Антиутопическая утопия

«Гений есть безумец, безумец есть гений»

Меня звали Клара. При рождении, само собой. Когда мою плоть оторвали от женщины, давшей мне жизнь, они прозвали меня Никой. Великая, как страна, победоносная, как власть. Я, как и многие другие дети, жила в воспитательном доме, где из нас растили достойных граждан страны. Я стала именно такой и ни о чём не жалею. Моё имя обозначает победу – это дар судьбы! Я была частым гостем фронта. Все наши мужчины уходят добровольцами на войну , которая началась еще десяток лет назад. И именно поэтому я до безумия уважаю солдат и наш народ. Господь остался только с нами. Все остальные страны извратились, и мы не должны, а обязаны им помочь, спасти, протянуть руку в пропасть, где они висят! Как ужасно они живут... Я встаю в пять утра. Мой распорядок дня часто одинаков: 1. Спеть гимн Родины. 2. Помолиться утром, в обед и вечером. Перед сном – за правителя нашего. 3. Перед обедом обсудить на всеобщих собраниях позорный мир, окружающий нас. 4. Между обедом и ужином осмеять предателей страны. 5. После ужина сходить в церковь. 6. Перед сном помолиться за государя и мир нашего народа. Я счастлива отдавать честь своей стране! Этому меня учили всю жизнь. Не понимаю тех, кто хочет уезжать или, допустим, влюбляться. Любовь запретили еще при моём рождении. Мы рожаем детей с двадцати лет по одному в четыре года до тех пор, пока не потеряем способность к деторождению. Малышей забирают в воспитательные дома, откуда они выходят лучшими людьми. Я была в числе первого множества детей, на которых проводилась эта практика, и уже через два года смогу отдать Родине свой материнский долг! Что ж мне так говорить? Вы увидите наш идеальный мир по ходу рассказа. Будильник. Пять утра. Гимн. Молитва. Обсуждения. Молитва. Заслуженное унижение. Церковь. Молитва. Сон. Будильник. Пять утра. Гимн. Молитва. Обсуждения. Молитва. Заслуженное унижение. Церковь. Молитва. Сон.Будильник. Пять утра. Гимн. Молитва. Обсуждения. Молитва. Заслуженное унижение. Церковь. Молитва. Сон. Будильник. Пять утра. Гимн. Молитва. Обсуждения. Молитва. Заслуженное унижение... – Четырнадцатилетняя Младшева Кира Сергеевна была поймана курящей за стенами воспитательного дома в 13:53 13-го мая 2033 года. Угрожая своему здоровью, она также подвергла опасности демографическую политику государства D и нарушила закон, запрещающий курение по всей стране. В связи с этим, Кира Сергеевна должна подвергнуться следующим мерам исправительной программы воспитательного дома №6: публичное унижение со стороны присутствующих здесь, пятнадцать ударов плетью по спине, пребывание на доске позора в течение недели, а также трехмесячный домашний арест в воспитательном доме №6. Блондинка не поднимала глаз. Я видела, как по её щеке катилась слеза, превращаясь в лужу на полу . Она была одета прилично: как настоящий гражданин нашей страны. Но эта акция лишь сегодня. Мы с ней из одного воспитательного дома, находимся в разных группах. Я всегда подозревала, что она подражает зарубежью. Господь ей судья. Представители разных возрастов стали по очереди вставать. – А чего слезишься? Когда курила, ты веселой была! – за фразой мужчины полился смех аудитории. Мой – не исключение. Варвара Станиславовна, директор нашего воспитательного дома, подошла к Кире. Её морщинистая рука дотронулась молодого подбородка. «Подними голову» – низким голосом проговорила она. Подражательница Младшева отрицательно мотнула головой. Ей трудно дышать. Тогда Варвара Станиславовна так сильно закинула голову девочки назад, что я услышала хруст шеи. «Если Младшева хоть раз опустит голову , мы ей ужесточим наказание!» – превосходно! Я зааплодировала стоя. Следом за мной весь зал. Вот она – справедливость. Как истинный христианин и патриот, я стала прилюдно отчитывать Младшеву. Упомянула за все её промахи и неудачи... нет, неудач не существует. Лишь сам человек виноват в своих действиях, а не глупое стечение обстоятельств, как говорили мои воспитательницы, когда в детстве за мое единственное в жизни неповиновение отлупили меня дубиной. Ничего не учит лучше, чем насилие.

«Она не знает любви к Родине, вот сигареты её и заменили!»

«Я требую обследовать комнату Младшевой в целях найти вещи, еще более подтверждающие её подражание зарубежью!»

«Заставить выучить историю страны от корки до корки!»

«Выгнать из общежития!»

