Рисунок на теле

Студия «Ink & Soul» встретила Минхо привычным запахом — смесью антисептика, ванили от аромасвечи и кофе, который вечно остывал на столе Джисона. Хан уже разложил инструменты, зарядил машинку и в последний раз сверялся с эскизом на планшете. — Ты уверен, что хочешь именно это? — спросил Джисон, не оборачиваясь. — Я уверен, — Минхо скинул футболку и сел на стул рядом с Джисоном — Ты же сам говорил, что тату — это про доверие. Я доверяю тебе. И рисунок твой, я влюбился в него с первого взгляда. Джисон усмехнулся, проводя пальцами по руке Минхо. Тот вздрогнул и зашипел от холода геля. — Замри, хён. И постарайся не дёргаться. Машинка зажужжала, и Джисон прикоснулся кончиком иглы к коже. Минхо выдохнул, расслабляясь, и закрыл глаза. Первые полчаса прошли в почти полной тишине, нарушаемой только жужжанием и редкими комментариями Джисона: «повернись чуть левее», «дыши глубже». Но потом, когда игла пошла по бицепсу, Минхо не сдержал тихого стона. Гортанного, низкого, вибрирующего. Джисон замер на секунду, но быстро взял себя в руки. — Больно? — спросил он. — Нет, — выдохнул Минхо, и в голосе послышалась странная хрипотца. — Приятно. Твои пальцы такие… тёплые. — Хён, не отвлекай меня, — буркнул Джисон, но щёки его порозовели. Минхо ухмыльнулся в сложенные руки и продолжил издавать эти звуки — нарочито громко, с придыханием, особенно когда Джисон наклонялся ближе, чтобы промокнуть салфеткой лишнюю краску. Хан чувствовал жар его тела, запах кожи, смешанный с мятным шампунем. И чем дальше, тем тяжелее было дышать. — Ты специально это делаешь? — прошептал Джисон, приподнимаясь к самому уху Минхо. — Что именно? — невинно переспросил тот. — Стонешь, как в порно, — Хан провёл ладонью по влажной спине, задерживаясь чуть ниже талии. — Я же не железный, хён. Минхо наклонил голову, и в его глазах заплясали чёртики. — А ты проверь, железный или нет. Джисон хмыкнул, но вернулся к работе. Иглы вновь коснулась кожи, и Минхо выгнулся, громко выдыхая. Его бёдра непроизвольно дёрнулись. Джисон случайно скользнул взглядом ниже — и замер. Под тканью отчётливо обозначился контур стоящего члена. Сердце Хана пропустило удар. — Милый, не показалось или у тебя встал? — вдруг спросил Минхо, глядя прямо на покрасневшего Джисона. Его голос был низким, вязким, как патока. Хан дёрнулся, машинка в его руке зажужжала громче, и он выдохнул сквозь зубы: — Закрой свой грязный рот, хён... — но голос сорвался на шёпот. — Ты так стонешь, грех ему не встать… Рука Минхо легла на бедро Джисона, сжимая пальцами джинсовую ткань. — Тогда, может, закончим сеанс пораньше? — спросил он, и его дыхание опалило шею Хана. — Но тату... — начал было Джисон, но Минхо уже выхватил машинку из его ослабевшей ладони и с глухим звоном отшвырнул её в угол. Студия наполнилась тишиной, нарушаемой только их тяжёлым дыханием. Минхо потянул Джисона за ворот футболки, притягивая к себе, и прошептал прямо в губы: — Дорисуешь потом. А сейчас я хочу тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас. Он поцеловал Хана — жадно, глубоко, кусая нижнюю губу. Джисон выдохнул в поцелуй, обхватывая руками шею Минхо, и они повалились на кушетку, не замечая, как размазалась по коже свежая краска, как упал на пол планшет с эскизами. — Только аккуратно, хён, — выдохнул Джисон, когда Минхо навис над ним, стягивая его джинсы. — Я же не железный, как ты сказал… — Я знаю, — усмехнулся Минхо, проводя языком по его ключице. — Поэтому я буду очень нежным. — Врёшь, — Джисон улыбнулся, запрокидывая голову, когда Минхо прикусил кожу над тазовой костью. — Ты никогда не был нежным. — Для тебя буду, — пообещал тот и снова поцеловал, заглушая все возражения.