Совершенство

Громкие выстрелы и завывание псов раздавались на несколько миль вокруг уже несколько часов. Небольшой легион солдатов-магов радовался небольшой, но, казалось, грандиозной победе над людьми — подумать только, их не самый большой отряд смог разнести целую толпу "цветносердечных"! Не без потерь и серьëзных травм, но всë-таки! На какое-то время война показалась выигранной и не такой страшной, а компромисс во взаимоотношениях с людьми почти найденным. Всë казалось спокойным, отчего волшебные существа позволили себе немного отдохнуть и устроить привал. Обсудить невозвратимое прошлое, помечтать о туманном будущем, поесть, в конце концов. Попеть песни под бит деревянных ложек друг о друга, с которых после ели суп с привкусом сосны. Общее будущее между людьми и монстрами почувствовалось возможным. — Эй, где наш командующий? Тут такое веселье, а его нет, как обычно! — взволновалась элементаль воды, —фронтовая медсестра Сицилия, — пока перебинтовывала человекоподобному богомолу отломанный ус. — Гриллби! Рыжее пламя противоположной стихии дрогнуло и развернулось по направлению к водяной, отвлекаясь от готовки супа и поддержании огня костра своей собственной магией. Кузнец, обычно такой дëрганный и тихий, сегодня казался приветливей обычного и даже спокойным. — Да?, — Проведай Виндингса. И супа ему принеси, и так одни кости без кожи. — она кивнула на варево в котелке, от которого веяло сухими травами и тем небольшим количеством овощей, которыми сегодня могли побаловать себя участники сражения. Но даже это сейчас казалось деликатесом. — Ты с ним хоть как-то ладишь, в отличие от нас. — А, да... Хорошо. — шипяще отвечает ей Гриллберт, доведя ужин бойцов до приготовленного состояния, а после зачерпывая немного в плошку и удаляясь в сторону палатки возле тëмной пещеры, где имела место противная огоньку влажность. Но зная любовь командира Магами абстрагироваться от любого контакта, удивляться было нечему — полная отдалëнность и одиночество были ему по душе. — Сэр, могу я войти? — прокашлявшись, спрашивает кузнец, не отодвинув даже шторку небольшого убежища. Слишком уж Гастер ценил личное пространство, и Гриллби хорошо об этом помнил. Не хотелось бед на свою голову. Впрочем, скелет показал свою через несколько секунд, чтобы поглядеть, кто снаружи. Элементаль по привычке чуть поднимает подбородок, чтобы можно было установить зрительный контакт и встретиться взглядом с двумя бледно-белыми точками в чëрных ямах глазниц, казалось, почти бездонных. Сейчас таких усталых. — А, это ты, — буднично констатировал командир, однако взгляд его слегка смягчился. — Заходи. Ты забыл чертежи с прототипами брони. — Точно, — приободрившись, отвечает коваль да занырнул в объятья зелëной ткани палатки и передал магу плошку, наполненную горячим супом. — А сегодня стряпня не такая уж и противная. Даже есть можно, — отпив немного, хрипло засмеялся Гастер, устало проследив за тем, как Гриллби проходит к столу, освещëнному одной тоскливой керосиновой лампой, что подмигивала ему как будто на морзянке. Благо, пламенному не нужен был свет, — ему было достаточно самого себя. Виндингс с трудом вспомнит, когда он стал так легко пускать огонька к своему приватному рабочему месту так легко и с какого момента компания немногословного мастера по металлу стала его всë меньше и меньше раздражать. Даже стыдно за себя было, когда приходило понимание, что иногда разговора о разновидностях брони или материалах для мечей подальше от любопытных глаз хватало, чтобы стать чуть спокойнее. — Ребята беспокоились, почему вы не пришли к ним праздновать, — перебирая пергаменты с чертежами, сказал мужчина с другого конца палатки. — Не люблю шумные церемонии. Которые, к тому же, беспричинны. — Разве нет причины? — Одна победа не приравнивается к выигранной войне, — пожал плечами Гастер, приподнявшись со своей койки и немного