Трещины на стекле

Ирука давно не видел Какаши. Это означало, что либо он всё ещё на задании, либо… Ирука отгонял эти мысли. Сая и Сакуры тоже не было видно. С первым у Ируки было не так много шансов пересечься, но Сакура непременно появилась бы у Цунаде. У таблеток, которые Ирука часто глотал вместо завтрака, был один неоспоримый плюс: рой мыслей в голове становился медлительным и неповоротливым, и сил хватало, чтобы их отгонять. Был и минус: ночные кошмары становились тягучее и мрачнее. Ирука стал часто задерживаться в Академии или штабе до ночи. Брал дополнительные уроки, подтягивал двоечников, а в медицинских свитках архива ориентировался лучше, чем Шицуне. Проходя мимо окна с трещинкой, он вспоминал ощущение толстого непробиваемого стекла. Он начал скучать по этому чувству. Ему казалось, что последние пять лет именно оно защищало его — а теперь треснуло. Ирука знал внешнего себя наизусть. Он легко копировал собственную беззаботную манеру речи, улыбку, шутки. Цунаде хвалила его за усердие, но время от времени приносила травяные настойки, чтобы поддержать силы. Когда болезненная худоба стала слишком заметной, а на лице остались только огромные глаза, Хокаге вызвала чуунина к себе. Ирука сказал полуправду: стал плохо спать, постоянно снится война. Цунаде понимающе кивнула, а вечером вместо привычной настойки прислала снотворное. Ирука поставил его в шкафчик, рядом со своими таблетками. Он знал, что их нельзя совмещать, и вечерами продолжал довольствоваться травяным чаем с мятой и валерианой.

***

Какаши вернулся в деревню почти через месяц. Устав приписывал ему отчитываться лично Цунаде-сама. Они поддерживали связь всё это время через Анбу и свитки Сая — джоунину было практически нечего добавить. «Миссию выполнили. Потерь в группе нет». Подходя к кабинету Хокаге, Какаши бросил взгляд в окно. Трещинка, тянувшаяся по стеклу в одном из проёмов, стала, кажется, больше. Или просто он давно тут не был? Из приоткрытой двери доносились голоса. Голос Ируки звучал сдавленно: — Я провёл инструктаж всем детям и другим учителям. Приказал им поговорить с каждым родителем. Вот бумаги. — Спасибо, Ирука. Цунаде бегло оглядела бумаги, поправила стопку и подняла глаза. — Ты хочешь что-то у меня спросить? — Да, Цунаде-сама. Меня уволят? Цунаде сощурилась, сложила кисти рук в привычный замок. — С чего ты взял? — Ну… это были мои ученики. Мой урок. Получается, я… Хокаге прервала его на полуслове: — Получается, скоро начнётся полномасштабная война. Получается, что ты первым пошёл искать этих детей. Получается, что ты предотвратил взрыв внутри деревни — и бомбу не пронесли в школу, где погибло бы ещё больше твоих детей. Ты это понимаешь? Ирука молчал. Цунаде отвела взгляд, задумалась, подбирая слова. — Будет ложью говорить, что я понимаю твои чувства, Ирука. Я никогда не была тобой, никогда не была учителем. Но на моих глазах тоже умирали люди. Это война, а ты шиноби. Ты нужен тем детям, что остались в Академии. И не вздумай себя корить. — Она хотела сказать что-то ещё, но почувствовала чакру Какаши и сменила тон. — Попей чаю, поешь. Ты нужен Конохе. Она повернула голову к двери: — Войдите! Ирука поклонился. Вошедший Какаши задержал на нём взгляд. Ирука походил на натянутую струну. Он удостоил джоунина вежливым сухим поклоном и плотно закрыл за собой дверь. Спустя несколько секунд послышался звук разбитого стекла. Струна порвалась. — Оставь. Ему надо свыкнуться, — Цунаде опередила реакцию Какаши. — Что у тебя? Какаши протянул отчёт. — Остальное вы сами уже знаете. Цунаде кивнула. — Отлично. Мне есть что рассказать тебе про решение пяти Каге и объединённую армию шиноби. Садись, — она кивком указала на кресло. Спустя полчаса Какаши вышел из кабинета. Пара чуунинов возились с разбитым окном, вытирали капли крови со стены. Увидев Какаши, они издалека поздоровались и продолжили своё дело. Какаши не мог оторвать взгляда от осколков. Один из чуунинов — коротко стриженный здоровяк — заметив его взгляд, доверительно сказал: — Вот бедняга, да? И так в последнее время выглядит как мертвец, а тут ещё и такое. Какаши непонимающе покачал головой, сощурился. Второй чуунин — угловатый, как подросток, но с детскими пухлыми щеками — вмешался: — Вы, должно быть, были на миссии, Какаши-сама. Вчера псих из Акацуки выманил парнишку из класса Ируки из деревни, начинил его взрывчаткой и наложил гендзюцу на его подружку, чтобы та привела его… — чуунин понизил голос. — Ну, точнее, то, что от него осталось, в академию. Такие дела. Угловатый шиноби, видимо, решил, что на этом рассказ можно считать законченным, и смотрел на Какаши, ожидая реакции. Здоровяк закатил глаза, толкнул товарища под ребро и продолжил: — Ну так сен-сей Ирука пошёл их искать, детей этих… Ну и не успел, получается. Но спугнул этих гадов. Малого подорвали в лесу. Девчонку накрыло тоже. Прямо на глазах Ируки. Видимый глаз Какаши округлился. Он ощутил, как вздыбилась шерсть на загривке — по-собачьи, остро, до мурашек. Угловатый чуунин тем временем продолжал: — Цунаде-сама сказала, что Акацуки скрылись. Она считает, что это была скорее шутка психопата, чем настоящее нападение. Подорвать боевой дух, всё такое. Какаши выпрямился, минимальным движением мышц спины отгоняя мурашки. — Вы знаете, как звали детей? Здоровяк почесал затылок. — Девчонку не помню. А мальчуган — это тот самый Дзаки. Вы небось его тоже видели. Что он только не вытворял в деревне. Рыжий такой. Все ещё шутили, что Наруто его пакостничать научил. Последние фразы Какаши уже почти не слышал. Он быстро попрощался и пошёл прочь. Чуунины пожали плечами и вернулись к стеклу.