Shut up and dance with me!

Что, если последним выжившим на МШ3 останется не Алфедов... а Джаст?

Мозолистые ладони обхватили рукоять меча и стиснули ее крепко, до боли. Взмах прорезал тяжелый воздух, от ифрита не осталось и следа. Перед Джастом возвышалась очередная крепость: полностью неизведанная, такая, в какую не ступала нога еще ни одного игрока. Джаст зашел уже слишком далеко, все здесь было абсолютно незнакомым. И вместе с этим, впрочем, абсолютно известным, вряд ли ад мог удивить чем-то новым. Джаст шел постоянно, шел сразу после пробуждения и до позднего вечера, пока не отключался. Сам не знал, зачем и куда, да ведь только другой цели у него и не было. Морковка в аду не растет, а жаль, с лавомеркой было не так одиноко. Хотя вряд ли морковь растет сейчас хоть где-то.. Питался Джаст грибным супом и жареной свининой. Каждое утро он поднимался, ставил деревянную табличку и отправлялся в путь, каждый вечер сворачивался клубочком прямо на жестком камне и засыпал. Иногда разговаривал сам с собой, иногда вслух ругался на окружающих монстров, но чаще всего молчал. Как еще не сошел с ума — непонятно, но Джасту казалось, что он уже близок к этому. Сны его посещали крайне редко, а когда все таки появлялись, были отрывистыми и неразборчивыми. После таких снов Джаст не высыпался и весь день был тревожно-задумчив. Оставаться на месте ему не хотелось — что-то подсказывало, что смысла в этом мало. Каждые несколько тысяч блоков он создавал портал, заходил в него и тут же прятался обратно, убеждаясь, что ничего, кроме бесконечных заснеженных равнин в обычном мире нет. Жар, исходящий из портала — единственное, что не давало Джасту замерзнуть. Да и если бы он внезапно получил иммунитет к морозу, уже через секунду портал лопнул бы, навсегда отрезая его от ада. А такого допустить было никак нельзя, Джаст считал, что если где-то и есть шанс на спасение, то он кроется именно в этом измерении. Если у него было бы хотя бы пару минут, Джаст смог бы затащить в портал хоть кого-то, а дальше мороз отступит, позволит пробудится.. А пока что все они — лишь ледяные статуи. Джаст до сих пор помнит тот день. Он и Пугод — единственные, кому удалось остаться в аду даже после поломки порталов. А когда тот вернулся, стало известно, что стержни ифрита помогают генератору оттолкнуть бурю. Если распределить ресурсы, их должно было хватить на некоторое время, а потом вернулся бы Джаст — они точно должны были продержаться некоторое время! Весь инвентарь был заполнен палочками, еды едва хватало, но когда Джаст вернулся, было уже поздно. Он так и не узнал, что случилось. Что стало причиной того, что что-то пошло не так. Но стоя в зажженном с той стороны портале он видел только одно — сломанный генератор, заснеженную пустошь и три десятка застывших во льду фигурок. Джаст остался один. Тут же поспешил скрыться в аду и еще долго тупо пялился в пустоту, собственным глазам не веря. Лучше бы он в тот день застыл вместе со всеми — лучше бы погиб вовсе, но только не испытывал ту пустоту, что поселилась в груди с того злосчастного дня. Лучше бы имел возможность обнять Алфедова в последний раз и держать его за руку — так и застыли бы, вдвоем. В тот день Джаст дважды в лаву чуть не свалился: может потому, что слезы застилали глаза, а может и вовсе специально. Первая неделя прошла как в кошмаре. Так было и дальше, если бы Джаст не заставил себя сопротивляться горю и делать хоть что-то. Например, идти. «Ни осталось и следа» — вранье, Джаст не сразу заметил блестящую палочку на самом краю незеракового островка. Он схватил ее, размахнулся и с силой бросил вниз. Неудачно — плечо откликнулось болью, а палочка полетела прямиком под ноги. Джаст охнул, потер плечо и досадливо пнул ее, теперь успешно. В крепость он даже не стал заходить — развернулся и направился