подлив горючей жидкости в лампу, а после поставив еë обратно на стол. Теперь не так резала глаза своим мерцанием. — Но она может дать надежду и вдохновить на другие. — Или привить ложные ожидания. — Каждый судит по себе, сэр. — покачал головой огненный, тихо вздохнув. — Если вы сами не верите в нашу победу, то, разумеется, мало что получится. Вы же сами себя настраиваете на худший исход. — Я просто знаю людей лучше вас, — скрещивая руки на груди и переводя взгляд в сторону, парировал Виндингс. — Они не отступятся, потому что им противно жить с теми, кто на них не похож. — Не все люди плохие. — Правда что ли? А те, которые чуть не перетушили всех огненных монстров возле вулкана чуть более месяца назад, тоже хорошие? Горячие пальцы элементаля на бумаге сжались, так незаметно, что и не скажешь сначала, будто его это задело. Хотелось ответить колкостью на колкость, плюнуться ядом, но вместо этого Гриллби глубоко выдохнул, опуская напрягшиеся плечи, решив оставить выпад вышестоящего без ответа. За хамство командир его точно не похвалит. — ... Прости. — прервал паузу маг, прочистив горло. — Жестоко по отношению к тебе говорить такое. — Ничего. Нет, правда, я... Понимаю. Ваши опасения естественны. Полагаю, люди напугали Вас достаточно, чтобы Вы говорили так. — его взгляд упал на продырявленные руки, но кузнец быстро его отвëл, прикрывшись тем, что поправлял очки. — Хватит меня выкать, — нелепо защитился и перевëл тему скелет, нервно усмехнувшись. — Я же сказал, что ты можешь обращаться ко мне на "ты", если мы говорим наедине. — Хорошо, сэр. Гастер тихо посмеялся над этим упрямым послушанием, но настаивать не стал. Вместо этого он задумчиво покрутил меж голых фаланг пальцев карандаш, усердно обдумывая то, какую тактику использовать дальше и что вообще делать. Невольно после подобных слов Гриллби в его разочарованной и циничной душе часто вспыхивала искра надежды, которая потухла ещë давно и не собиралась загораться хоть когда-нибудь снова, даже с условием, что ему нужно было вести вперëд целые отряды, в будущее, хоть в какое-то. Скорее он просто делал то, что должен. — Что вы думаете о чертежах? — прервал молчание огненный, взглянув на задумавшегося собеседника. — Я долго думал о том, как можно соединить броню и Душу монстра, чтобы владелец мог концентрировать свою магию в каком-то определëнном участке, когда на него нападут, и... — О, я помню эту идею! Мне понравилась. Очень, очень интересная. Сейчас напишу тебе, что придумал. — просиял Виндингс, становясь рядом с кузнецом, почти случайно прижимаясь своим плечом к его, чтобы не пришлось говорить слишком громко и их не подслушали. Пальцы удобно перехватили карандаш, выводя рядом с уверенными штрихами Гриллби некоторые символы и иногда зарисовывая какие-то мелкие детали. — Чтобы Душа была в союзе с металлом, я разработал заклинание и перенëс его на печать. Для каждого монстра печать будет немного отличаться. — А как перенести еë на броню?, — Вырезать внутри, — недолго думая, ответил скелет, образно нарисовав кружочек на задней части нагрудника. — Будет хлопотно, но ты и не для каждого такое куëшь. — Это верно. Так противник не сможет как-то поцарапать еë снаружи, а следовательно и ослабить монстру защиту, повредив печать, — подхватил огонëк, и Гастеру показалось, что его пламя разгорелось ярче. Такое часто с ним бывало во время вдохновения или прилива энтузиазма. — Если дополнительно обжечь края узора, то она станет ещë прочнее! Какая славная идея, я немедленно хочу это воплотить. — Ты кое о чëм забыл, — спокойно, почти мягко возражает командующий, явно довольный теми выводами, которые сделал подчинëнный. Он обошëл его и оказался с противоположной стороны, грифелем обводя уровни кистей, локтей и плеч на нарисованных Гриллби металлических рукавах. Голова скелета почти выглянула из-за его плеча для лучшего обзора, но поскольку в