Осколок! — голос Антанисы звучал почти торжествующе. — Оно концентрируется на тебе. Лонча, заходи с левого фланга. Сейчас! Лонча выскользнула из тени, двигаясь точно по зеленым маркерам. Она обошла аномалию сбоку и оказалась в нескольких метрах от ядра. Поле загудело громче, пытаясь развернуться к новой цели, но Осколок уже была слишком близко. — Метка на месте, — спокойно сообщила Пустота. Ее рука не дрогнула, голубоватая точка светилась ярко и ровно. — Бейте. — Бейте в центр! — скомандовала Антаниса. — Одновременно! Осколок — с юга, Лонча — с севера. По метке Пустоты. Сейчас! Осколок вскинула оружие и нажала на спуск. Лонча сделала то же самое. Два заряда синхронно ударили в светящуюся точку, которую держала Пустота. Аномалия взвизгнула, и воздух вокруг нее исказился. Поле дернулось, попыталось восстановиться, но удар пришелся точно в ядро. — Еще! — крикнула Осколок. Второй залп. Пустота продолжала держать метку, ее лицо оставалось спокойным, хотя на лбу выступила испарина. Она сосредоточила все свое внимание на точке, не давая ей погаснуть. Третий залп. Аномалия содрогнулась, и ее структура начала разрушаться. Багровые всполохи заметались в хаотичном танце, а затем поле схлопнулось, распадаясь на тысячи мелких искр, которые постепенно гасли в воздухе. Наступила тишина. Только ветер гулял по пустому цеху, разнося запах озона и гари. Пустота опустила руку. Свет на ее пальцах погас. Она пошатнулась и оперлась на машину. — Ты как? — спросила Нея, подходя к ней. — Устала, — ответила Пустота ровным голосом. — Но оно мертво. Я чувствую. Осколок опустила оружие и выдохнула. Она смотрела на Лончу, Нею и Пустоту, которая стояла у машины. Все они были целы. — Мы сделали это, — прошептала Лонча, и в голосе ее звенело удивление. — Пустота, ты... это было невероятно. Ты видела то, чего никто не видел. — Я просто делала свою работу, — ответила Пустота без тени эмоций. — Без твоей координации, Антаниса, мы бы не синхронизировались. — Координация была безупречной, — раздался в наушнике голос Антанисы. Она пыталась звучать спокойно, но в нем слышалась гордость. — Вы молодцы, все четверо. Пустота, твое пространственное восприятие — это уникальный дар. Ты видишь структуру там, где другие видят хаос. — Спасибо, Антаниса, — ответила Пустота. — Докладываю, — вклинился в разговор Грёз из центра управления. — Аномалия полностью нейтрализована. Энергетический фон в норме. Вы можете возвращаться. — Хорошо, Грёз — усмехнулась Осколок. — Мы скоро будем. Они шли к выходу из завода. Пустота двигалась чуть позади, слегка прихрамывая — усталость давала о себе знать. Нея шла рядом с ней, и хотя она молчала, в ее взгляде было уважение. — Знаешь, — сказала Лонча, идя рядом с Осколоком. — Я всегда думала, что моя способность — это проклятие. Но сегодня я поняла: мы все разные. И это делает нас сильными. — Да, — тихо согласилась Пустота, неожиданно включаясь в разговор. — Мы видим мир по-разному. Я вижу пространство. Ты видишь детали. Нея чувствует звуки. Осколок видит эмоции. Мы дополняем друг друга. Осколок улыбнулась. — Это и называется командой. У входа их уже ждал бронированный транспорт. Они сели в машину, и та отъехала от заброшенного завода. В штабе их встречала небольшая группа. Глэс стоял у входа, нервно перебирая пальцами. Увидев их, он широко улыбнулся и замахал огромной рукой. — Вы вернулись! Я так переживал! — воскликнул он. — Я тут заказал для всех чай и пирожные, но... Лия съела половину. Сзади раздалось фырканье. Лия стояла с кружкой в руках, ее белая прядь колыхалась от сквозняка. — Не ври, Глэс. Ты сам съел три штуки, пока ждал, — она улыбнулась, но в глазах была тревога. — Но я рада, что вы живы. Пустота, ты бледная. Иди сядь, я