Ты - всё, что мне нужно (all I need)

Снова. Акинаши снова проспал, и, конечно, снова всё не так, как хотелось бы. Тихий гул монитора, давящий на мозги, экран, ранящий заспанные глаза своей назойливой яркостью. Акинаши снова с трудом проснулся после бессонной ночи, которые уже почти вошли в часть его рутины. В спешке, он просматривает документы после Шиона и, в связи с усталостью, случайно пропускает опечатку. Татсунами Шион. Тот Шион, который все время перепроверяет каждую буковку в тексте. Такой идеальный, впервые за долгое время ошибся. В отличии от Хару, своего старшего, за которым уже был с десяток таких косяков. Конечно, он получает выговор за свою безответственность на работе. Татсунами встречает сразу, стоило Акинаши покинуть кабинет. Сразу утешает, хлопает по плечу и сваливает вину на себя, будто от этого стало бы легче. Хару не понимает, почему Шион всё равно так хочет быть с ним. Почему цепляется за «старшего», от которого, по факту, всего лишь название. Почему шепчет, что любит, но только когда они одни. Почему ему вообще не противно его целовать. Таких «почему» было слишком много, но ответа хоть на один он так и не нашел. Шион не скажет. Значит, не так важно. Ты - всё, что мне нужно. Шион был идеален, казалось, во всем: лучший сотрудник, душа коллектива, отличный любовник. Иногда, пожалуй, даже слишком идеален. Он всегда оказывается рядом и это моментами пугает.  И вот, снова. «Татсунами… мне так жаль.» Хару неряшливо прячет лицо в ладони, пока Шион смотрит на него своими большими красными глазами и с вежливой улыбкой, которая, кажется, никогда не сползает с лица. Он снова провалился. Снова понял это только дома. В этот раз Акинаши уснул на работе и не доделал в сроки работу, которая резко свалилась на Шиона. Он не сказал. Просто сделал всё в одиночку, молча, как привык. И не сказал бы, если бы Хару сам не опомнился. Акинаши снова плачет. Мальчик плакса, запертый в оболочке взрослого, согнулся пополам перед Шионом, не в силах даже на него посмотреть. Стыдно, хоть и не впервой. Стыдно за все ошибки, за все предоставленные неудобства и лишнюю работу. Шион невольно тянется пальцами к Хару, невесомо касаясь щеки, не то успокаивая, не то проверяя, настоящий ли он вообще. И тихо хмыкает про себя, не пытаясь прятать улыбки. Лицо, обезображенное слезами, было так красиво. Такое живое. «Знаете, а меня это заводит.» Хару даже не обижается, привык. Любое принятие ощущается в разы лучше горечи от осуждения на пару с отвращением. Шион тихо что-то мычит и гладит волосы Хару, перебирая пряди. Наклоняется, чтобы поцеловать куда-то в макушку. Держит одну из напряженных рук Хару в своей, переплетая пальцы и нежно поглаживая. Пусть он не был хорош в словах, его касания, такие приятные, почти убаюкивающие, всё же давали ощущение покоя.      Я остаюсь только с тобой, ведь других не существует. Снова. Акинаши стошнило от стресса прямо на работе, но Шион уже поджидал за дверью, любезно прихватив с собой стакан воды. Никто не звал, он снова сам пришел. Снова заметил, что Хару долго нет, также заметил и недавнюю бледность в лице. Шион гладит по голове, поправляет галстук и сбившиеся волосы. Целует, игнорируя затхлый запах.     Ты - всё, что мне нужно.  Шион всегда был рядом. Особенно, когда второму было плохо. Хару научился различать сочувствие с любопытством и излишней опекой. Осознание, что Шиону нравится его беспомощность, ранило. Хотя, со временем, оно стало странным образом успокаивать. Дарило то самое ощущение принятия, которого болезненно не хватало ранее. Всё это - неправильно.     Всё нормально.