отличие от коваля близорукостью он не страдал, то просто слегка прижался грудью к его спине, одну из тощих, но сейчас таких тяжëлых ладоней кладя на плечо элементаля. Тот вздрогнул, по привычке выпрямляя спину. — Забыл... О чëм? — Жгуты, Гриллби, — тихо, без напора продолжил Виндингс. — В прошлый раз мы обсуждали то, что для крепления защитных рукавов у плеч простые ремни не подходят. Легко слетают. — А, т-точно... — сглотнул огненный, стараясь выглядеть спокойным, но его пальцы, щипающие кожу на руке, выдавали лëгкое волнение. — В целом, можно выковать металлические застëжки с регулированием, чтобы они подошли на любую ширину руки... — Хорошо, — кивнул скелет, переводя карандаш вниз к локтю, как и свою вторую ладонь, только она была на руке кузнеца, легко обводя пальцами выступающую кость, что проявлялась при сгибании. — А здесь? — Я уже внедрил шип на локоть для ближнего боя. С печатью, думаю, будет ещë легче взаимодействовать с ни-и... — пламенный вдруг почувствовал, как дыхание мага касается его шеи, как сомкнутые челюсти прислоняются к еë задней части, как зубы мягко смыкаются вокруг огненной кожи и аккуратно оттягивают, заставляя отлететь несколько золотых искр. Гастер, не имея губ, целовать его не мог, как бы сильно не хотелось, поэтому всегда пытался сделать что-то ещë, — мог покусывать, как сейчас, или легонько пройтись языком, после с упоением слушая, как шипит от влаги горящая кожа. — Взаимодействовать?.. — шепчет он, оторвавшись от украшения чужих позвонков и прижавшись скулой к чужому виску, явно ожидая, когда собеседник продолжит дискуссию. Пальцы с локтя переползли на кисть, "подушечками" проводя по жилистой и жëсткой ладони. — Взаимодействовать... С ним... Во время битвы. — глубоко вдохнув и выдохнув, отвечает Гриллби, смотря на то, как чужой большой палец оглаживает его костяшки. Командир уже прижался своим корпусом к его, но пока не заходя дальше, прощупывая границы дозволенного. Разумеется, он собирался разложить его на этом столе, но пока просто получал удовольствие от тепла, излучаемого подчинëнным, не слишком низкой и не слишком высокой температуры, ровно такой, какая нравилась ему. — А что с кистями? Оставишь там обычные крепления? — Я... Да, так можно... А также добавить туда кармашек для небольшой плазменной гранаты, которую вы недавно разработали.., — А если вывалится и сработает не тогда, когда надо? — притворно-недовольно спрашивает Гастер, кладя карандаш на стол и опуская вторую руку на пояс, легко сжимая ткань одежды. — С-сделать так, чтобы не срабатывала, если засечëт в радусе поражения душу монстра? — неуверенно предлагает в ответ Гриллберт, на что вновь получает одобрительное "кусь", но уже ближе к плечу, и облегчëнно выдыхает. — Вот за что я тебя ценю, — решив, наконец, прервать разогревающий допрос, говорит командир, развернув ефрейтора к себе лицом и аккуратно, будто неумело взялся водить ладонями по его телу поверх одежды, пока тот в свою очередь потянулся к его шее, чтобы с мелодичным треском расстегнуть тугой ворот гимнастëрки. — Тебе всегда есть, что мне ответить. Но в то же время ты не споришь и не хамишь, даже когда сильно хочется, — он чуть опустился, чтобы подхватить военного и усадить его на стол, а сам устроился меж бëдер, нетерпеливо "исцеловывая" участок под кадыком и линию челюсти, такую острую, хоть бумагу режь. Огненный же, забыв уже и о Сицилии, и о том, что, возможно, их ждут, просто обвил руки вокруг чужой шеи, щурясь от ласк, как сытый кот. Было бы нелепо спорить о том, будто ему хорошо жилось без этих моментов единения. Наоборот, его тело с каждым новым разом желало касаний именно от этого монстра только сильнее, жаждало ощущать его полностью, каждым язычком пламени. А во время войны такой способ выпустить пар хорошо влиял на них обоих. Когда Виндингс дошëл до ключиц, избавив огонька от тугого хвата верхней одежды, но