тебе чаю налью. — Спасибо, — тихо ответила Пустота, принимая кружку. — Я не привыкла, чтобы обо мне заботились. — Привыкай, — усмехнулась Лия. — У нас так принято. Они все направились в кафетерий, Антаниса уже ждала их там, сидя за дальним столиком. Она выглядела уставшей — красные глаза, растрепанные волосы, — но на ее лице была улыбка. Усталая, но искренняя. — Вы не представляете, как я нервничала, — сказала она, когда они подошли. — Я видела все на экранах, но не могла помочь вам лично. Это... это было тяжело. — Ты помогла, — твердо сказала Лонча, садясь напротив. — Без твоих маршрутов я бы не прошла. — И без твоей координации мы бы не ударили одновременно, — добавила Нея. — Пустота тоже внесла вклад, — сказала Осколок. — Она засекла ядро там. Пустота слегка смутилась и уставилась в кружку. — Я просто... вижу структуру, — сказала она тихо. — Это не героизм. Это просто то, что я умею. — Это больше, чем просто умение, — возразила Антаниса. — Это уникальный дар. Ты спасла операцию. — Я сделала то, что должна была, — упрямо ответила Пустота, но в ее голосе промелькнула благодарность. Грёз внезапно появился из-за стойки с подносом, на котором стояли чайник и кружки. — Ты лучший аналитик, — сказал он, обращаясь к Антанисе. — Я могу это засвидетельствовать. Ты даже мне помогаешь, хотя я думал, что в этих отчетах уже ничего не понять. — Иди уже, Грёз, — засмеялась Лия, пододвигая стул. — У тебя галстук опять съехал. Грёз поправил галстук и сел, довольно улыбаясь. Все были в сборе. — Я хочу сказать тост, — неожиданно заявил Глэс, поднимая чашку с чаем. — За то, что мы есть друг у друга. И за то, что Пустота наконец-то показала, на что способна. Мы всегда знали, что ты сильная, но сегодня ты была великолепна. Пустота покраснела и опустила глаза в кружку. — Я просто делала то, что должна, — прошептала она. — Ты спасла нас, — твердо сказала Осколок. — Не спорь. — За нас, — тихо сказала Пустота, поднимая свою кружку. Чай разливался по чашкам, разговоры перемешались со смехом. Глэс, попивая чай, неловко поставил чашку на стол — его длинные ногти, которые он тщетно пытался состричь, предательски скользнули по фарфору. Чашка слегка качнулась, но он успел её поймать. — Осторожнее, Глэс, — улыбнулась Лонча. — Ты своих ногтей боишься, что ли? — Ну... они длинные, — виновато пожал плечами Глэс. — Я стараюсь их стричь, но они растут быстрее, чем я успеваю. Особенно когда читаю романы и забываю про время. — Романы? — удивилась Осколок. — Ты читаешь? — Обожаю, — его глаза засияли. — Запоминаю каждую деталь. Забавно, но из-за этого у меня почти нет места для новых знаний, — он усмехнулся. — Но я всё равно читаю. Это как... сбежать из собственной комнатушки. Хоть ненадолго. — А ты спишь-то с этими рогами? — не удержалась Лия, кивая на виски Глэса. — Мне кажется, это неудобно. — Угу, — кивнул Глэс. — Только на животе или на спине. На боках не получается — рога упираются в подушку. Зато мне удобно работать за ноутбуком, лёжа на животе. Правда, мелкие глаза видят плохо... но основные — отлично. Он моргнул всеми тремя парами глаз, и это выглядело жутковато, но в его исполнении почему-то было мило. — Странный ты, Глэс, — задумчиво произнесла Антаниса. — Но это даже мило. — Приятно, когда тебя ценят, — улыбнулся он и поднял чашку, чокаясь с её кружкой. В углу кафетерия, за маленьким столиком, сидела Кеннеди. Она не пила чай и не ела — просто сидела, сложив руки на коленях, и смотрела в пустоту. Ее маска кролика блестела в холодном свете ламп, а черная кошка дремала у нее на руках, свернувшись клубком. — Кеннеди, — окликнула её Осколок. — Ты будешь чай? Та медленно повернула голову. Ее белые глаза, пустые и светящиеся, смотрели на Осколок с