Я видела это во сне... и вот оно

      Утро выдалось у Алексы отвратительно. Мало того, что она проснулась намного раньше, чем зазвенел будильник, так ещё и от кошмара, что продолжается почти три недели. И в каждом кошмаре она видит одно, точнее одного. Одного парня, ростом примерно 189-192, темноглазый брюнет, со слегка кудрявыми волосами доходящими до середины уха. В темной одежде, и с пустым выражением лица, он что то шепчет, но что разобрать невозможно. И после того как он замолкает, убивает её. Но последние два дня, сны стали более жуткими, пугающими. Точнее он сам. Длина волос изменилась, стала длиннее, и улыбка. Улыбка,теперь он улыбается, но не мило,а ужасающая,растянулась на его лице, обнажая острые зубы. И там где был глаз, теперь пустая, чёрная бездна. Тянет свои руки, что становятся длиннее, и перед тем как он схватит, она просыпается. В холодном поту, и с учащенным дыханием. И в темноте ей кажется, что он стоит перед её кроватью. Сердцебиение становится быстрее, что слышно только его в темной комнате. Алекса, присаживается на кровати и включает прикроватную лампу. И только когда свет озаряет комнату, немного успокаивается, понимая что одна в комнате. Алекса посидела так несколько минут, вцепившись пальцами в край одеяла, пока дыхание понемногу не стало выравниваться. Свет лампы отбрасывал по комнате неровные жёлтые пятна, и в их дрожащем свете даже привычные вещи - шкаф, стопка книг, плюшевый медведь с полки - казались чужими, будто подменёнными. Она потянулась к телефону, чтобы посмотреть время: 05:47. До будильника ещё больше часа, но возвращаться в постель не хотелось. Слишком живо стояло перед глазами это лицо с чёрной бездной вместо глаза и жуткой улыбкой. Алекса провела ладонью по лицу, словно стирая остатки сна, и встала. На кухне она налила стакан воды и прислонилась к подоконнику. За окном город только начинал просыпаться: редкие фары прорезали темноту, где-то вдалеке завыла сирена. Алекса пыталась убедить себя, что это просто сны, переутомление, стресс из-за работы, но внутри всё равно скреблось неприятное чувство - будто она упускает что-то важное. Взгляд упал на стопку старых писем на полке -их она не открывала уже несколько лет. Среди них лежало одно, без обратного адреса, с рваным краем конверта. Она помнила, как нашла его в почтовом ящике год назад, когда только переехала в эту квартиру. Тогда она не придала этому значения, но сейчас пальцы сами потянулись к конверту. Внутри была всего одна фраза, написанная неровным почерком: «Он ищет тебя. Не спи». Алекса вздрогнула и уронила письмо на стол. Сердце снова заколотилось где-то в горле. Она попыталась рассмеяться, чтобы сбросить напряжение, но смех вышел нервным и чужим. «Это просто чья-то глупая шутка, - пробормотала она себе под нос. - Или я сама его написала и забыла». Но почему-то ни одно из объяснений не звучало убедительно. Она вернулась в спальню, но теперь уже не выключила свет. Вместо этого села на кровать, подтянув колени к груди, и уставилась на дверь, будто ожидая, что та вот-вот откроется. И в этот момент ей показалось, что в коридоре мелькнула тень - длинная, неестественно вытянутая, совсем как из её кошмара. А потом в квартире погас свет. Тишина обрушилась на квартиру, густая и вязкая, будто поглотившая все привычные звуки - тиканье часов, гул холодильника, далёкий шум улицы. Алекса застыла, вцепившись пальцами в край кровати, и вглядывалась в темноту, пытаясь хоть что‑то разглядеть.И тут она услышала это. Лёгкий, едва уловимый скрип - будто кто‑то осторожно переступил с ноги на ногу в коридоре. «Это просто дом оседает, - подумала она, но голос в голове звучал жалко и неубедительно. - Старые перекрытия, ничего больше». Алекса нашарила на тумбочке телефон, нажала кнопку включения экрана - яркий свет резанул по глазам. Она тут же направила фонарик в сторону двери. Луч выхватил из темноты угол шкафа, часть стены… и на долю секунды скользнул по чему‑то, чего там быть не должно. По длинной, неестественно изогнутой тени, которая метнулась прочь, сливаясь с мраком. Сердце подскочило к горлу. Руки задрожали так, что свет фонарика заплясал по стенам. Она набрала номер подруги, руки скользили по экрану, пальцы не слушались. Гудок. Ещё один. И ещё. «Ну же, возьми трубку!» Но автоответчик бесстрастно сообщил, что абонент временно недоступен. Алекса сбросила вызов и замерла, прислушиваясь. В квартире по‑прежнему стояла мёртвая тишина. Слишком мёртвая. Даже сквозняк, который обычно гулял по коридору, будто затаился. Взгляд снова упал на письмо, которое она так и не убрала со стола. «Он ищет тебя. Не спи». В этот момент в темноте что‑то щёлкнуло - резко, отчётливо, как будто кто‑то повернул дверную ручку.