Тридцать три несчастья

Хорошего настроения надолго не хватило, зато синяки и ушибы давали о себе знать еще добрую дюжину дней. Более того, они напоминали о человеке, чьи кулаки их оставили. Будто о Робине можно забыть. Держи карман шире! Про чирей на заднице и то забыть проще, чем о неугомонном опальном графе. Похоже, тот обладал не только кошачьим умением прыгать по крышам, но и кошачьей живучестью. Гай кривился при резких движениях и старался не совершать долгих поездок. И тут разбойники ограбили очередного сборщика налогов, а после под его личиной заявились в замок и утащили собранное ранее. Сам Гай, к счастью, в этот день отсутствовал и был избавлен от необходимости принимать участие в очередной бестолковой беготне, именуемой «погоней за Гудом и его людьми». Отношения с Мэриан тоже не добавляли радости. После той проклятой помолвки Гай чувствовал себя не в своей тарелке. Он продолжал ухаживать, приносил подарки, приглашал на прогулки. Мэриан каждый раз соглашалась, и от этого ощущение, что с ним всего лишь расплачиваются, только крепло. Спросить Гай так и не решился, просто начал избегать встреч, общаясь с нею сухо и лишь по делу. Тем более теперь ему было доподлинно известно, что Мэриан встречается с Робином, а значит, через нее можно передавать информацию, если уж этот засевший в лесу героический осел его слушать не желает. В какой-то миг Гай поймал себя на мысли, что уже не ревнует, а чувства, которые он так долго испытывал к Мэриан, почти угасли. Своим согласием она добилась того, чего не могла достичь многочисленными отказами. Пламя прогорело, оставив подернутые пеплом угли. Впрочем, раздумывать о собственных чувствах Гаю было некогда. Вейзи явно что-то замышлял, разбойники столь же явно нарывались на неприятности. Так что богохульства и проклятия с пожеланиями, чтобы их вместе с вожаком пробрал понос, и они несколько дней посидели тихо, потолок в Локсли выслушивал регулярно. Однако на этот раз высшие силы оставались глухи к мольбам Гая. Телеги с продовольствием на зиму, сборщики налогов, купцы, монахи, рыцари, рискнувшие проехать через лес... Да еще Робин зачем-то повадился шастать в Ноттингем. Недели не проходило без того, чтобы Гай во главе стражи не был вынужден носиться по замку и окрестностям и ловить треклятого шервудского мерзавца. У Вейзи это восторга не вызывало, он утраивал караулы и требовал постоянного присутствия помощника. В итоге Гай лишился возможности уехать даже на день, не вызывая подозрений. А необходимость уехать была, и срочная. Он подслушал разговор шерифа с человеком, который ночью тайно прибыл в замок. Рассмотреть его Гаю не удалось, но хватило и того, что он услышал. Отправлять архиепископу послание с курьером или передавать устно было слишком рискованно — у Гая не было слуги, которому он доверял бы, как самому себе. Оставался единственный способ. К вечеру следующего дня, отделавшись, наконец, от шерифа, Гай впервые за две недели объявился в Найтон-холле. — Сэр Гай... — Мэриан, — Гай не стал затягивать, в два шага оказался рядом и протянул ей письмо. — Вот. — Что это? — Необходимо передать это в Йорк. Архиепископу. Как можно быстрее, и чтобы Вейзи не узнал. — Но я... — Гуда попросите, — Гай не сумел скрыть раздражения в голосе. — Должна же от этого остолопа быть хоть какая-то польза. — Оно не запечатано, — Мэриан задумчиво покрутила письмо в руках. — Хотите — читайте, — Гай дернул плечом. — Все равно ваш лесной приятель его вскрыл бы. Так что облегчаю всем жизнь. Пусть убедится, что ничего злокозненного против его обожаемого Ричарда никто не замышляет. — Инсценировка нападения грабителей... похитить... заключить в замке Понтефракт... — Мэриан пробежала глазами текст и вопросительно посмотрела на Гая. — Это правда? — Правдивее некуда. Этот му... кхм... его высочество, — Гай вовремя вспомнил, что перед ним леди, и удержал рвущиеся с языка нелестные эпитеты, — решил похитить и заточить собственную мать, чтобы та не смогла помочь Ричарду и повлиять на баронов. — Надо... — Мэриан переводила взгляд с письма на Гая и обратно, а потом бросилась ему на шею поцеловала в щеку. — Спасибо вам! — Ступайте уже, — Гай на мгновение растерялся от такого бурного проявления чувств и предпочел не заострять на этом внимания. — Надеюсь, у Гуда хватит ума понять, насколько это срочно. Просто передать письмо. Поручение было тривиальным, даже Робин не смог бы ничего испортить. По крайней мере, Гай так думал. Дальнейшие события наглядно показали, до какой степени он ошибался.