непонятным выражением. Она ничего не ответила — просто покачала головой и погладила кошку. — Она всегда такая, — заметила Антаниса, понизив голос. — Никогда не говорит. Только смотрит. Мне иногда кажется, что она знает о нас больше, чем мы сами. — Или просто хочет, чтобы мы так думали, — хмыкнула Лия. — знаешь, это странно. — Оставь её, — тихо сказала Нея. — Она не причиняет вреда. И её кошка хорошая. Кеннеди, словно услышав слова Неи, слегка склонила голову. Ее кошка подняла голову, посмотрела на Нею и снова свернулась. Внезапно к их столику подошли двое. Высокий мужчина с растрепанными рыжими волосами, в потрепанном плаще, и женщина с короткой стрижкой и пронзительными глазами. Это были Говасс и Марида — опытные агенты, которые редко покидали полевые задания и почти никогда не заходили в кафетерий. — О, смотрите-ка, герои собрались, — хмыкнул Говасс. Его голос был низким и хрипловатым, как будто он не спал несколько суток. — Слышали, вы там аномалию завалили? Молодцы. Не то что некоторые... — Говасс, не начинай, — осадила его Марида. — Мы просто хотели сказать, что вы хорошо поработали. И чай не помешал бы, если угощаете. Она села на свободный стул, а Говасс, поколебавшись, пристроился рядом. — Присаживайтесь, — улыбнулась Осколок. — У нас тут как раз тост был. — За нас, — повторила Марида, поднимая кружку. — И за то, чтобы мы оставались командой. Говасс хмыкнул, но тоже поднял кружку. — Ладно, за вас. Но если будете задаваться, я уйду. В дверях кафетерия появился Шими. Он стоял неподвижно, как статуя, скрестив руки на груди, и смотрел на их компанию. Его белые волосы блестели в холодном свете ламп. — Осколок, — сказал он, и его голос прозвучал четко, несмотря на общий шум. — Я следил за вашими показателями через системы штаба во время миссии. Твои жизненные показатели... флуктуировали. Особенно в момент контакта с аномалией. Осколок удивленно подняла бровь. — Я в порядке, — ответила она. — Ты использовала эмоциональный контроль. Это эффективно, но рискованно, — Шими наклонил голову, изучая ее. — Твой пульс поднимался до критических значений. В следующий раз обратись ко мне за стабилизирующим модулем. Я поставлю его на твою экипировку. — Эм... спасибо, — Осколок не знала, что ответить. Шими перевел взгляд на Пустоту. — Агент Пустота. Ты использовала свою способность на полную мощность, чтобы удерживать метку. Это вызвало перенапряжение нервной системы. Рекомендую отдых и горячий чай с медом. И воздержаться от использования способности минимум на два часа. Пустота удивленно моргнула. — Я... спасибо, Шими. Я учту, — ответила она. — Также, — продолжил он, поворачиваясь к Антанисе, — твоя координация была безупречна. Однако ты использовала нестандартные каналы доступа к камерам наблюдения. В следующий раз согласуй это с моим отделом. Антаниса открыла рот, чтобы возразить, но Шими уже развернулся и вышел так же бесшумно, как появился. — И это был Шими? — удивилась Лонча. — Он с нами разговаривал больше, чем за последний год. — И он дал советы нам троим, — добавила Осколок. — Я думала, он вообще не замечает, что происходит за пределами его лаборатории. — Зато он заботится, — заметила Антаниса задумчиво. — По-своему, но заботится. — Может быть, он тоже хочет быть частью команды, но не знает как, — предположил Глэс. — Или ему просто скучно в медицинском крыле, — хмыкнула Лия. — Ладно, давайте уже чай пить, пока он не остыл. Пустота, тебе с медом, как Шими сказал. — ухмыльнулась девушка, положив смачную ложку мёда в кружку подруги. — Интересно, — произнесла Марида, задумчиво глядя в кружку. — Мы с Говассом тоже замечали, что он наблюдает. Но обычно не вмешивается. А тут — целых три совета. С чего бы? — Может, он тоже хочет