не сняв еë до конца, то с удивлением ощутил, как руки коваля захотели расстегнуть его рубаху, которая была такой ветхой, что и сама бы расслоилась через пару месяцев, однако Гриллби всегда пытался помочь раздеться осторожно, почти церемониально. — Ты помнишь правила, фитилëк? Не раздевать меня. — напомнил скелет, призвав одну из своих левитирующих рук, чтобы перехватить чужие ладони и зафиксировать их над головой, когда прижимал к столу. — Дай мне посмотреть, — завошкался тот, явно протестуя против такой несправедливости. Гастер хрипло рассмеялся и подтянул тело к себе поближе за ноги. — Ты не хочешь видеть эту тушку. — А может и хочу, — возражает элементаль, освободив кисти и отмахнувшись от летающей руки, как от назойливой мухи. — Тц, вот только стоило похвалить тебя, что ты держишь язык за зубами, когда надо, так ты сразу начал брыкаться. — Ты меня почти догола раздеваешь каждый раз, а мне нельзя даже взглянуть одним глазком?, — Видеть всего на двадцать пять процентов?, Это как-то даже нечестно, — прыснул командир, что вырвалось из его груди глухим "хо-хо". — 'Дингс, — вздохнув, также спокойно продолжил огненный, поправив очки, спрыгнувшие на кончик носа, а после кладя свои тëплые ладони на чужие впалые щëки. Это прозвище невольно что-то всколыхнуло в маге, и он замер, держа руки на чужих бëдрах и уставился в светлые прорези глаз напротив. Гриллби глядел на него с тоской, с бесконечным теплом, но всë же с пониманием и даже принятием. Так искренне, что становилось больно. — Необязательно геройствовать двадцать четыре часа в сутки и делать вид, что что-то не ранит тебя. — Но я вовсе не... — Не паясничай, — прозвучало грубовато, но каким-то образом заботливо. Гриллби быстро спохватился, видимо, удивившись самому себе, так что поспешил прокашляться и сменить тон вновь на тихий, слегка шелестящий. — Считай меня кем угодно и в зависимости от ситуации веди себя со мной, как посчитаешь нужным. Но если выбрал спать со мной, будь уж ласков и уважь моë желание хотя бы сейчас. Гастер слегка опешил, но только недовольно фыркнул, сводя брови к переносице и отворачивая голову. Мужчина же не стал настаивать, просто мягко провëл ладонью по кости и коснулся губами виска. Командир почти не разговаривал с ним в подобных ситуациях, не включая попыток флирта и сквернословия, что иногда срывалось с его языка, если процесс был слишком увлекательным. Однако, не прогонял и не уходил сам, всем своим существом говоря, что не отказался бы от простых объятий в моменты, как сейчас. Когда не находился, что ответить. — Пожалуйста. — пламенный подпëр большим пальцем чужой подбородок, а вторую длань положил на грудь, согревая. — Хочу тебя видеть. — Ангел милосердный, ну хорошо! Только не смотри на меня так. — 'Дингс вскинул вверх руки в качестве жеста бессилия, и посмотрел на кузнеца в ответ, после чего напряжëнные черты лица чутка расслабились. Он не смог удержаться, чтобы не коснуться чужих губ своими сомкнутыми зубами, проворчав: — Не выношу то, как влюблëнно ты на меня пялишься. И всë же пришлось начать раздеваться. Сначала командующий снял гимнастëрку, кинув еë на койку, потом методично взялся расстëгивать пуговицы у рубашки, вскоре освобождаясь от душных объятий ткани. Тело Гастера оказалось человеческим скелетом, кости которого обволакивала твëрдая, полупрозрачная чëрная масса, создавая подобие обычного человеческого туловища с искусственными рельефами. "Плоть" брала своë начало от ключиц, заканчивалась близко к кистям и лодыжкам. В грудной клетке за решëтками рëбер пульсировала, мерцая, Душа монстра в виде перевëрнутого белого сердца. От такого вида огонëк казался удивлëнным, даже слегка ошарашенным, но приятно, без оттенка ужаса или отвращения. С каждой прошедшей секундой, что казалась командиру вечностью, становилось всë более неловко, ибо Гриллби так же молчал, рассматривая круглыми