Море волнуется

Саша долго не мог уснуть. Ворочался, сопел, тихо стонал при переворотах на другой бок. Леша долго не мог уснуть из-за Саши. Его вроде и рубило, а вроде провалиться окончательно не мог - он сопел совсем рядом, невозможно просто. - Саш, ну ляжь ты уже как-нибудь, заебал Парадеевич вздрогнул - думал, Кореш не слышал эти его потуги. - Прости - тихо, очень виновато, отворачиваясь Неожиданно Леша почувствовал укол совести. Так всегда было, когда Саша извинялся ни за что, просто за факт своего существования, глаза большие смотрели с болью. Кореш как то поймал себя на мысли - кто это сделал? Кто заставил тебя чувствовать себя лишним, плохим? Он тогда отогнал это от себя, как всегда делает человек, осознавая, что его близкому сделали очень больно. - Саш. - Да - Не за что тебе извиняться, просто ложись спать. - Да, прости. Бля. Да Саша вздохнул и закрыл глаза. Будто и не было между ними всех лет дружбы, потом холода.Будто они снова просто незнакомые, неизвестные друг другу люди. Это было хуже, в сто раз хуже. Саша испугался, показалось, что если он сейчас спросит у Леши какую-то банальную хуйню о себе, тот только неловко подожмет губы и отведет глаза, как это бывало с теми, кто забывал о его дне рождении или предлагал заказать в рестике что-то с клюквой, в хуй не дуя что у него аллергия. Стало тяжело дышать, на солнечное будто надавили. - Саш. Парадеевич с трудом перестал перемусоливать в голове гадость ощущения ненужности и открыл глаза, повернул голову к Леше. Он смотрел на него. - Да - Все что есть у тебя в голове - нахуй это. Представь пустоту белую. - Леш, все хоро.. - Просто представь. Саша закрыл глаза, и, с трудом перебивая в голове лицо Кореша, смотрящего прямо на него, постарался вообразить белый фон. - Ну? - Представил. - Теперь представь себя в ней. Саша очень хотел отшутиться, а еще ему было страшно. - А в чем я? - Да похуй мне в чем ты, просто ты там. - Ладно ладно. Я там. Леша смотрел на него и столько всего хотелось сказать. Что волосы у него дебильные, лохматые, что из-за того что сглатывает кадык дергается стремно. И что именно такого его он хочет видеть. Постоянно смотреть и видеть. - Теперь представь, что около тебя появляемся мы. - Кто конкретно? Гориллыч меня как-то не воодушевляет хах - Бля, иди в пизду. Леша хотел перевернуться, но Саша слишком резко дернул кадыком, слишком резко, открывая глаза, рванулся за ним, ведя рукой. И остановил ее. Будто обжечься боялся. Кореш не думал, что может биться током. Он вообще ни о чем не думал, кроме руки, которая была такой знакомой, изученной до самого последнего заусенца - Бля, Леш! Прости. Давай, пожалуйста, дальше. И снова столько вины. Было почти слышно, какими словами он сейчас себя кроет. Или просто Леха выучил все эти слова наизусть. Он откашлялся: - Рядом мы все, Даня, Илья, Сашка, Сатир, Влад, я тоже Парадеевич молчал, напряженно отбивая рукой ритм. Отвлекало. - Харе стучать, Саш. Расслабь ее. Ладонь послушно стекла с кровати, пальцы затихли. - Теперь представь, как мы по очереди подходим и обнимаем тебя. - Леш, ну это вообще.. - Завали пожалуйста. Просто слушай и думай о том, что поможет. Я говорю. Ты веришь? Саша снова глубоко вдохнул, на выдохе опустились плечи. - Верю. Леша, не заметив, слегка улыбнулся уголком губ. - Тогда представь. Каждый подходит и обнимает тебя, получается куча такая. Парадеевич тоже слегка ухмыльнулся. Это была маленькая победа. Сейчас он думал так много, что, казалось, черепушка лопнет от скачущих в ней мыслей. В его голове он был среди друзей. Только как он ни старался представить Гориллыча, или Сашку, или Илью, они все размазывались, плыли, и первым его обнимал Кореш. Подлетал, хватал своими ручищами и загребал в объятия так, что остальным удавалось только пристроиться где-то сбоку. Клал голову на плечо, и Саня разбивался на сто тысяч частей, каждая из которых хотела заскулить от невозможности этого момента. - Представил? Звук его голоса нравился, но возвращал обратно в комнату, где ему с такими странными чувствами не было