быть частью команды, — повторил Глэс. — Или ему надоело сидеть в одиночестве, — добавил Говасс. — Знаете, я сам иногда чувствую, что штаб — это огромный муравейник, а я в нём просто рабочий. Никто не замечает, пока что-то не сломается. — Ты слишком мрачный, — усмехнулась Марида. — Даже для агента Эпсилона. — А кто из нас мрачнее, чем Кеннеди? — хмыкнул Говасс, кивая в угол. Кеннеди по-прежнему сидела неподвижно. Но теперь её голова была чуть повернута в их сторону, и казалось, что она слушает. Её кошка приоткрыла один глаз и снова закрыла. — Кеннеди, — неожиданно обратился к ней Говасс. — Ты что думаешь про Шими? Он хороший? Она не ответила. Просто погладила кошку и слегка наклонила голову. — Не отвечает, — улыбнулась Марида. — Как всегда. Но ты, Кеннеди, если что, мы на твоей стороне. Даже если ты из Хроноса. Кеннеди, наконец, подняла голову. Её белые глаза на мгновение встретились с глазами Мариды. Она не кивнула, не сказала ни слова, но что-то в её позе изменилось — как будто она стала чуть менее напряженной. В кафетерии шумно и тепло. Холодный свет ламп казался мягче. И Осколок, глядя на своих друзей, поняла, что этот день стал не просто победой над аномалией. Он стал днём, когда их маленькая команда стала чуточку ближе. Ночь. Гул электричества и редкие шаги полуночных сотрудников были единственным нарушением тишины. Большая часть агентов разошлась по своим комнатам, дежурным постам или вовсе уехала домой. Осколок, наконец, осталась одна в своей комнате. Она сидела на кровати, сжавшись в комок, и смотрела в стену. Улыбка сползла с ее лица. В душу прокрадывались старые страхи. Лес, аномалия, которая чуть не убила ее в шестнадцать, агент, который пытался стереть ей память... Она не могла спать. Она боялась закрыть глаза. В коридоре послышались шаги. Осколок напряглась, но через секунду услышала знакомый голос. — Осколок, ты не спишь? — это была Лонча. Она стояла за дверью, чуть слышно постукивая пальцами по дверному косяку. — Я не могу уснуть. Можно к тебе? Осколок открыла дверь и увидела бледную Лончу с красными глазами. Две девушки, обе с трудом переносящие груз своей реальности, встретились взглядом. — Конечно, — сказала Осколок, пропуская ее внутрь. — Заходи. Лонча вошла и села на край кровати. Некоторое время они молчали. Тишину нарушало лишь мерное гудение вентиляции. — Я всегда боюсь, что не справлюсь, — прошептала Лонча. — Что СДВГ подведет меня на миссии. Что я забудусь, уйду в свои мысли, и кто-то пострадает. — Ты справляешься, — твердо ответила Осколок, сжимая ее руку. — Ты всегда замечаешь то, чего не вижу я. Мы — команда. Мы дополняем друг друга. Лонча молча кивнула. Ее пальцы перестали дрожать. Она откинулась на спинку кровати и прикрыла глаза. — Сегодня, когда мы были в бункере, я думала, что умру, — сказала она тихо. — Но потом ты улыбнулась. Ты не боялась... И я подумала: если она не боится, значит, и я смогу. — Я боялась, — призналась Осколок. — Просто научилась прятать свой страх. Но... сегодня я поняла, что можно не прятать его. Можно просто быть рядом с близкими, и это дает силы. Она помолчала, а затем добавила: — Пустота тоже была невероятна. Ты видела, как она удерживала метку? Она видела структуру там, где я видела только хаос! Она, наверное, и правда способна на что-то великое. — Она всегда была сильной, — согласилась Лонча. — Просто думает, что ее способность опасна. А сегодня поняла, что может спасать ею. — Мы все сегодня что-то поняли, — улыбнулась Осколок. — Даже Антаниса перестала прятаться за своими экранами и стала частью команды. — Она хорошая, — кивнула Лонча. — Просто ей нужно время, чтобы привыкнуть к нам. Она как будто боится, что ее ранят. — Все мы боимся, — усмехнулась