глазами новые виды. — Выставка экспонатов мезозойского периода закрывается после полуночи, — хмыкнул скелет, опустив взгляд на носки потëртых сапогов. Зябко повëл плечами, ибо ветерок со стороны входа игриво поглаживал его голую поясницу. — Совершенство, — сказал, почти пробормотал кузнец, потянув руку к чужой груди, заставив скелета вздрогнуть и едва не отпрянуть, но вовремя себя сдержать. — ... Пардон?, — Твоë тело, — пояснил огненный, глядя на то, как при соприкосновении с "кожей" его свет отражается на еë тëмной поверхности, как Виндингс слегка вздрагивает и резко втягивает воздух с непривычки, когда его почерствевшие пальцы касаются уровня пояса и гладят по спине. — Мне нравится симбиоз скелета и магии, которая формирует подобие плоти и создаëт... Такое. Не знаю, что-то в этом есть. Я не мастак делать комплименты, но это... Очень... Практично, как по мне. — он улыбнулся, пытаясь унять волнение, свои подрагивающие руки, что всë ещë изучали и тыкали полупрозрачный корпус. Командир некоторое время молчит, не зная, что ответить, а после вздыхает, позволяя себе немного, но расслабиться. Согревающие касания не давали ему замëрзнуть этой прохладной ночью, и на минуту — всего на минуту, — захотелось не думать ни о чëм, кроме этих рук, покрытых сажей, с мозолями, но всë ещë таких горячих. — Спасибо, — наконец, говорит Гастер, беря ласкающие пальцы в свои костяные, прикасаясь к ним зубами, чем немало смутил огонька. — Я… Кх, давно не чувствовал себя так. — «Так»? — Так, как ты заставляешь меня чувствовать себя прямо сейчас. — А как именно? — с едва просачивающейся ехидцей спросил Гриллберт, едва сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться. Пожалуй, возможность подразнить Гастера лишний раз он не обменял бы и на десяток выигранных боёв. — Ай, ну и любопытный же ты до самого ядра! — гортанно рыкнув, отвечает военный, вновь подхватывая чужие колени и опрокидывая огонька на спину, отчего тот глухо охнул, а после, кажется, захихикал. — Ты наглеешь, свет мой. — Немного, сэр, — потерев вспыхнувшую щёку, хохотнул огненный. Руки командира властно смяли остатки одежды на его боках, а после сорвали, а он сам голодными глазами осматривал открывшийся подтянутый торс, переливающийся цветами от бордового до золотистого, похожий на античную статую, сделанную из лавы. Сам Гастер считал почти привилегией видеть такое зрелище, поэтому всегда растягивал момент, наслаждаясь возможностью трогать, смотреть и целовать. Как и сейчас: он наколдовал тройку дополнительных рук, которые обычно помогали ему в битве или при работе, но хорошее применение для них нашлось и здесь. Две опустились на рёбра, щекоча поверхностным касанием и заставляя элементаля выгнуться от мурашек, пробежавших по спине и затылку, а одна легла под поясницу, чтобы смягчить трение. Сам командующий склонился над ковалем, стягивая с его носа окуляры и бережно кладя в сторону, чтобы не разбились. В нынешних условиях сделать новую пару было бы очень непросто. — Я бы… — прошептал он, уткнувшись носом в горячую шею и услышав сдерживаемое мычание, когда его язык коснулся кожи и она ожидаемо зашипела. — … Посадил тебя в лампу, чтобы ты всегда светил одному мне. — Я-я бы тогда… Не смог работать, сэр, — судорожно вздыхает Гриллби, запрокидывая голову, лишь бы к нему прикоснулись ещё раз. — Ты мог бы пользоваться своим положением, знаешь, — спустя недолгую паузу сказал монстр, выпрямляясь и рывком стягивая ремень со своих брюк, приспуская их ровно настолько, чтобы было удобно прижаться к бедру пахом, что так сильно давил сейчас на ткань. От этого ощущения и желания его унять хотелось выть, столь это было сладко и невыносимо одновременно. — Однако ты всё также прилежно выполняешь свою работу и не сбавил своей пунктуальности и внимательности ни на секунду… — На войне как-то не получается иначе, — ответил мужчина, запустив руку