***

После этого разбойники исчезли на целый месяц. Никто не останавливал путников, никто не вламывался в замок, не обшаривал тайники Вейзи, никто не мешал обирать и угнетать крестьян. Даже любимое развлечение шерифа под названием «повешение неугодных» никто не прерывал. Поначалу Гая это не тревожило, тем паче Мэриан передала ему, что Робин собрался в Йорк лично. Однако из поля зрения пропал не только Робин, но и вся его шайка. Мэриан наведалась в лес и обнаружила пустой лагерь. При этом известии у Гая неприятно засосало под ложечкой: везти одно письмо скопом не имело смысла, а что мог придумать Робин, он не представлял. Но наверняка ничего хорошего, и наверняка что-то, сулившее ему очередные проблемы. Время шло, разбойники не появлялись, и раздражение сменилось беспокойством. Тому, что Робин со своими людьми где-то сгинул, Гай не верил ни на йоту. Если уж этот везучий болван умудрился выжить в Святой земле и неоднократно сбегать с плахи, то беспокоиться за него не стоило. Тревожило в первую очередь не отсутствие Робина, а неизвестность. И Гай был как на иголках. Вейзи же наоборот пребывал в самом благостном расположении духа. Крестьяне пашут, денежки текут в казну, о разбойниках ни слуху, ни духу. Что еще нужно шерифу? В хорошем настроении Вейзи изволил обретаться почти три недели, пока в замок не явился посланец от принца Джона. Разговаривали они за закрытыми дверьми, но после этого шериф взбеленился так, словно ему в зад воткнули шило. — Гисбо-о-рн! — Да, милорд, — Гай едва заметно поморщился и чуть было не огрызнулся, что незачем так орать, когда он стоит в двух шагах. — Займись прислугой! И стражей! Всеми! — Как именно заняться? — Да как хочешь! Пытай, режь, вешай! Я хочу знать, кто шпионит для Гуда! — Так ведь Гуд о себе знать не дает, — резонно заметил Гай. — Конечно, не дает! Он в другом месте нам планы портит! Все насмарку! Выясни, кто ему сообщил! — Сделаю все возможное, — кивнул Гай, загоняя поглубже нехорошие подозрения пополам с облегчением. Разбойники не только целы, но и в некотором роде прислали весточку, причем так, что, похоже, у шерифа от этого случился приступ мигрени, подагры и несварения желудка одновременно.