Осколок. — Но это не мешает нам быть семьей. В коридоре послышался шорох. Осколок напряглась, но это была просто Кеннеди. Она медленно прошла мимо двери, держа на руках свою кошку. Её шаги были бесшумными, а белые глаза на мгновение задержались на двери комнаты Осколок. — Кеннеди, — прошептала Лонча, заметив её силуэт в щель. — Она всегда бродит по ночам. — Она меня пугает, — призналась Осколок. — Но в то же время... я чувствую, что она не враг. В этот момент в дверь снова постучали, но уже настойчивее. Это была Аниверс, напарник Осколка. — Осколок, у меня есть информация, — сказала она, заглядывая внутрь. — Я проанализировала данные по вашему сегодняшнему заданию. Аномалия оставила след. Мы думаем, что она связана с аномалией, которую создала Кеннеди. Есть шанс, что она шпион Хроноса, может даже хуже... Держись настороже. Начальство собирает экстренное собрание утром. Она ушла так же быстро, как появилась. Осколок и Лонча переглянулись. Тень предстоящей опасности снова накрыла их. — Аниверс всегда приходит с плохими новостями, — вздохнула Лонча. — Но хотя бы предупреждает. — Это её работа, — ответила Осколок. — И она делает ее хорошо. Они еще немного посидели молча, а потом Лонча встала. — Мне пора, — сказала она. — Завтра будет тяжелый день. Лонча улыбнулась и вышла. Осколок осталась одна. Но теперь в комнате было светлее. Она легла на кровать и, впервые за долгое время, уснула без кошмаров. На следующее утро все агенты собрались в переговорной. Даже те, кто обычно избегал собраний, как Глэс, стояли в толпе. Антаниса стояла рядом с Неей, Фран хмуро смотрел в потолок, Грёз судорожно поправлял свою прическу. Пустота стояла в углу, опираясь на стену. Она все еще выглядела уставшей. Увидев Осколок, она коротко кивнула — без улыбки, но с теплотой, которую Осколок уже научилась читать в ее глазах. — Хорошо выглядишь, — сказала Осколок, подходя к ней. — Отдохнула, — ответила Пустота. — Шими был прав — мед помогает. Они обменялись короткими улыбками, и Осколок поняла, что они все стали немного ближе. Рядом с ними стоял Чариик — молодой агент, который всегда выглядел так, будто только что выбежал из лаборатории. Его руки были испачканы чем-то синим, а на поясе висело несколько странных приборов. — Осколок, — сказал он, подходя. — Я слышал, у тебя была миссия. Хочу сказать, что твоя способность к эмоциональному контролю — это потрясающе. У меня есть теория, что... — Чариик, потом, — перебила его Антаниса. — Собрание начинается. — Но это важно! — он взмахнул руками, и синяя жидкость капнула на пол. — Я думаю, что эмоциональный контроль можно усилить с помощью... — Потом, — повторила Антаниса строже. Чариик вздохнул, но кивнул. Он всегда был таким — живым, любопытным, вечно что-то изобретающим. Но сегодня он выглядел серьезнее обычного. В центре зала стояла Дасти, выглядевшая уставшей, но решительной. Рядом с ней стоял Шими, который держал в руках планшет и что-то быстро вводил в него. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стояла Аниверс с папкой в руках. — Всем доброе утро, — начала Дасти. — Как вы уже знаете, вчерашняя аномалия — не просто случайность. Это сигнал. Кто-то или что-то пытается нащупать слабые места нашего штаба. У нас есть сведения, что Хронос активизировался. Он ищет способ проникнуть в нашу систему через сознания агентов. Кеннеди — только начало. С этого дня мы усиливаем протоколы безопасности. Осколок почувствовала, как в груди похолодело. Она взглянула на Кеннеди, которая стояла в задних рядах, держа на руках свою кошку. Ее лицо, скрытое маской, было непроницаемым, но через чур бледным. Она не была врагом. Она была инструментом. Или жертвой... Кеннеди слегка повернула голову, и её белые глаза на