Изгнание

Жара, накрывшая уютное гнездышко Юрия Сергеевича, расположенное в Ницце, стала практически невыносимой. Солнце палило нещадно, воздух казался раскалённым до такой степени, что было страшно сделать вдох, от заасфальтированной перед домом площадки поднимался пар, стоило на неё попасть капле воды из системы автоматического полива, которая пыталась спасти цветы, заботливо посаженные Надеждой на участке.  Сама она расположилась рядом со сравнительно небольшим бассейном — устроилась на шезлонге, закрыв глаза солнцезащитными очками, разумеется, известного бренда. В руках она держала книгу, а на столике рядом стоял слабоалкогольный коктейль. Благо, над головой раскинулся большой зонт, позволяющий перенести сумасшедшую жару.  — Загораешь? — Такой родной голос заставил Надежду повернуть голову. Юрий стоял над ней, держа в руке бокал, наполненный до середины красным вином.  — Отдыхаю, — она улыбнулась и закинула ногу на ногу. — Хотя, было бы от чего отдыхать…. Садись под зонт, не хватало ещё тебе получить солнечный удар.  — Ну, это естественно, — он усмехнулся и устроился на соседнем шезлонге, сделал пару глотков.  Надежда слегка изменила положение тела, развернувшись к Юрию. Приспустила очки на нос, желая наблюдать за ним безо всяких помех.  — Тебе самому не скучно? — Поинтересовалась, улыбнувшись. — Не скучаешь по Москве, по этому… драйву?  Юрий несколько секунд смотрел в её глаза, затем медленно качнул головой из стороны в сторону.  Может быть, где-то в глубине души он и скучал по городу, скучал по бесконечной гонке, скучал по работе, даже по недосыпу. Но головой понимал: что его убивает — не делает сильнее.  После затяжной борьбы за «Галактику» требовалось не только подлечить раны. Требовалось отойти в сторону, расслабиться и принять жизнь такой, какая она есть, даже несмотря на проигрыш, который до сих пор напоминал о себе. Юрий изо всех сил старался прекратить об этом думать и сосредоточиться на нынешней, практически отшельнической жизни.  Единственным по-настоящему близким для него человеком оказалась Надежда, которая без вопросов согласилась отправиться в «изгнание».  — Скучно, — он вернулся к диалогу, вынырнув из невесёлых мыслей, — бывает иногда. Но потом я вспоминаю, что рядом со мной ты, — улыбнулся и поднял бокал, — и становится уже не так тоскливо.  Надежда приподняла брови и улыбнулась:  — То есть, — сощурилась, — я для тебя лекарство от скуки?  Юрий сделал несколько небольших глотков, смакуя напиток:  — Нет, конечно, — пожал плечами, — просто мне с тобой хорошо, вот и всё. И то, — подался к ней ближе и накрыл свободной рукой её ладонь, затем перехватил за пальцы, — что у меня сейчас есть, я очень ценю. И благодарен судьбе за то, что всё сложилось именно так. Для нас….  Надежда долго смотрела на него. Наверное, ей было просто нечего добавить.  Изнуряющее сопротивление за «Галактику», которое в результате извращённых интриг привело к проигрышу, тоже вытянуло из неё много сил. Всё, поставленное на карту, рухнуло, и в этом водовороте с трудом получилось зацепиться за единственную опору — тихое, семейное счастье, которому она столько лет противилась. Точнее не то чтобы противилась — не могла себе представить, что когда-нибудь решит отречься от амбиций.  — Давай куда-нибудь слетаем? — Поинтересовалась она, подперев голову рукой, — очень хочется… сменить обстановку.  Юрий внимательно посмотрел на неё, даже не слыша то, что Надежда сейчас сказала: как и когда-то давно, в первые встречи, был очарован ею. Очарован её красотой, темпераментом, поставленным голосом, а главное, искорками в глазах, которые, несмотря на все потери, сохранились. По-прежнему был влюблен в неё, как мальчишка, и не сопротивлялся этому чувству.  — А куда ты хочешь? — Наконец, ответил, но по-прежнему смотрел в её глаза, которые сейчас не были спрятаны от него затемнёнными очками.  — Ну, не знаю, — Надежда почему-то засмеялась. — Реши сам, придумай что-нибудь…. Чего всё только я?  Юрий качнул головой, затем хмыкнул и в пару глотков допил вино, поставил стакан на небольшой столик между шезлонгами и задумчиво почесал висок.  — Я уже допридумывался.  — Ну, Юр, — протянула она, затем села, подалась к нему ближе, по-прежнему держа за руку, — я же предлагаю что-то, чтобы окончательно всё забыть… А ты только вспоминаешь…  — Ты сама о скуке спросила, — он пожал плечами, отведя на несколько секунд взгляд. — Всё, проехали. Я обязательно придумаю, куда мы можем с тобой отправиться.  Надежда улыбнулась, внимательно смотря на него и легонько поглаживая подушечкой большого пальца его ладонь.  Несмотря ни на что, она была рада, что в их жизнь пришло спокойствие. Спокойствие, которое они оба заслужили. Спокойствие, которое, несмотря на скуку и периодический привкус проигрыша на языке, она ценила. Прошло много времени: злость, обида, разочарование давно отступили, и она была этому рада.  Подавшись ближе к Юрию, коснулась его носа кончиком своего, затем прикрыла глаза, желая ощутить ту безопасность, которую он подарил ей в тот момент, когда они оказались на борту бизнесджета. Да и не только тогда — когда Юрий встал на её сторону, несмотря на то, что она сотворила в прошлом.  Он привлек её к себе, пересадив на свободную часть шезлонга, обнял за плечи и поцеловал в висок. Сейчас было всё хорошо, но Юрий по-прежнему старался запоминать каждый момент их близости. И это касалось не только секса.  — Я обязательно всё придумаю, — прошептал, бросив взгляд на бассейн.  Надежда кивнула, но не спешила выбираться из объятий. Ей почему-то хотелось, чтобы этот момент длился вечно, несмотря на то, что сейчас они полностью принадлежали друг другу и могли обниматься сутками.  — Только всё-таки мои пожелания учитывай, — прошептала через пару минут, аккуратно отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза.  Он улыбнулся, затем взял её ладонь в свою, поднёс к губам и легонько поцеловал костяшки. Она улыбнулась, подалась к нему и нежно поцеловала.  Он ответил, прижав её ближе. В такие моменты, даже в прошлом, ему казалось, что всё остальное, что может их разлучить — полная ерунда. Разве может что-то заставить его разлюбить её? Разве существует такая сила, благодаря которой он может о ней забыть и отпустить?  Нет, не существует, и Юрий был в этом уверен на все сто процентов. Его израненное сердце выбрало Надежду, и он не хотел этому противиться. Хотел жить с ней долго и счастливо, отпустив всё остальное.  Иногда он тоже удивлялся: как же так вышло, что после потери компании он нашёл в себе другое, более сильное чувство? Такое, какое до этого момента к нему не приходило — ни с женой, ни с Натальей, ни с кем-то ещё.  — Я тебя люблю, — прошептал, разорвав поцелуй и взяв лицо Надежды в ладони. Сказал абсолютно искренне, серьёзно. Теперь смотрел на неё, желая скорее увидеть ответ, чем услышать. Он давно, конечно, понял, что это сильное и настоящее чувство абсолютно взаимно, но всякий раз было приятно удостоверяться.  Надежда внимательно посмотрела на него, затем улыбнулась и прижалась щекой к его ладони:  — Мне обязательно тебе что-то отвечать? — Проговорила шёпотом, взяв с него пример.  В воздухе витало что-то очень интимное, будто бы они первый раз объясняются друг другу в любви.  Юрий улыбнулся, затем коснулся губами её лба — ему не нужны были сейчас слова. Надежда вновь потянулась за поцелуем.  Они так и сидели дальше — наслаждаясь обществом друг друга и тишиной, изредка прерываемой несчастной поливалкой и редким гулом пролетающих в небе самолётов.