***

Охота на ведьм в замке продолжалась с неделю, понятное дело, безрезультатно. А потом успевшие за месяц расслабиться сборщики налогов были ограблены даже не на дороге, а прямо посреди деревни. Следующим вечером Гая навестила Мэриан и предложила сопровождать ее на прогулке. Прогулка планировалась в лес. В лагере, помимо знакомых до отвращения рож шервудской братии, обнаружилось еще с полдесятка незнакомых Гаю людей, больше похожих на рыцарей, чем на разбойников. И вся эта компания что-то отмечала. Жарилась на вертеле дичь, за которую полагалась виселица. Неподалеку от костра стояли два бочонка с выбитыми днищами, из них черпали кружками и передавали по кругу. И в центре всего этого веселья, естественно, красовался Робин. Он сидел, закинув руку на плечо белобрысому верзиле, габаритами не уступавшему Маленькому Джону, и что-то оживленно вещал. Гай вскипел от бешенства, причину которого сам толком не смог бы объяснить. — А, Гис-сборн, — пробормотал Робин, силясь встать, когда Гай подошел поближе. Встать у него получилось с третьей попытки, и он заметно пошатывался под грузом принятого внутрь доброго эля. Несколько долгих мгновений Гай смотрел на Робина, потом не выдержал, с размаху двинул ему в челюсть и задал, наверное, самый глупый из всех возможных в данной ситуации вопросов: — Тебя где дьявол носил?! Робин от удара шлепнулся на задницу и какое-то время таращился на Гая, хлопая глазами. Потом потер челюсть и вдруг расхохотался. — Эй, кто-нибудь, налейте ему! — он перебрался на свое место и принялся рассказывать: — Много где. Сначала в Йорке, пообщались с Джеффри. Потом на север, подрались, разъяснили наемникам, что на королеву нападать нехорошо. Проводили ее величество в Дувр, по дороге еще раз подрались... с кем-то. Двинулись обратно, возле Лондона наткнулись на обоз с налогами, кажется, из Лестера, немножко его пограбили, удрали от солдат. В Питерборо опять не сошлись во мнениях с солдатами, одних побили, от других удрали. Ну и уже тут сборщика налогов избавили от лишних монет. Удачно подвернулся, встречал, видимо. — Гуд! — на протяжении этого монолога Гай никак не мог решить, чего ему больше хочется, придушить Робина или приложить головой об дерево. Но к концу он залпом опорожнил кружку с элем и обреченно вздохнул. — Тебя же просили просто отвезти письмо! — Ну, так быстрее было. С архиепископом мы договорились. И вообще, мы очень вовремя успели, Легран, подтверди! — Робин толкнул локтем белобрысого верзилу. — Еще бы! — тот усмехнулся. — Приятно вспомнить. Как раньше. Плечом к плечу, да, Роб? Твой приятель, видать, завидует. Такая драка и без него. Ничего, с Робином и на твою долю поединков хватит. — Вот уж в чем не сомневаюсь, — пробурчал Гай. — Он не завидует. Он зануда, — фыркнул Робин и сунул Гаю в руки наполненную элем кружку. Серьезного разговора, на который самую малость, но все же рассчитывал Гай, направляясь в лес, не получилось. А еще не удалось избежать возлияний в компании Робина, его людей, и рыцарей из свиты ее величества Элеоноры, направлявшихся с поручением в Йорк. С одной стороны, байки пьяный Робин травил знатные, и Гай с интересом слушал о его похождениях. С другой — дружелюбие, которое у пьяного Робина увеличивалось в разы, почему-то раздражало. Особенно когда они с Леграном начинали вспоминать совместные подвиги, а после обниматься и брататься. В эти минуты рука сама тянулась зачерпнуть еще эля. К тому же Мэриан, проводив его в лагерь, сочла свою миссию выполненной и с чисто женским коварством потихоньку сбежала, так что разговоры и шуточки порой звучали весьма двусмысленные. Из леса Гай выбрался за полночь, и то лишь потому, что лошадь знала дорогу домой. В голове шумело, гудело и стучало, повод выскальзывал из пальцев, и Гай не заметил, как задремал в седле. Обнаружив перед носом ворота, он сообразил, что лошадь была из замковой конюшни, поэтому привезла его в Ноттингем, а не в Локсли. Но возвращаться в поместье не было сил. Сдав лошадь конюху, которого пришлось будить пинком в бок, Гай плеснул в лицо водой из бочки, посредством сложных вычислений установил, в каком направлении находятся его покои, и предпринял марш-бросок в нужную сторону. Как назло, по пути ему встретился Вейзи, которого ночью понесло невесть куда и за каким дьяволом. Правда, Гай поначалу не заметил его, сосредоточенный только на том, как бы не вписаться в стену. — Гисбо-о-орн! — Да, милорд! — Гай уставился на шерифа во все глаза, пытаясь понять, почему перед ним маячат два Вейзи. — Ты-ы... — Пьян, милорд! — Гай развернулся и, чеканя шаг, двинулся к своим покоям. Его хватило только на то, чтобы добраться до кровати, рухнуть на нее и отключиться. Всю ночь ему снилась главная неприятность его жизни — Робин, обнимающийся с Леграном. А впереди ждало мерзкое утро с похмельем и воплями шерифа.