Останови меня

Ребекка Армстронг стояла у массивных ворот особняка, её взгляд был твёрдым, а челюсть сжатой. Она знала, что внутри находится Фрин Сароча — девушка, чьи две фуры с запрещёнными веществами должны были завтра пересечь таможню Бангкока. Ребекка и её команда из отдела по борьбе с контрабандой месяцами следили за Фрин, выстраивая картину её операций. Теперь настал момент прямого противостояния. Охрана в чёрном преградила ей путь, но после парочки угроз со стороны Ребекки, ворота открылись. Фрин ждала её в просторном, холодном кабинете, сидя за массивным столом. — Мисс Армстронг. Какой неожиданный визит. Чем обязана? — Отмени поставку, Фрин, — сказала Ребекка, не двигаясь с места. — Эти две фуры не пройдут в город. Сароча рассмеялась, низкий, бархатный смех, который контрастировал с ледяной атмосферой комнаты. — И что ты сделаешь? Арестуешь меня? У тебя нет доказательств. А у меня есть связи. — У меня есть достаточно, чтобы сделать твою жизнь очень сложной. — Попробуй останови меня, — выдохнула Фрин, её глаза сверкнули вызовом. — Просто попробуй. В этот момент в ушах Ребекки возник резкий, пронзительный звон — тиннитус, её старый спутник в моменты сильного гнева. Мир на мгновение поплыл. Она замерла, глядя на самоуверенную ухмылку Фрин. Затем её взгляд стал острым, как лезвие. — Заметь, ты сама это сказала, — чётко произнесла Ребекка. Она развернулась и вышла, не оглядываясь. Сароча смотрела ей вслед, и в её глазах, мелькнуло что-то похожее на любопытство. На следующий день, когда рассвет только начинал окрашивать небо, на трассе прогремели два мощных взрыва. Огненные языки поглотили фуры, превращая их содержимое в дым и пепел. Через минуту на телефон Фрин пришло сообщение. Видео: яркое пламя, пожирающее металл. С подписью: — Прекрасно горят, не правда ли? Ярость, охватившая Фрин, была всепоглощающей. Её пальцы дрожали, когда она набирала ответ: — Сука ты, Армстронг! Прочитав ответ она засмеялась громко, удовлетворённо, представляя как Фрин сжимает кулаки от ярости. Их следующая встреча была иронией судьбы. Благотворительный ужин, организованный отцом Фрин, уважаемым бизнесменом, который не подозревал, чем на самом деле занимается его дочь. Ребекка пришла под прикрытием, как гостья одного из спонсоров. Они столкнулись у бара. Фрин, в ослепительном вечернем платье, подошла так близко, что Ребекка почувствовала её парфюм. — Ты взорвала товар на два с половиной миллиона долларов, — прошипела Фрин, но её улыбка была светской, для посторонних. — Ты думаешь, это меня остановит? — Это было предупреждение, — так же тихо ответила Ребекка, делая вид, что выбирает канапе. — Следующее видео будет для твоего отца, — она кивнула в сторону седовласого мужчины, тепло беседующего с гостями, — он узнает, кем на самом деле является его принцесса. Глаза Сарочи потемнели. Но в них не было страха. Было что-то другое. Интерес. Вызов сменился странным, магнитным притяжением. С этого вечера всё изменилось. Фрин, казалось, находила причины быть там, где могла быть Ребекка. Их стычки стали менее враждебными, более заряженными невысказанным напряжением. Фрин ловила на себе взгляд Ребекки и не отводила глаз. Она начала отменять встречи, связанные с тёмными делами, под предлогом «семейных обязательств». А потом и вовсе без предлогов. Однажды ночью Фрин, не в силах больше сопротивляться, позвала её к себе, разум Ребекки шептал что это может быть ловушкой но пути назад не было. — Я не могу думать ни о чём другом, — выпалила Фрин, как только Ребекка появилась. — Ни о бизнесе, ни о деньгах. Только о тебе. Это сводит меня с ума. — Что ты говоришь такое? — пыталась протестовать, Армстронг — Фрин, мы не можем… Я должна… Но Сароча закрыла её губы своим поцелуем. Это был нежный, но требовательный поцелуй, полный всех невысказанных слов и месяцев влечения. Ребекка попыталась отстраниться, её руки упёрлись в грудь Фрин. — Хватит. Пожалуйста. — Нет, — прошептала Фрин, прижимая её к стене. — Я не отпущу тебя. Не в этот раз. Сопротивление рухнуло. Оно растворилось в жгучем прикосновении рук, в срываемой одежде, в прерывистом дыхании. Они оказались в спальне, и мир сузился до пространства между их телами. — Чёрт, это ведь безумие, — прошептала Бекки. — Самое прекрасное безумие в моей жизни — ответила Фрин, продолжая целовать её. — Скажи, что остановишься, — умоляюще прошептала Ребекка, в то время как пальцы Сарочи скользили по её коже, разжигая огонь. — Скажи, что это конец. Фрин смотрела на неё снизу вверх, её глаза блестели в полумраке. — Даю слово, всё кончено. Никакого больше бизнеса, никаких фур, никаких наркотиков, только ты. Лишь бы ты была рядом. — Докажи тогда. И она доказала это не словами. Её поцелуи спустились ниже, по животу, к самому центру желания Ребекки. Фрин погрузилась в неё с таким наслаждением, с таким благоговением, что у Бекки перехватило дыхание. Неприлично громкие причмокивания, заполнили комнату. — Боже… Какая же ты вкусная… Я с ума схожу… Вскоре волна оргазма накрыла Ребекку, заставив её выгнуться и вскрикнуть. Но Фрин не остановилась. Она перевернула их, теперь Бекки оказалась сверху. — Теперь твоя очередь, — задыхаясь, сказала Фрин. — Добей меня. Заставь забыть своё имя. Ребекка, всё ещё дрожа, взяла инициативу. Их ноги переплелись в позе, ножниц, создавая глубокое, неотступное трение. Она смотрела в темно-карие глаза Фрин, видя, в них собственное отражение — страстное, властное. — Ты дала слово, — напомнила Бекки, двигаясь с неумолимым ритмом. — Больше никогда. — Клянусь! — выдохнула Фрин, её бёдра встретили толчок. — Ах!... Быстрее, умоляю... Оргазм Фрин был долгим и яростным, вырывая из её груди рыдания облегчения и экстаза. Ребекка не отпускала её, пока последние судороги не стихли, а затем сама рухнула рядом, их тела, липкие и горячие, сплетённые воедино.