под бельё и заставив командира невольно в неё толкнуться и тихо застонать от приятно колющего ощущения, что разлилось по его телу, как сладкая патока. — А-ах… Наверное, я не в порядке, если твой подход к делу меня только сильнее заводит. — ещё одна левитирующая рука крепко стиснула обе кисти элементаля, крепко фиксируя их над головой вновь. — Мне, м-м… Тебе помочь? Я имею в виду… — Да, пожалуйста, — выдохнул кузнец, слегка выгнувшись в спине, когда одна из шаловливых ручонок скользнула меж лопаток и погладила. — В прошлый раз ужасно болела поясница… Я могу потерпеть, если ничего нет, но… — Терпеть не надо, на твоей спине слишком много держится. — тот взялся быстро шарить в карманах одежды, призвал ещё две руки, чтобы они полетали по палатке и полазили по поверхностям, может, найдут что-то, что послужило бы смазкой. В конце концов одна из парящих кистей подлетела к скелету обратно, сжимая исхудавший тюбик вазелина, который, вероятно, забыла медсестра. Или оставила намеренно. — Сойдёт. Мягкая прохладная масса вскоре была выдавлена на пальцы и растёрта меж двух фаланг для проверки вязкости. Посчитав температуру и текстуру приемлемыми, Гастер приспускает чужие штаны — немного, для минимального удобства. — и нависает сверху, прижимаясь почти вплотную. Второй рукой он подхватывает колено партнёра и закидывает себе на плечо для более удачного угла проникновения, а сам проводит языком по пульсирующей сонной артерии, чтобы отвлечь огонька от неприятных ощущений по первости. — Вдохни и считай про себя от сотни, — шёпотом советует Виндингс, ощущая, как доверчиво тот жмётся к нему, как прижимается носом к позвонкам на его шее, пряча своë волнение. Решив больше не оттягивать момент, он мягко, щадящими движениями вводит сначала безымянный и средний палец, чувствует, как мышцы немного, но всё-таки сопротивляются, спина пламенного напрягается, а огниво сдерживает скулёж, всё своё недовольство вымещая небольшим пинком под рëбра Виндингса. Он сам же начал поддразнивать ефрейтора, активнее лаская его открытое тело двумя призванными ранее кистями, проводя пальцами от груди к паху. — Придётся попробовать расслабиться, die liebe Sonne. — Я п-пытаюсь, прости… — судорожно бормочет он, чувствуя, как у него буквально повышается температура по всему телу и как жар разливается от головы к конечностям. Дискомфорт медленно начал исчезать, а пальцы скользить глубже и свободней, а после и вовсе последовали круговые движения фалангами, что заставляло пламенное тело трепетать и ёрзать в предвкушении, а самого коваля почти хныкать. — Д-да, вот тут..! — А ты умеешь хорошо просить. — не скрывая удовольствия слышать подобное, отвечает монстр и толкается пальцами до основания, чем вырывает из пламенной груди очередной возглас. — Добавляю третий. После вошедшего указательного пальца Гриллби прогнулся в спине сильнее, то ли отталкивая, то ли наоборот пытаясь прижаться ближе, но было понятно, что ощущения от такого у него не только приятные. Командир прикусил его ключицу, оттягивая тонкий покров магмовой кожи, отпускает и любуется на румяный след, который, благо, хорошо заживал. — Г-Гастер, пожалуйста… — наконец, просит тот, когда привык к данной ширине и болевые ощущения от касаний внутри исчезли, оставляя только тягучие пульсации. Повторять Гастеру дважды было не надо. Резко вытаскивая пальцы, он вытирает их о края снятой одежды, прежде чем поудобнее ухватить оголённые бёдра. Провёл ладонью по ягодице, не стесняясь. Чувство вседозволенности и того, что подчинённый почти не перечил, иногда сносило крышу. Так что он не видел резона больше сдерживаться — вошёл резко, но не слишком, чтобы не было чересчур больно, и начал неспешно двигаться, задавая ритм. Огонёк содрогнулся и сладкозвучно замычал, пытаясь привыкнуть к распирающему ощущению и спазму, благо он и его тело быстро подстраивались — не впервой смиряться