Дверь спальни медленно, миллиметр за миллиметром, поползла в сторону. Алекса хотела закричать, но звук застрял в горле. Вместо этого она судорожно сжала телефон, словно он мог её защитить, и отползла к изголовью кровати, вжимаясь в стену. На пороге возникла фигура. Тот самый парень из снов. Высокий, темноволосый, в чёрной одежде. Но теперь он был здесь, в реальности. Его волосы действительно стали длиннее, падали на лицо рваными прядями. Улыбка - та самая, жуткая, растягивающаяся неестественно широко. А вместо одного глаза - чёрная пустота, в которой не было ни зрачка, ни белка, ни даже намёка на человечность. Он сделал шаг внутрь комнаты. Его рука вытянулась - неестественно, пугающе, словно суставы разом потеряли все ограничения. Пальцы, длинные и тонкие, изогнулись, будто когти. – Ты думала, что можешь прятаться за светом? – его голос прозвучал не из коридора и даже не из его рта, а будто отовсюду сразу, низкий, скрежещущий, проникающий прямо в кости. – Свет не спасёт. Он лишь делает тень глубже. Алекса зажмурилась, отчаянно пытаясь убедить себя, что это всё ещё сон. Что сейчас она проснётся в своей кровати, в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и увидит, что в комнате никого нет. Но когда она снова открыла глаза, он стоял прямо перед ней. И протягивал руку. Алекса судорожно нажала на кнопку фонарика - луч света метнулся по комнате и упёрся прямо в лицо незнакомца. Но вместо того чтобы отшатнуться, он лишь шире растянул жуткую улыбку, будто свет его забавлял. В этот миг Алекса заметила на его запястье что‑то странное - тонкий тёмный узор, похожий на татуировку, который будто шевелился, словно живой. И вдруг она поняла: этот рисунок ей знаком. Точно такой же витиеватый символ был выцарапан на внутренней стороне крышки её старого шкатулочного ящичка - того самого, что она нашла на чердаке бабушкиного дома ещё в детстве и с тех пор почти не открывала. «Это не просто сон… это связь», - пронеслось у неё в голове, и страх на секунду отступил, уступив место острой вспышке понимания. – Кто ты такой?! – крикнула она, сама удивившись, что голос вообще прозвучал, а не застрял в пересохшем горле. Существо наклонило голову, будто прислушиваясь к её словам, как к чему‑то незнакомому и странному. — Я — то, что ты пыталась забыть, — прошелестело оно, и голос снова раздался не из его рта, а будто изнутри её собственной головы. — Ты спрятала ключ, но дверь всё равно открылась. Теперь поздно прятаться. Алекса резко метнулась в сторону, спрыгнув с кровати и едва не упав от подкашивающихся ног. Она рванула к шкафу, где на верхней полке лежал тот самый ящичек. Пальцы нащупали холодный металл, сорвали крышку. Внутри, на куске пожелтевшей ткани, лежал маленький серебряный кулон на тонкой цепочке - она не помнила, откуда он у неё, но знала, что никогда не носила. Не раздумывая, она схватила кулон и надела, застёгивая дрожащими руками. Едва металл коснулся кожи, в комнате что‑то щёлкнуло - словно сработал невидимый механизм. Фигура в дверях замерла. Улыбка дрогнула, на долю секунды утратив свою жуткую уверенность. Чёрная пустота вместо глаза будто затянулась тонкой дымкой, а узор на запястье начал тускнеть, словно смываемый невидимой водой. — Нет… — протянул он, и в этом звуке впервые проскользнуло что‑то похожее на гнев, а не на холодную угрозу. — Ты не можешь… Луч фонарика теперь твёрдо упирался ему в грудь, и Алекса вдруг почувствовала, что страх больше не парализует её. Он всё ещё был здесь, высокий, пугающий, но теперь она видела в нём не абсолютное зло, а нечто, что можно остановить. — Убирайся, — проговорила она твёрже, чем ожидала от себя. Он сделал шаг назад, и тень за его спиной будто потянула его назад, в темноту коридора. Его рука дёрнулась, пальцы изогнулись, словно он хотел рвануться вперёд, но что‑то удерживало его. Ещё миг - и фигура начала растворяться, распадаясь на рваные полосы мрака, которые втягивались в стены, в щели, в саму тишину квартиры.