«Исключить!»

«Убить!»

«Расстрелять!»

В следующий раз мы увиделись с Кирой в церкви. Наказание помогло, она исправляется. Я знаю, что она молилась от души. Иного быть не может – она дите нашей страны, а дети нередко ведут себя плохо. Единственное... её слёзы. Я могу плакать только от счастья, как же плачет она? Влияние зарубежья. Я начала свою молитву: поблагодарила правителя, Родину, Бога и судьбу. Поставила свечки за государя, за шесть советников его, победу в войне с зарубежьем и за процветание страны нашей. Краем глаза я заметила, как Кира уходит раньше, чем положено. Так нельзя. С разрешения батюшки я отправилась за ней. Бестолковая подражательница уходила в сторону заброшенного поселения. – Эй! Стой! – с огромным трудом я добежала до нее. Мы были на границе неблагополучного района, – Куда ты?! Мы возвращаемся в церковь! – я взяла ее за руку, но она перехватила мою, сжав мне запястье. – Я покажу тебе свою. Резкая боль завладела мной, голова закружилась и, кажется, на меня накинули мешок. Сил сопротивляться нет. Я совершенно неспортивна. Получалось лишь истошно кричать: «Вы убиваете не одну жизнь, а целых шесть!» Сильные руки держали меня. Я задыхалась. Мне не было известно, куда меня тащили, но вся одежда уже была в грязи. Больно. Помнится, в одной запрещенной поэме, которую нам показывали в качестве плохого влияния зарубежья, писалось: «Почему, Господь, ты так жесток / К лире верных христов». И к чему я это вспомнила? Еще один удар. Тьма. Мерзкий запах. Никогда такого не ощущала. Я оказалась в заброшенном здании, которое на вид часто посещают. На деревянном полуразваленном столе лежала прямоугольная пачка, а рядом трубочки. На упаковке было написано «сигареты». Я впервые их увидела вживую. По полу валялись шприцы. Здесь уколы делают? Неподалеку стоял огромный пакет. Я стояла неподвижно, но все же решилась протянуть в него руку. Там была... баночка? На ней было написано «антидепрессанты». Мои глаза бегали в страхе по упаковке. «Аргх!» – я выкинула пачку странных анти... это слово нужно забыть! На полках была куча запрещенных книг, список которых обновляется каждый год. Джордж Оруэлл, Рэй Бредбери... Тьфу мне на язык! Где-то в углу стояли, кажется, гантели и какие-то тренажеры. Это ад! Нужно выбираться из этого котла! – Как тебе? – зашла Кира. Сзади еще шестеро человек её возраста. – Что с вами не так?! Гордитесь, где вы родились и кто вас защищает! Хватит подражать другим! – Только ты здесь подражательница! – вскрикнул кто-то из парней. – Неужели ты не понимаешь? Мы зависимы, обязаны, одни и без шанса на нормальную жизнь! – добавила русая девушка. – Наша жизнь прекрасна! – отчаянно завопила я. – Надоела! Берём! – дала команду Кира. Далее, читатель, роль рассказчика у Ники я отбираю. Ну а как же мертвые могут говорить? Её несколько раз пырнули ножом, били битой по голове. Один из компании и вовсе выколол ей глаза. Это, в общем-то, и не так важно. Главное – смерть эта была жестокая. И Ника её не заслужила. Разобравшись с ней, отчаянные подростки взяли антидепрессанты и алкоголь, который тек по ним уже вместо крови. Все, в отличие от Ники, искренне помолились и извинились за свои грехи. Через пару минут семеро друзей глотали таблетки, запивая их алкоголем. У них осталось пару часов жизни. Они сели за стол. Кто писал предсмертную записку, кто кололся в последний раз, кто вырезал на щеке Ники имя правителя их... А Кира курила. В её голове крутился лишь образ мамы. Она её видела всего два раза в жизни: при рождении и совсем недавно. Случайно. Родительница возлагала надежды на тайное общение с дочерью. Но молитвы – это тоже общение. Блондинка осмотрела всех, кто здесь находился, и поняла, что был другой выход. Но им четырнадцать, они едва ли своё тело знают. – Ты думаешь, это конец? – спросила она у друга. – Иначе не выходит. Они обнялись. – Ника не виновата, – внезапно выпалила Кира, – А мы – убийцы. Все с тяжелым молчанием на груди кивнули. Их время прошло. Семеро подростков в агонии умирали, катаясь по полу, крича и страдая. Они покинули мир почти одновременно. Тела нашли через неделю. Извратит ли история этих подростков, взлелеет ли их, этого уже не скажет вам никто.

– Ты думаешь, это конец?

– Иначе не выходит.