дальше, туда где что-то поблескивало. Джаст пришлось сощурится и потереть вновь запотевшие стекла очков — вечная проблема в аду. Вдалеке виднелось что-то белесое, совсем в цветовую гамму ада не вписывающееся. Сначала Джасту откровенно казалось, что белый покров ему лишь чудится, но с каждым шагом картинка становилась все реальнее. Он перешел сначала на быстрый шаг, а после и вовсе на бег. Один раз Джаст чуть не запнулся, но все таки удержал равновесие и теперь преодолевал расстояние быстрыми рывками. Наконец остановился и оперся ладонями о колени, переводя дыхание. Вскинул голову и замер, не веря своим глазам. Прямо с потолка, бедрока, очевидно, одна за одной летели снежинки. Планировали и опускались на раскаленный незерский камень, вовсе не собираясь испаряться. Снег. В аду. Этот факт заставил рассмеяться, истерически, до хрипов. Джаст долго не мог успокоиться — даже когда уже не оставалось сил на нормальный смех, продолжал беззвучно дергаться. — Снег, — повторил он вслух, — в аду. Уселся прямо на припорошенный камень и вытянул вперед руку. На нее одна за другой падали снежинки и не таяли — хотя тело Джаста уже давно нагрелось от жаркого адского воздуха. — У меня истерика, я сошел с ума, — заключил Джаст, — вижу галюны. А потом набрал в ладонь целую горсть снега, ощущая, как постепенно немеют пальцы от холода. Смеяться уже расхотелось, как и идти дальше, впрочем. Снег сыпал крупными хлопьями, покрывая все вокруг. Сапоги Джаста успели скрыться под небольшим слоем снега и он специально дернул ногой, смахивая его. Потом поднялся — огляделся. Снег шел лишь в небольшой области, в которой сейчас стоял Джаст. Дальше вновь были лишь бескрайнее лавовое море и островки незерака. Снежная равнина ощущалась островком спокойствия — внезапно. Джаст нагнулся, обоими руками зачерпнул горсть снега и сжал ее в ком. Захватил еще снега — налепил поверх, а потом и вовсе опустил на землю, бережно покатив. Сначала это было трудно — слишком мокрый, снег лип сразу большими комьями, но Джаст бережно разравнивал его и продолжал катить. Дорожки, оставленные снежным комом, тут же вновь покрывались небольшим слоем снега. Джаст остановился только тогда, когда катить стало откровенно трудно. Увлекся — ком получился ему по грудь! Джаст расстроенно выдал что-то невразумительное и откатил его от снежной полянки. Сбрасывать в лаву было слишком жаль, но для снеговика он не годился. — Это где вы такого Алфедова видели? — поинтересовался он в пустоту. Сердце на секунду болезненно сжалось и Джаст поспешил скатать второй снежок. На этот раз получилось удачнее — он и следующие два шара вышли как надо. Джаст с гордостью водрузил один на другой и огляделся в поисках подходящих камешков для глаз. — Тыквы у меня нет, анла-аки, — протянул он с сожалением. Зато в качестве пуговичек отлично подошли кусочки золота, а в качестве рук — пара палок из искаженного дерева. — Ну ты и уродец, — фыркнул Джаст, оглядывая свое творение. А потом огляделся и быстро коснулся губами снега — совсем по дурацки. Тут же смутился, на оставленную вмятину поспешил налепить еще снега. И провел рукой, приглаживая — тоже с нежностью бережной. Джаст и сам не понял, почему при виде снега так эмоциям поддался. Просто внезапно ужасно захотелось, чтобы все было хорошо. Забыть кошмар и вновь оказаться в окружении друзей — хоть на секунду! — А на тебя у меня планы! — сообщил он отставленному в сторону снежному шару. Разбежался и упал в него, зарываясь лицом в липкий снег. Кожу тут же обожгло холодом, закололо тысячью маленьких илогочек, но Джаст даже не дернулся. Провалился в снег грудью — забарахтался от нехватки воздуха и замахал руками, но зацепится ни за что не удавалось. Джаст с трудом оторвал голову, но ничего кроме снега не увидел. Всего его целиком обхватило и начало тянуть