с несдержанностью и подобным голодом Виндингса. — Порядок? — замерев практически у самого основания после небольшого разогрева, спрашивает скелет. Его руки крепко держали бёдра напарника, а взгляд едва заметно потемнел, скрывая почти первобытную похоть. Держать контроль над собой и над ситуацией становилось всё сложнее, тем более, когда такой «экземпляр» сам раз за разом ложился перед ним. И выглядел сейчас таким побеждённым — в хорошем смысле слова, — что смотреть на его затуманенный взгляд и обмякшее тело ощущалось, как награда. — Да… Хорошо, — глубоко вдохнув через нос и выдохнув через рот, ответил кузнец. Мешало только то, что он не мог ласкать сам себя, ибо член пульсировал, требуя прикосновения к себе, а его руки были крепко стиснуты в наколдованных ранее кистях. Гастер, будто прочитав его мысли, поманил магическую длань от его живота вниз, под не стянутое до конца бельё, и обхватил уже крепкую эрекцию, проведя несколько раз по всей длине, отчего элементаль задрожал и томно ахнул. — Боже, боже!.. Командующий мягко затыкает его, склоняясь вниз и прислоняясь челюстью к чужим губам. Язык прижался к пересохшей коже и скользнул дальше, вместе с тем сам маг возобновил движения, растягивая удовольствие намеренной медлительностью. Тела почти плавились от напряжения, утопали друг в друге и сливались воедино перед тем как рассыпаться на части. Гриллби чувствовал, как твёрдая плоть проникает внутрь и покидает тело вновь, как горит его спина, как в приятном онемении затекают руки и это отдаётся в плечи лёгким покалыванием. Его тело без шуток было обжигающим, а вместе с тем, как филигранно он сжимался вокруг напряжённого члена, становилось просто невыносимо хорошо. Пожалуй, теснота и ограниченные условия были у обоих любимым пунктом, когда речь заходила о сексе. Пытаясь не быть слишком громким, командующий постепенно наращивал темп, вдалбливаясь в послушное тело, как отбойный молоток. Это заставляло подчинённого скулить даже сквозь пальцы, которые прислонились к его рту, сменяя губы. Широкая спина грубо потиралась о поверхность не самого устойчивого стола, пока Виндингс чуть ли не втрахивал огонька в него, двигая бёдрами часто и почти не выходя. — Ты. . . Такой громкий, — на выдохе слегка журит его маг, но темпа не сбавил, скорее с желанием посмотреть, как долго тот продержится, чтобы не задохнуться. — Голосистый. — и почти ласково погладил его по щеке, поворачивая к себе тёплое лицо, чтобы увидеть выражение. Сейчас такое блядское. Огненный был близок к тому, чтобы потерять сознание от амплитудных и резких движений, от этого невероятного чувства того, что он желанен и может возбуждать кого-то. А тем более Гастера. — И-извини, просто… Так хорошо… — он послушно открывает рот, когда большой палец парящей в воздухе руки опустил его нижнюю челюсть и облизнул кость, что от него и ожидалось. От этого вида маг приостанавливается, пару секунд давая себе и кузнецу на передышку, а после подхватывает вторую ногу партнёра, что до этого не особо удобно прижималась к его боку и закинул себе на плечо, как и первую во время растяжки. Гриллби с передавившим горло испугом увидел, как белые зёрна зрачков в чужих глазницах исчезли, что обычно не предвещало ничего хорошего. Скелет навис над ним, загораживая свет и прижимая его к столу плотнее, прежде чем Душа в его груди засветилась ярче, готовая вот-вот покинуть тело, чтобы слиться. Приходилось сильно себя сдерживать, даже мысль закончить прямо сейчас промелькнула, хотя оба явно были не удовлетворены. Но вдруг элементаль целует его, до этого освободив руки от ослабшего хвата порхающей кисти, чтобы положить мозолистые ладони на чужое лицо. Это немного вернуло в чувства и заставило лицо чутка расслабиться. — Я боюсь… Не сдержаться, — объяснил ‘Дингс тихо, осипшим от вожделения голосом и уткнулся в шею огонька, вдыхая запах сажи и угля. — Тебя никто