мгновение встретились с глазами Осколок. Она медленно моргнула — один раз, дважды. Как будто говорила: «Я знаю, что ты думаешь. Я не враг». Шими поднял голову и добавил: — Я провел анализ остаточной энергии от вчерашней аномалии. Обнаружены микрочастицы, характерные для Хроноса. Это подтверждает версию о целенаправленной атаке. Рекомендую усилить психологическую защиту агентов. Начиная с тебя, — он посмотрел прямо на Осколок. — Я подготовлю модули, — сказал он коротко. — Они помогут стабилизировать эмоциональный фон. Это не панацея, но снизит риск. — Спасибо, Шими, — ответила Осколок, чувствуя на себе взгляды коллег. Антаниса шагнула вперед. — Я могу помочь с анализом данных, — сказала она. — Если Хронос использует аномалии как зонды, мы можем отследить их источники. Мне нужен доступ к серверам за пределами моего уровня. Дасти кивнула. — Допуск будет предоставлен. Ты работаешь с Шими. Он знает техническую сторону, ты — аналитическую. Мне нужен результат в ближайшие сутки. Антаниса и Шими переглянулись. Это было странное сочетание — живая, вспыльчивая девушка и холодный, почти механический агент. Но оба кивнули. — Мы сделаем это, — сказала Антаниса. — Я подготовлю интерфейс для передачи данных к твоему рабочему столу, — добавил Шими. — К восьми утра все будет готово. Он говорил это безлико, но в его голосе промелькнуло что-то похожее на одобрение. В этот момент к ним подошли Говасс и Марида. Они стояли чуть поодаль, слушая разговор. — Мы тоже можем помочь, — сказал Говасс. — Если понадобится полевая поддержка. Мы бывали в таких переделках, что вы и не представляете. — Мы знаем, — ответила Осколок. — Спасибо. Марида улыбнулась и коротко кивнула. — Держитесь вместе. Это единственный способ выжить. Глэс подошел к Осколку и тихо спросил: — Ты как? Вчера было страшно, да? — Было, — призналась она. — Но теперь я знаю, что мы справимся. — Я рад, — улыбнулся Глэс. — Знаешь, я слышал, как Антаниса вами руководит, а потом узнал, что Пустота нашла ядро аномалии, я думал: вот это команда. Вы все — как одна большая машина. И я хочу быть частью этой машины. — Ты уже часть, Глэс, — ответила Осколок. — Ты — наше сердце. Глэс засиял. Его глаза — сегодня их снова было три пары, и они смотрели на Осколок с неподдельной теплотой — блеснули. Он взял ее за руку и легонько сжал, стараясь не поранить длинными ногтями. — Знаешь, — сказал он почти застенчиво, — мне иной раз кажется, что я слишком большой и странный для этого мира. Но с вами... с вами я чувствую себя почти как человек. Осколок улыбнулась и сжала его руку в ответ. — Ты такой же человек, как и мы, Глэс. И ты не один. У тебя есть Найтмер, в конце концов, — она подмигнула, и Глэс слегка покраснел, но улыбнулся ещё шире. — Это правда, — тихо сказал он. — Найтмер... он понимает меня. — Вот видишь, — усмехнулась Осколок. — Тебе уже повезло. А мы с тобой — друзья. Идём, выпьем кофе. С меня угощение. Глэс счастливо засиял. Зал наполнился гулом обсуждений. Все переглядывались и пытались анализировать новые данные. Антаниса уже уткнулась в планшет, Шими стоял рядом и что-то ей показывал. Говасс и Марида отошли в сторону, что-то обсуждая. Кеннеди неподвижно стояла у стены, и её кошка спокойно смотрела на всех жёлтыми глазами. Группа направилась в кафетерий, и даже свет холодных ламп казался немного теплее. По пути они встретили Лию, которая стояла у окна и курила, смотря на серое небо. — Опять собрание? — спросила она, выпуская дым. — Хронос и бла-бла-бла. Может, они просто хотят, чтобы мы боялись. Я не боюсь. — фыркнула раздражённо девушка. — Пошли с нами чай пить, — позвала ее Лонча. — Там Глэс уже набрал пирожных. — Эй! — возмутился Глэс. — Я одно взял! И оно для Найтмера, если он