места. - Да. - Легче? Трудный вопрос. Саша вроде и дышал спокойнее и пальцами хрустеть не хотелось. Только как теперь вытравить из головы картинку где Кореш сжимает его так сильно что трещат кости? - Да. - Хорошо. Я рад. Давай спать теперь. Парадеевич медленно вырубался, но фоном, красным светом, как мигалка, точно резаная орала мысль - завтра все станет как раньше. Эта ночь сотрется, исчезнет и они, такие странные но близкие тоже исчезнут. Хотелось пороть любой бред, который был бы уместен, да даже если нет, все равно говорить, чтобы как можно дольше не отпускать. Саша открыл глаза, поворачиваясь к Леше, чтобы что-то сморозить, но тот уже дремал. Да Сань, давай, разбуди его, поступи в очередной раз как говно единоличное, ты же не видел, как он за сегодня устал. Парадеевич глубоко и тревожно вздохнул, закрывая глаза. *** Леха летел. Причем, летел не в излюбленном нами понимании - он падал. Кажется, это снова та многоэтажка. Говно какое. Он сто раз видел ее во сне. Обшарпанная, недостроенная, с арматурами, торчащими прямо в проемах окон. Она дышала неизведанным, непонятным и жутко интересным. Если коротко - Леша был мелким и его друзья - пиздюки тоже. Компания собрала с людей деньги на будущий дом, но в процессе постройки нарушила с десяток правил безопасности. Говорили, из-за этого погиб человек, и строительство свернули. Не исключено, что все то был пиздеж, но маленьким дебилам так хотелось посмотреть - вдруг кровь где осталась. Они забрались этаж на четвертый или пятый и стали ходить, смотреть. Ниче интересного кроме пустующей лежанки бомжей там не нашлось и решили поиграть в правду или действие. Слава в этот день еще всем рассказывал, что фильм какой-то посмотрел крутой, там чел с седьмого этажа спрыгнул и ни единой царапины. Леха не помнил названия как не бился, наверное чето типа Джеки чана. Все пацаны, значит они играют в действие или действие. Когда очередь дошла до Славы, кто-то особенно умный додумался ляпнуть про прыжок нахуй вниз. И все так воодушевились, мол давай, ты же сам про фильм рассказывал, там седьмой, а тут четвертый, как два пальца. Славка не хотел, Леха это видел. Но кто такой маленький пиздюк против слабо? Случилось все за три секунды, никто и не думал ни о чем плохом, за Славкой бы Леха прыгнул, за ним Ваня, потом все остальные. Но потом не случилось. Славка просто прыгнул и затих. Леха помнил, как с ужасом первый подошел к краю. Камень. Там был ебаный камень. Не рассчитал Слава силы, далеко прыгнул. И теперь вниз летел сам Леша. Земля внизу все приближалась и была такой твердой на вид. Сейчас, удар… Он вскакивает на кровати. Дыхание сбивается к чертям, сердце колотится. Бегая ошалелыми глазами по комнате, слышит: - Леш, ты чего? Нихуя ответить не получается, слова все в горле. - Леш? Саша встает и подбегает к его кровати, опускается на колени рядом: - Кошмар? Леха кивает настолько сильно, насколько позволяет скованное тело. - Посмотри на меня. Голос Саши в темноте неожиданно твердый и резкий, так, чтобы все вокруг перестало существовать. Леша сложносложно поворачивает голову на застывшей шее к нему. А там глаза. Сука, глаза. Огромные моря, которые волнуются и плещут волнами, моря, которые греют ноги теплой водой, принимают тебя любым, как при крещении. Заходя в это море однажды, никогда не забудешь то, как оно окутывало тебя, качало как в колыбели. Морская вода сама начинает течь по щекам. Лехе так страшно. Так блять страшно и больно. Но он не отводит глаз, потому что он всегда любил море. Всегда. - Дыши Леша, дыши пожалуйста. Вдох - Молодец, еще. Выдох - Продолжай Вдох Выдох Вдох Выдох Моря напротив успокаиваются вместе с грудной клеткой, принимают ее ритм. - Я здесь. Я всегда буду здесь. Иногда не нужно говорить о любви. Иногда не нужно говорить ни о чем. Достаточно просто сидеть на кровати и дышать, плавая в море. Надо будет съездить на море. Они уснули. Оба, крепко и до утра. А с солнцем, залетевший в их комнату Илья почти сразу тихо вышел, прикрывая за собой дверь, оставляя в комнате две свешенных с кроватей, переплетенных руки.