и не просит, — ласково отвечает Гриллби. И, судя по всему, этого хриплого полу-согласия было более, чем достаточно, раз Гастер задвигался вновь, резко проникая во всю длину, каждый раз попадая невообразимо точно «в яблочко». От частоты толчков элементаль едва не взвизгнул, но успел вовремя укусить себя за кисть, прежде чем командующий прижался к его груди, так близко, что можно было ощутить его сбитое осипшее дыхание на шее. Стол начал скрипеть в ответ на их бурную деятельность, едва ли не двигаться в такт, но ни огонька, ни скелета это не волновало. Монстры не могли испытывать оргазма как такового, поскольку их тела по большей части только имитировали человеческие, но у них была другая возможность получить сладкое удовольствие при соитии — их Души могли слиться, и с вероятностью где-то в 60-70 процентов в женской Душе могла зародиться жизнь. Поэтому двое особо не волновались о последствиях, которых априори не могло быть. Так и сейчас: чувствуя, как он близок к концу, Виндингс навалился почти всем своим весом и прижался грудью к чужой, задвигался чаще, доводя себя и огниво до исступления, а когда два белых сердца прикоснулись друг к другу и ослепили яркой вспышкой, как у только родившейся звезды, мужчина с вымученным стоном выдохнул. Чужая магия распространялась по его костям, обволакивая и доводя до судорог. Его затрясло, в том числе и от того, как пламенный сжался вокруг него, плечи зарябило крупной дрожью, а руки невольно обхватили трепещущее тельце огонька, как будто он мог рассыпаться под его касанием. Как и всё, что он пытался сохранить в целости. Очнулся командир от того, что младший по званию пытался приподнять его не самую лёгкую тушу, ибо широкий корпус сильно на него давил. — Ох, ч-чёрт, извини. — слегка растерявшись, Гастер быстро поднимает своё свинцовое тело, что ещё подрагивало от этих непередаваемых ощущений и приятной слабости. Когда он вышел из напарника и хоть как-то оделся, уставился на то, как кузнец подбирает свои вещи и пытается найти свои очки. Магу не составило труда протянуть их с помощью левитирующей ладони, которая поместила окуляры на переносицу огонька и ткнула указательным пальцем его в лоб, а сам командующий неловко улыбнулся, стараясь подобрать слова. — Как ты себя… Чувствуешь? — Вроде неплохо, сэр, — удивившись такой заботе со стороны скелета, элементаль поморгал глазами, - но задавать вопросов не стал. Беспокоился, что такое волнение о его самочувствии может стать последним, особенно с учётом, что тот никогда особо не интересовался подобным после их совместного отдыха. — Ты можешь поспать у меня пять часов до подъёма, — спокойно, но уверенно продолжил командующий, подходя обратно к ефрейтору да взявшись разглаживать его воротник и форму. — Потом встанешь и примешься за поправки, которые я внёс. Надо управиться за три часа, потом отряд отправляется в горячую точку. А желательно ещё раньше, — он поднял вернувшиеся на место зрачки на стёкла очков. — Всё ясно? — Так точно, сэр, — кивнул коваль, а когда скелет неловко и даже смущённо чмокнул его скулу, не без стыда почувствовал, как щёки снова предательски нагреваются. — И не вздумай, не вздумай вылезать на поле боя самостоятельно. — выражение лица на черепе смягчилось, а ладонь провела по пылающей макушке, пропуская сквозь фаланги языки пламени. — В прошлый раз всё очень дурно закончилось. Я не могу позволить, чтобы такой отличный кузнец… Потух. — … Я понял. Гастер проследил за тем, чтобы и без того вечно взвинченный и тревожный огонёк успокоился и уснул в его не очень примечательной и старой койке. Он уйдёт, когда его непосредственное присутствие больше не будет требоваться. Может, он не мог обеспечить стабильного будущего всем монстрам и не знал до конца, что будет завтра, но если хотя бы один монстр, который искренне о нём беспокоился, будет в порядке — можно считать, что он выиграл.