зайдёт. — Ага, как же, — фыркнула Лия, но всё же улыбнулась краешком губ. — Ладно, пошлите, но если пирожное окажется невкусным, то я уйду! — Будут вкусными, — заверил Глэс, и его глаза забавно перемигнулись. — Я выбирал по запаху. Основные глаза у меня зоркие, но нюх — моя суперсила. — горделиво постучал себя по груди кулаком. — У тебя каждая часть тела — суперсила, Глэс, — закатила глаза Лия, но в её голосе не было злости. Они вошли в кафетерий, и шум их голосов заполнил помещение. Пустота села рядом с Осколок и тихо спросила: — Как спалось? — Хорошо, — ответила ей Осколок. — Впервые за долгое время. — Я рада, — улыбнулась Пустота — редко, но искренне. — Значит, мы все делаем правильно. За столом было шумно. Глэс достал тонкий потрёпанный роман и открыл его на середине. — Ты серьёзно? — уставилась на него Антаниса. — Прямо тут ты собрался читать? — А что мне ещё делать? — посмотрел на неё Глэс. — Пока чай остывает, я могу прочитать пару страниц. Это успокаивает. Тем более я привык читать всегда и везде. Иногда даже на заданиях — если можно. — А если нет? — спросила Лонча. — Тогда я просто вспоминаю прочитанное, — улыбнулся он. — Это как... ещё один мир внутри меня. Два мира — реальный и книжный. Так я чувствую себя… почти как все. К ним подошёл Чариик, неся в руках странный прибор, который мигал зелёным светом. — Я тут подумал, — сказал он, садясь за стол. — Если Хронос атакует через сознания агентов, нам нужно усилить защиту. Я разработал экспериментальный модуль, который блокирует ментальные вторжения. Правда, он пока не протестирован... #зарисовка #интерактив #Antanisa — Чариик, — устало вздохнула Антаниса. — Ты серьёзно? Сейчас? — А когда? — искренне удивился он. — Враг не будет ждать, пока мы всё протестируем. Нам нужно действовать. — Он прав, — неожиданно сказала Кеннеди. Её голос был хриплым и тихим, как будто она давно не говорила. Все замерли. Кеннеди медленно подошла к столу. Её кошка спрыгнула с рук и села у её ног, глядя на Чариика с любопытством. — Хронос использует страх, — продолжила она. — Ты можешь блокировать вторжения. Но если они уже внутри... — она замолчала, и её белые глаза на мгновение потускнели. — Если они уже внутри, модуль не поможет. В кафетерии повисла тишина. Даже Грёз перестал жевать пирожное. — Откуда ты знаешь? — спросил Говасс, прищурившись. Кеннеди не ответила. Она просто посмотрела на него своими пустыми глазами, и Говасс первым отвёл взгляд. — Она знает, — тихо сказала Марида. — У неё есть причины молчать. Но если она заговорила, значит, это действительно важно. Осколок смотрела на Кеннеди, пытаясь понять, что скрывается за этой маской. Кошка мяукнула и потёрлась о ногу Чариика, который застыл с открытым ртом. — Значит, нам нужна защита не от вторжений, — наконец сказала Антаниса. — Нам нужна защита от страха. Чтобы нас не могли взломать через наши эмоции. Кеннеди медленно кивнула. — Теперь ты понимаешь. Снова повисла тишина. А затем Глэс поднял свою кружку. — За то, чтобы у нас хватило смелости не бояться, — сказал он тихо. Все подняли кружки. — За нас, — прошептала Пустота. Осколок посмотрела на Кеннеди, которая всё ещё стояла у стола, на Чариика с его странным прибором, на Говасса и Мариду, которые переглядывались, на всех своих друзей. Она поняла, что в «Эпсилоне» они все — разные, странные, сломанные. Но именно это делало их командой. Сидя за столом и слушая, как Грёз рассказывает о своей новой теории расшифровки древних языков, а Лия отпускает едкие комментарии, Осколок поняла: опасность ещё впереди. Но она была не одна. И это давало ей силы сражаться. Обычный день в «Эпсилоне» закончился. Но завтра начинался новый, который мог стать либо их триумфом, либо последней битвой.