куда-то вниз, еще глубже в сугроб. От внезапно нахлынувшей паники Джаст завизжал, совсем тоненько, но голоса своего не услышал, в рот только набилось еще больше снега. Легкие стиснуло, глаза и щеки защипало, Джаст попытался закрыться руками, а уже в следующую секунду понял, что кто-то помогает ему разрывать снег. — Ты чего? — смех совсем близкий, над ухом звенящий и будто бы на записи включенный — настолько знакомый. Джаст вскинул голову и ошалело застыл, когда в лицо ему ударил солнечный свет. Он сидел на снежном холме неподалеку от генератора, а на него, сверху вниз, удивленно смотрел Альцест. — Как ты так умудрился в снег провалится? — снова задал вопрос он. — А это за то что от работы отлынивает! Джаст переизбытком эмоций захлебнулся, стоило ему услышать этот голос. До боли родной, как часто бывало, слегка злобный — но лишь в шутку. Голос, который Джаст больше всего хотел услышать за последний месяц. — Алфедов? — голосовые связки Джаста подвели, вышло что-то хриплое и несвязное. — Кого-то еще ожидал? — Ну так чего, в ад пойдешь? Я попрошу Пугода тебе с той стороны открыть, — нетерпеливо поинтересовался Альцест. — Не пойду! — тут же воскликнул Джаст и для убедительности резко головой замотал, словно его могли утащить насильно. — Тц, ленится — поднял брови Алфедов и руку ему протянул, помогая окончательно из снега подняться. Джаст за нее ухватился так крепко, что Алфедов аж ойкнул. — Царапается, черт! — пожаловался Алфедов, но Джаст его не слушал совсем. — Я умер? — быстро спросил он. — Да нет, — пожал плечами Алфедов, — успели тебя из снега вытащить. Ты вообще чего туда полез? Вы вроде договорились, что с Пугодом в ад пойдете.. — Я передумал, — коротко ответил Джаст, оглядываясь. Руки затряслись — он сам и не заметил. Несмотря на непрерывный снег солнце светило ярко, слепило глаза. У генератора, огромного, источающего жар — совершенно точно работающего — громко ругались Хайди и Ники. До Джаста долетел отрывок их разговора. Обси скатал снежок, запустил в сторону Душеньки, но промахнулся — угодил прямиком в Секби. Он начал активно возмущаться, но тут его отвлек Клэш, кивнул в сторону генератора и замахал руками возбужденно. Наконец перевел взгляд на Алфедова и слез больше сдержать не смог. Шмыгнул носом как-то совсем уж жалобно и, не найдясь, что сказать, только бессильно руками поляну обвел. — Как? — выдавил из себя. — Я тебя не пойму, Джуст, — качнул головой Алфедов, — ты как будто только проснулся! Спал тут что-ли? — Спал! — согласился Джаст, — и мне снился очень страшный сон! — Я пойду, ладно? — Алфедов несмело шагнул в сторону. — Ага, — кивнул Джаст, но тут же, спохватившись, воскликнул: — а сейчас какой месяц? Алфедов нахмурился, непонимающую рожицу скривил и через пару секунд ответил: — Апрель. После чего развернулся и поспешил к генератору. Джаст замер в полном непонимании. Он только что был в аду — это правда, даже Алфедов подтвердил. Но как он тогда оказался здесь, на спавне, если не умирал? Да и не могла точка возрождения оказаться в каком-то сугробе! Но главное — почему генератор снова работатает? Почему все живы и ведут себя так, как будто ничего не случилось? Перед глазами слишком ярко стояла картина: потухший генератор и стремительная метель, начавшая уже заносить ледяные фигурки. Никто не выжил — просто не смог бы! Джаст от пары секунд в портале начинал покрываться ледяной корочкой, что уж говорить об остальных. Но самое главное — даже если все они остались живы, даже если ужасные воспоминания — лишь отвратительная игра воображения Джаста, они не могли не заметить, что его не было целый месяц. Так где же оказался Джаст, и главное — можно ли было теперь вообще верить себе, своим чувствам и образам? Вместо того, чтобы дать наконец легким доступ к воздуху, их, казалось, им напрочь разорвало.