Прошёл месяц.

Обещание Фрин оказалось нерушимым. Она официально закрыла свою контрабандную сеть. Её энергия обратилась в русло семейной благотворительности. Но истинный источник её счастья был один — Ребекка, которая, завершив дело, уволилась. Их мир больше не делился на правое и неправое. Он делился на «до» и «после» их встречи. И вот настал день их свадьбы. Небольшая, но изысканная церемония на берегу океана. Отец Фрин вёл её к алтарю, где Ребекка в элегантном белом костюме ждала с глазами, полными слёз счастья. Они обменялись клятвами, простыми и искренними, кольца скользнули на пальцы под аплодисменты самых близких друзей. Брачная ночь. Номер в отеле с панорамным видом на ночной Бангкок. Сароча, выпив чуть больше шампанского, чем стоило, была пьяна не от алкоголя, а от счастья. Слёзы безостановочно текли по её щекам. — Ты стала моей, — рыдала она, обнимая жену так крепко, как будто боялась, что её унесёт ветром. — Ты моя. Моя жена. Я не верю… Бекки смеялась, мягко вытирая её слёзы пальцами. — Ну всё, не плачь, любимая. Я никуда не денусь. Но Фрин, в своём эмоциональном порыве, внезапно легко подхватила Ребекку на руки — и понесла её через комнату к огромной кровати, усыпанной лепестками роз. — Моя, — повторила она, опуская её на шелковистые простыни. — Вся моя. Я люблю тeбя. — И я люблю тебя, очень. Их любовь в эту ночь была не столько страстной, сколько глубокой и нежной, исцеляющей. Это было медленное исследование, обещание, запечатанное на каждом участке кожи. Это был разговор без слов, где каждое прикосновение говорило: «Я здесь. Я с тобой. Навсегда». Когда рассвет начал окрашивать горизонт в перламутровые тона, они лежали сплетённые, дыхание синхронизировалось. Фрин, наконец успокоившись, прижалась лбом к плечу жены. — Я никогда не думала, что моё спасение будет носить фамилию Армстронг, — прошептала она. Ребекка поцеловала её в макушку. — А я никогда не думала, что эта война закончится миром. За окном просыпался новый день. Их первый день как жён. День, полный тишины и покоя.